Когда уйдем со школьного двора: как общество привыкает к жестокости - ПРОБЛЕМА

С начала октября азербайджанские социальные сети превратились в одну большую площадку для выяснения отношений. В Facebook, TikTok и Instagram спорят, обвиняют, требуют наказаний, защищают одних и осуждают других. Поводы меняются, но градус агрессии почти не снижается. И все чаще за очередным скандалом обнаруживается не просто столкновение мнений, а удивительная нетерпимость к чужому выбору, боли и жизни.

***

Одной из самых обсуждаемых тем последних дней безусловно стали хиджабы в школах. Спор о том, могут ли девочки посещать занятия в религиозных головных уборах, быстро вышел за пределы учебных коридоров. В интернете начали распространяться видео конфликтов, выступлений родителей и протестов. К обсуждению подключились люди, не имеющие никакого отношения к конкретным школам, но убежденные, что именно они знают, как должны выглядеть и воспитываться чужие дети.

Одни настаивают на соблюдении единой школьной формы и светского характера образования. Другие говорят о свободе вероисповедания и праве родителей воспитывать детей в соответствии со своими убеждениями. Сам по себе такой спор вполне естественен. Азербайджан — светское государство, в котором люди могут придерживаться разных религиозных взглядов. Но в социальных сетях дискуссия быстро обрастает оскорблениями, взаимными подозрениями и обвинениями. Вместо разговора о законе, обязательном среднем образовании и правах ребенка все чаще звучит вопрос, кто здесь настоящий защитник национальных ценностей, а кто представляет угрозу обществу.

И самое неприятное, что в этой борьбе взрослых почти не слышно самих детей. Их одежда, убеждения и права становятся предметом публичного противостояния, в котором каждая сторона стремится доказать свою правоту. Между тем, дети, о будущем которых так громко рассуждают в соцсетях, сами становятся инструментом в чужих руках. Их выводят на передний план конфликтов, вовлекают в противостояние со школьной администрацией, превращают в участников публичных акций.

Так, 12 октября в одной из школ Ясамальского района Баку попытались устроить поджог. Пожара удалось избежать, однако история на этом не закончилась: полиция задержала ранее судимого мужчину и пятерых учеников 10–11-х классов этой же школы. Следствию еще предстоит установить роль каждого из них и обстоятельства произошедшего. Но сам факт того, что старшеклассники оказались среди задержанных по делу о попытке поджога собственного учебного заведения, не может не настораживать. Руководил ими, между тем, взрослый. На кадрах, представленных СМИ, даже с учетом закрытых лиц, мы видим щуплых испуганных подростков, которые даже не понятно, чего больше бояться: «дяденек в погонах» или родительского нагоняя дома…

В поселке Бина камень, брошенный в окно школы №136, разбил стекло. Осколки ранили двух учеников.

Но разбитые стекла и задержания — лишь часть происходящего. На видеозаписях, распространившихся в социальных сетях на фоне споров о хиджабах, можно увидеть, как школьники бьют по стеклянным входным дверям учебного заведения, скандируют лозунги, а находящиеся рядом взрослые не только не пытаются их остановить, но, судя по кадрам, одобряют происходящее. Детей выдвигают вперед, фактически превращая в участников противостояния, которое затеяли взрослые.

И все это происходит не на специально отведенной для митингов площадке, а в школьных дворах и коридорах. Там, где в это же время находятся другие дети, пришедшие на обычные уроки. Им приходится наблюдать за криками, ударами по дверям, конфликтами между взрослыми и школьной администрацией. Никто не спрашивает, хотят ли они оказаться в центре происходящего и насколько безопасно чувствуют себя в такой обстановке.

Особенно показательно поведение взрослых, которые вместо того, чтобы успокоить подростков, поддерживают их агрессию. Ребенок видит, что за удары по школьной двери его не одергивают, а подбадривают. Что громкий крик вызывает одобрение, а нарушение привычного порядка превращает его в героя происходящего. И совершенно неважно, какими убеждениями при этом руководствуются старшие: религиозными, политическими или какими-либо еще. Вопрос в том, чему именно они учат детей собственным примером.

И здесь уже трудно отделаться привычными рассуждениями о трудном подростковом возрасте. Ведь в одних случаях подростки сами становятся инициаторами агрессии, а в других взрослые буквально подталкивают их к ней, используя детскую эмоциональность и зависимость от авторитета старших.

