Ему нужно было умереть, чтобы все вспомнили великого азербайджанца

Сегодня день кончины великого азербайджанского общественного деятеля и основателя первой газеты на Востоке «Экинчи» Гасан бека Зардаби.

Сплотить нацию, сблизить и объединить сограждан, мобилизовать их на борьбу во имя лучшего будущего не только своей деятельной жизнью, но и самой своей смертью, - удел великих личностей.

В недавней истории Азербайджана есть впечатляющие, незабываемые примеры консолидации нации в дни общенародных утрат.

В этот день, 1907 году Баку прощался с Гасан беком Зардаби. Хотя "виновник" печального торжества - Гасан бек Зардаби, - "изможденный, худой старичок", сплотивший своих соотечественников не только благородными прижизненными свершениями, но и самим физическим уходом из жизни, - не слыл известным политическим деятелем или партийным лидером, он превратился в одного из самых значимых проводников и первопроходцев пути, ведущего к независимой азербайджанской государственности, - к первой Азербайджанской Республике.

Как и многие бескорыстные подвижники народа, Гасан бек также не был по заслугам оценен при жизни. "Как это всегда бывает, особенно в нашем отечестве, нужно было умереть, чтобы его вспомнили" - сколь ни горьки эти слова соратника и коллеги Зардаби, сотрудника газеты "Каспий" А.Олендского, слова, напоминающие "черный юмор", - они были сущей правдой.

Процесс превращения Баку за счет богатых нефтеносных залежей из захолустного провинциального города в "царство нефти и миллионов" в течение нескольких десятилетий происходил на глазах у Зардаби. Как не раз подчеркивалось, особенно после его кончины, Гасан бек тоже мог бы, как другие, "поплыть по течению", пойти на услужение "желтому дьяволу", заняться накопительством.

Но Гасан бек всю свою жизнь был движим желанием не копить, а отдавать. Посвящал свои силы, знания, жертвовал здоровьем во имя того, что его народ не потерпел крах в "борьбе за выживание", не оказался парием и изгоем в сообществе народов мира, передает Vesti.Az со ссылкой на журнал «Одлар йурду».

В Баку, где правили бал чужаки с набитыми карманами, ему неоднократно "внушали": "Мусульманская масса недостойна того, чтобы работать на нее, она не умеет ценить", пытались отвратить его от избранного пути, идеала и убеждений.

Но ответ Зардаби всегда был неизменен: "Не ищи оценки, т.е. вознаграждения, прославления за свои дела. Работай для народа и он пойдет за тобой и оценит. А для этого сначала заработай его доверие".

В принципе мысль совершенно верная. Но, увы, в жизни происходит зачастую обратное. И Зардаби на закате жизни столкнулся с такой беспощадной реальностью. Как писал в действительно очень впечатляющей, поучительной статье "Перед свежей могилой" (Памяти Гасан бека Меликова) сотрудник "Каспия" Н.Байздренко в газете "Бакинец" от 7 декабря 1907 года, "холодное одиночество окружило перед концом жизни того, кто менее всего думал о себе, а всю свою долгую жизнь думал и работал для других.

Такова награда! Стыдно и грустно!"

Последние два года жизни для Зардаби оказались особенно трудными и поучительными. Он страдал тяжелой формой склероза. А весной 1906 года произошло кровоизлияние в мозг, наполовину парализовало тело.

В инертном азербайджанском обществе, всегда испытывавшем проблемы с чувством благодарности, вместо признания заслуг и подобающего участия Гасан бек столкнулся с равнодушием, черствостью и пренебрежением.

Дело дошло до того, что даже родная редакция "Каспия" забыла одного из своих самых преданных авторов-труженников. Над его семьей нависла угроза выселения из квартиры, предоставленной редакцией.

Н.Байздренко, украинец по происхождению, лучше многих соотечественников Зардаби осознававший, кем он является для своего родного народа, писал: "Силы слабели, способности понижались. Но, верный заученным привычкам, больной старик тянулся к работе.

Тяжело до слез было смотреть систематическое, изо дня в день путешествие Гасан бека в редакцию, на его сиротливую фигуру, погасающий взор, в котором как будто светился укор, тяжело было ощущать в манифестациях этих горькую правду жизни.

Понимал, конечно, это и сам Гасан бек, понимал и тосковал".

Будь внимание и участие соотечественников спасительно обращено на одинокого старика, посвятившего жизнь служению народу, это могло бы хоть как-то облегчить его невзгоды и утешить его на закате дней. Но на самом деле происходили совершенно иные вещи, впрочем, не столь неожиданные для нас.

"Особенно сильно, говорят, тосковал он в последние дни.

- Забыли меня все, покинули, - жаловался он своим. - Никто не приходит, не проведает, не поинтересуется даже, что со мной! Вот и газеты не прислали".

А ведь человек, которому теперь не доставляли газету, стоившую копейки, был родоначальником азербайджанской прессы! Человек, которого забыли пригласить на премьеру спектаклей, стоял у колыбели национального театра!

Человек, который на II съезде азербайджанских учителей в 1906 году из-за одного неосторожного слова был встречен чуть ли не улюлюканьем, являлся одним из организаторов тогдашней светской системы образования в Азербайджане.

В 1905 году, уже страдавший склерозом, несмотря на протесты родных и близких, Гасан бек представил свою кандидатуру в члены Бакинской думы, в составе которой на протяжении немалых лет был одним из активнейших, а главное, честнейших, неподкупных "гласных".

Естественно, был забаллотирован. Его имя вычеркнули во всех бюллетенях. По сути это можно было понять. Ясно, что при таком тяжелом состоянии здоровья Зардаби не мог бы полноценно работать в законодательном органе города. Однако была и другая истина.

На протяжении долгих лет коренных жителей Баку в законодательном органе города "представляли" невежественные, толстошеие "мешади", "гаджи", которые не могли сказать нечто путное и вразумительное. По сравнению с подобными безгласными "гласными" Зардаби, даже при затрудненной болезнью речи, мог бы с его незапятнанной биографией, славными делами, харизмой сделать честь Бакинской думе.

Семья всячески утаивала от него результаты выборов. А он то и дело повторял: "Надо пойти на заседание Думы!" По воспоминаниям его супруги Ханифы Абаевой - Меликовой, чтобы удержать Гасан бека дома в такие дни, приходилось пускать в ход всю фантазию.

Однако были и светлые моменты, которые не давали повода впадать в полное уныние. Несмотря на все горести и страдания, он успел увидеть плоды своих усилий и труда. В последние годы жизни Великий Сеятель стал свидетелем первых всходов культуры и просвещения, семена которых сеял на общественной ниве. Ему довелось увидеть торжество идеалов, за которые боролся всю жизнь.

Основанная им "Экинчи" ("Сеятель") вызвала к жизни "Хеят" ("Жизнь") и "Фиюзат" ("Благо"), подготовила почву к появлению исторического "Молла Насреддина". Сложилась сеть национального театра и школ. Возросло число благотворительных обществ, были совершены важные шаги в просвещении. Заметно возросло число молодых людей, отправлявшихся на учебу в российские и европейские вузы. Национальное самосознание и чувство национального достоинства "расшевелили" большую часть общества.

Все эти благотворные перемены были лучшим бальзамом для души старого и больного Зардаби. "Величайшим облегчением для него было в эти дни жизненного заката то, что теперь уже он не был так одинок, как в начале своей деятельности…

• В Азербайджане ожидаются ливни, град и резкое похолодание
• Жизнь важнее сэкономленных секунд-ВИДЕО
• На Азербайджан надвигаются ливни, грозы и град