Поэтому удивляться сообщениям о том, что в Сумгайыте конфликт между девятиклассником и десятиклассником закончился ножевым ранением одного из подростков, не стоит. Это еще одна сторона современной школьной жизни, которая редко становится предметом столь же громких общественных дискуссий.

Пока взрослые требуют от школы воспитывать детей в соответствии со своими представлениями о правильном и неправильном, подростки проживают собственные истории, в которых с каждым днем все больше агрессии и в которых одни становятся пострадавшими, а другие — подозреваемыми.

«Было бы слишком просто обвинить во всем социальные сети, плохую компанию или недостаток родительского внимания. Дети не живут отдельно от общества. Они ежедневно наблюдают, как взрослые выясняют отношения, реагируют на несогласие, угрожают, оскорбляют и добиваются своего. И если агрессия становится привычным способом разговора между взрослыми, трудно ожидать, что подростки будут автоматически выбирать другие способы решения конфликтов», - отмечает в разговоре с Vesti.az Лейла Сафарова.

По ее словам, особенно опасны ситуации, в которых взрослые не просто демонстрируют агрессивное поведение, но и поощряют его у детей.

«Особенно тревожно, когда взрослые не просто проявляют агрессию, а фактически поощряют ее у детей. Для ребенка, в частности, подростка, одобрение значимого для него взрослого имеет огромное значение. Если он бьет по школьной двери, кричит, вступает в конфликт и при этом слышит поддержку старших, у него может закрепиться представление, что именно так нужно отстаивать свою позицию.

Здесь работает и групповое давление. В толпе подростку гораздо сложнее остановиться, отказаться от участия или открыто выразить несогласие. Он боится оказаться слабым, стать объектом насмешек, потерять расположение окружающих. А когда рядом находятся взрослые, которые подбадривают участников, ребенок может воспринимать происходящее как нечто разрешенное и даже правильное.

При этом нельзя забывать о детях, которые становятся невольными свидетелями подобных сцен. Для одного это сильный испуг, для другого — чувство незащищенности, для третьего — пример поведения, который он впоследствии может попытаться повторить. Реакции будут разными, но школа не должна превращаться в место, где ребенок вынужден наблюдать агрессию взрослых или участвовать в ней ради их интересов.

И самое опасное — когда взрослые оправдывают любые действия благими намерениями. Ребенок усваивает не столько слова о справедливости, вере или правах, сколько конкретную модель поведения: если ты уверен в своей правоте, значит, можешь давить, запугивать и нарушать чужие границы. Потом мы удивляемся, почему подростки не умеют договариваться и почему обычная ссора иногда заканчивается дракой или нападением. Но способность решать конфликты без насилия не появляется сама по себе. Этому тоже учат — прежде всего собственным примером», — поясняет психолог.

Впрочем, чтобы понять, какие примеры сегодня получают подростки, достаточно отвлечься от школьных происшествий и посмотреть на другую октябрьскую хронику, а также снова окунуться в те же соцсети…

***

Неделю назад, 6 октября, в поселке Бина 24-летняя Фатима Рахманзаде получила смертельные ножевые ранения возле автобусной остановки. В нападении подозревают 40-летнего Мусейиба Ахмедова, с которым девушку связывали близкие отношения. Фатиму доставили в больницу, но спасти не смогли.

Убийство произошло среди бела дня, на глазах у прохожих. Некоторые очевидцы, правда, пытались вмешаться. Другие просто снимали происходящее на телефоны. Вызвать полицию и скорую помощь, привлечь внимание окружающих, помочь пострадавшей, когда это становится безопасно, в голову почему-то не пришло. Намного интереснее заполучить «жареные» кадры с места преступления и разослать их по соцсетям, друзьям и знакомым, родственникам. Ну и, видимо, осознать, что их день прожит не зря.

А после еще отправится в соцсети, где видеозапись быстро разлетелась, вызвав бурю эмоций зевак. И если одни пользователи требовали самого сурового наказания для убийцы, другие принялись выяснять, кем погибшая приходилась подозреваемому, почему решила прекратить отношения и что вообще делала рядом с ним. В комментариях вновь зазвучало знакомое «сама виновата».

Обсуждение быстро превратилось в разбирательство над самой Фатимой. Ее поступки, отношения, предполагаемые решения стали предметом публичной оценки. И вот уже вместо обстоятельств убийства обсуждают характер Фатимы, ее отношения с подозреваемым, ее решения. Незнакомые люди по обрывкам чужой биографии выносят свои вердикты. Девушка, которая уже никогда не сможет ответить на эти обвинения, оказывается на скамье подсудимых в комментариях. А мужчина, подозреваемый в убийстве, для некоторых превращается едва ли не в жертву обстоятельств. Последние же минуты жизни молодой женщины продолжат существовать в интернете, но отдельно от нее самой — как просто очередное резонансное видео.

Агрессия как форма доказательства собственной правоты вообще проходит красной линией с самого начала октября этого месяца. Так, в Сумгайыте, мужчина убил супругу, которая собиралась с ним развестись. В Лянкяране женщина и ее маленький ребенок получили тяжелые ножевые ранения от супруга с которым она также хотела расстаться.

И именно это право — сказать «нет», уйти, поступить по-своему — в общественных обсуждениях почему-то постоянно оказывается под сомнением. Вместо того чтобы безоговорочно осудить насилие, люди ищут подробности, которые позволили бы объяснить его поведением пострадавшей. В результате женщине приходится словно посмертно доказывать, что она заслуживала жить.

«В подобных обсуждениях часто проявляется так называемая вера в «справедливый мир». Человеку психологически комфортнее думать, что беда случается с теми, кто допустил какую-то ошибку. Если женщина была убита после конфликта с партнером, начинаются рассуждения о том, почему она не ушла раньше, зачем встретилась с ним, что сказала или сделала. Так создается иллюзия контроля: если я буду вести себя иначе, со мной такого не произойдет. Но эта защитная реакция оборачивается жестокостью по отношению к жертве», — объясняет психолог.

По ее словам, в разговорах о насилии над женщинами особенно заметна привычка воспринимать ревность, собственничество и стремление контролировать партнера как естественную часть отношений.

«Мы часто слышим, что мужчина просто очень любил, ревновал, не смог смириться с расставанием. Но любовь не предполагает права распоряжаться другим человеком. Ревность сама по себе не делает человека преступником, а отказ партнера продолжать отношения не является причиной, которая неизбежно приводит к насилию. Между сильными переживаниями и нападением существует огромная дистанция. И когда общество начинает объяснять убийство силой чувств, оно рискует сделать насилие чем-то понятным, почти ожидаемым», — продолжает Сафарова.

Психолог обращает внимание и на то, как подобные истории обсуждаются в семьях. Дети слышат не только осуждение убийцы, но и замечания о том, как следовало вести себя погибшей, кому она должна была уступить, каких решений избежать.

«Подросток может не запомнить подробностей преступления, но запомнит реакцию родителей. Например, что мужчина имеет право требовать подчинения, что ревность служит доказательством любви, а женщина обязана учитывать последствия своего отказа. Особенно опасно, если угрозы, унижения и постоянный контроль в семье уже воспринимаются как обычное дело. Тогда ребенок растет с искаженным представлением о границах допустимого в близких отношениях», — считает специалист.

Однако, подчеркивает она, было бы неверно объяснять любое насильственное преступление исключительно воспитанием или общественными установками.

«Люди, выросшие в похожих условиях, ведут себя совершенно по-разному. На агрессивное поведение влияют личный опыт, умение справляться с сильными эмоциями, привычные способы разрешения конфликтов и многие другие обстоятельства. Но важно, какую реакцию человек встречает со стороны окружающих. Когда угрозы воспринимаются всерьез, а пострадавшего поддерживают, это одна ситуация. Когда агрессору сочувствуют, а жертву обвиняют, — совершенно другая», — поясняет психолог.

Отдельного внимания, по мнению Сафаровой, заслуживает поведение людей, которые становятся свидетелями насилия. История Фатимы вновь заставила обсуждать, почему при виде нападения некоторые очевидцы пытаются помочь, а другие остаются наблюдателями — порой с включенными камерами телефонов.

«В психологии существует понятие эффекта свидетеля. Когда вокруг много людей, каждый может рассчитывать, что вмешается кто-то другой. К этому добавляются страх, растерянность, неспособность сразу оценить опасность. Человек может буквально замереть. Поэтому по одному видео нельзя судить, что чувствовали очевидцы и почему они поступили именно так. Но есть разница между растерянностью в момент преступления и последующим распространением кадров чужих страданий ради внимания. Во втором случае речь уже идет о том, как мы воспринимаем другого человека и насколько считаемся с его достоинством», — говорит психолог.

По ее словам, социальные сети способны усиливать эту проблему. Пользователь видит трагедию не непосредственно, а через экран, рядом с рекламой, развлекательными роликами и бытовыми новостями. Он может оставить жестокий комментарий, получить одобрение единомышленников и через несколько минут переключиться на другую публикацию.

«В интернете люди нередко позволяют себе то, чего не сказали бы человеку в лицо. Дистанция снижает ощущение ответственности, а поддержка других комментаторов создает впечатление, что подобная жестокость допустима. Но за каждым видео и каждой новостью стоят реальные люди. И когда обсуждение убийства превращается в соревнование по поиску недостатков погибшей, это уже не просто обмен мнениями. Это форма общественного обесценивания чужого страдания», — отмечает Сафарова.

***

По словам нашего эксперта, мы привыкли рассматривать агрессию как отдельные происшествия: подростки устроили беспорядки в школе, мужчина напал на женщину, кто-то жестоко обошелся с животным. Но для ребенка все это части одного мира, в котором он растет. Он видит, как взрослые ведут себя в конфликте, как реагируют на чужую беспомощность, кого защищают, а кого обвиняют. И постепенно формирует собственное представление о допустимом: дети наблюдают за реакцией окружающих и учатся понимать, какие поступки вызывают осуждение, а какие находят поддержку.

«Поэтому агрессия подростков в школьных дворах — не только проблема самих подростков. Если взрослые подталкивают их к столкновениям, одобряют удары по дверям и выкрики, а затем в интернете оправдывают насилие над женщиной ее поведением, мы имеем дело с разными проявлениями общественной нетерпимости. Это не значит, что все эти люди одинаковы или что одно событие стало причиной другого, но…», - отмечает Сафарова.

Особенно важно, считает психолог, как взрослые относятся к тем, кто слабее и не может дать отпор. Это касается не только детей или женщин, оказавшихся в опасных отношениях, но и животных.

«Жестокое обращение с животным на глазах у ребенка, одобрение такого поступка или попытки его оправдать могут притуплять сочувствие и формировать представление, что силу допустимо применять к беззащитному. Я говорю про историю, которая буквально взорвала наши соцсети - 4 октября в поселке Мушфигабад беременную собаку выбросили из окна многоэтажного здания. Смотреть на кадры, если честно, просто невозможно, а того, кто это сделал задержали всего на 25 суток. Посмотрите на сам общественный диспут: кто-то пишет, что его нужно изолировать в психиатрической клинике, кто-то – встретить из СИЗО и предать народному суду. Но есть реакции по типу: «ой, собака да…», - возмущается эксперт.     

«Вы спрашиваете: почему столько агрессии и жестокости? Будет ли ее больше? А она от нашего мира, мира взрослых… Ребенок видит не только само издевательство, но и реакцию на него — смех, одобрение, равнодушие или возмущение. Иногда эта реакция оказывается не менее важной, чем увиденное. Проблема не в том, что дискуссии разворачиваются в социальных сетях. Проблема в том, как это преподносятся детям и что обсуждается при них за семейным обедом. Если взрослые оправдывают насилие, если толкают ребенка на агрессию, если для них отстаивание прав – разбивать школьные двери и окна, если у самих родителей несформированное понимание добра и зла, закона и преступления, - мы невольно будем скатываться в еще более агрессивный мир», — резюмирует психолог Лейла Сафарова.

***

Агрессия в обществе порождает агрессию у детей – это аксиома. Конфликты вокруг хиджабов лишь обнажили эту связь: взрослые втягивают школьников в противостояние, поощряют силу и нетерпимость, а за пределами школьных дворов оправдывают жестокость к женщинам и животным.

Но при этом все забывают, что насилие становится привычным не только там, где его совершают, но и там, где ему находят оправдание…

• Эмин Амруллаев обратился с теплыми поздравлениями к учителям
• В регионах Азербайджана идут дожди и гремит гром
• AAYDA готовит новую дорожную развязку в Баку: ДЕТАЛИ