«Мы иногда встречаемся с моим бывшим поклонником на улице, но я отворачиваюсь»

Редакция Vesti.Az продолжает рубрику «Как молоды мы были», в рамках которой сделан экскурс в раннюю молодость известных нам людей. Гостями рубрики становятся писатели, поэты, люди искусства, политики и спортсмены. Одним словом, люди, которых мы хорошо знаем, уважаем и любим. Как прошла молодость? Какие мгновения были яркими? Какой след оставила первая любовь? Ответы на эти и другие вопросы, связанные с молодостью, вы узнаете от этих людей.

Очередной гость рубрики руководитель Бюро защиты прав человека и законности, член Мониторинговой группы правозащитных организаций Саида Годжаманлы.


- Какой была маленькая Саида?

- Очень застенчивой, тоненькой, светловолосой девочкой с длинными косичками. Все удивлялись, как могут быть у 6-летней девчонки такие длинные волосы. С тех пор я сильно изменилась не только внешне, но и внутренне. Наверное, это связано с испытанными в жизни трудностями, борьбой. Мой отец Мамед Акберов был писателем и известным в 60-70-е годы журналистом. Часто брал меня с собой в редакцию газеты «Меденийет ве инчесенет», и редактор газеты, народный писатель Сулейман Рустам любил дергать меня за косы, приговаривая, что за красивые косички у такой маленькой девочки.

- Как прошло ваше детство?

- Мой отец был родом из Ордубада, а мама из Шуши. Отец приехал в Баку и стал работать журналистом под покровительством Мамеда Саида Ордубади, который доводился ему родственником. Я родилась на нынешней улице Шамси Бадалбейли, в районе, известном как «еврейский квартал», и детство мое прошло практически среди евреев, преимущественно европейских; среди соседей была всего одна азербайджанская семья. Нас в семье было трое детей, и нашим воспитанием занималась не только мать, а и соседи-евреи. Именно им я обязана всем, чего добилась в жизни. В 4-5 лет, когда я еще не знала азбуку, моя няня-еврейка обучала меня русскому и французскому языкам. Благодаря им я овладела многими знаниями, культурой поведения. Я поступила в 1-ю среднюю школу, в которой большинство преподавателей также были евреи. Словом, евреи сыграли большую роль в моем формировании.

- Вы были избалованным ребенком?

- Я была первенцем в семье, после меня родились брат и сестра. Мои родители поженились 21 июля 1941 года, и почти тут же отец отправился на фронт. Затем отца вместе с группой писателей командировали в Иран, и они выпускали в Реште газету «Ватан угрунда». Таким образом, отец несколько лет кряду находился вдали от дома и семьи, и после возвращения долгое время у них детей не было, пока в 1947 году не родилась я. Поэтому меня в семье баловали.

- А бывало ли, чтобы родители били вас?

- Нет, если не считать того, что мама за какие-то шалости слегка била по рукам. Отец же был человек настолько мягкий и доброго нрава, что не позволял маме наказывать нас. У нас дома не только ругани, даже резких слов не употребляли. Однажды мой брат Ровшан еще маленьким услышал на улице нецензурное словечко и дома спросил у мамы, что это такое. Она уложила его на стол и насыпала в рот черного перца. Сегодня мой брат человек уже пожилой, ученый, и решительно не употребляет бранных слов.

- Когда вы впервые влюбились?

- В 14 лет я влюбилась в одного мальчика из нашей школы. Но поскольку я была воспитана в строгих правилах, была начитанной и романтичной, то стеснялась проявлять свои чувства. Мы с ним только беседовали на литературные, научные темы. Ничего другого между нами не было, и быть не могло. Когда смотрю на нынешних молодых, становится противно. Истинный влюбленный никогда не подумает о том, чтобы прикоснуться к своей девушке, не говоря уже о том, чтобы лечь с ней в постель.

- Но если вы были красивой девочкой, то, вероятно, и поклонников у вас было немало. Много ли парней боролись за ваше внимание?

- Может быть, но мне об этом неизвестно. Мама была очень строгой женщиной и не позволяла мне интересоваться ничем таким. Да, я многим нравилась, иногда я чувствовала на себе мечтательные взгляды, ко мне звонили домой и так далее. Но ничего лишнего я позволить себе не могла.

- Был ли среди ваших поклонников такой, которого вы все еще помните?

- Да. Мы иногда встречаемся на улице, но я отворачиваюсь. Есть вещи, которые простить невозможно. Это измена, размен на мелкие чувства.

- А что сделал вам этот парень?

-Не хочу говорить об этом. Скажу только, что высокая любовь, которую я ждала, оказалась пожертвована ради жалких чувств. Я была потрясена, и все вмиг было кончено.

- В каком возрасте вы вышли замуж?

- В 25 лет, когда окончила вуз и получила назначение в аспирантуру. После замужества я не смогла продолжить учебу в аспирантуре, у нас родились двое детей. Но я не жалею, поскольку им удалось то, что не удалось мне. Мой сын окончил университет в Милане, теперь живет и работает там. Дочь училась в Баку, теперь живет в Дании. В отличие от меня, она выросла сильной, неуступчивой. Она вышла замуж уже в Дании за азербайджанца. А мой сын все еще не женат, хотя ему 36 лет.

- Вы вышли замуж по любви, или по выбору родителей?

- Вышла не по любви, полюбила уже после замужества. Мы сошлись через общих знакомых, и я очень рада, что встретила такого понимающего человека. Мало кто согласился бы, чтобы его супруга занималась такой тяжелой и даже небезопасной общественной работой. Мой муж сам настаивал, чтобы я работала на благо страны и народа.

- Кем вы мечтали стать в детстве?

- Меня всегда тянуло к общественным делам. В институте была старостой группы. Кроме того, дома было очень много литературы на русском языке, и я почти все прочла, так что отец уже боялся, что я забуду азербайджанский. Ведь и училась я на русском языке, и по соседству все ребята говорили по-русски. Вообще отец был недоволен, когда мама устроила меня в русскую школу. Но она объясняла, что без знания русского языка в этой стране не проживешь. После этого отец приносил «Литературную газету» и поручал мне перевести одну из статей на азербайджанский, обещая выплатить гонорар. В общем, сегодня я свободно говорю и пишу на обоих языках. В ту же школу послали также моих брата и сестру, но терпение отца лопнуло, и он забрал мою сестру из первого класса и перевел ее в 190-ю школу. Она стала тележурналистом, как отец и хотел, и вот уже 40 лет как работает на Азербайджанском телевидении.

Скажу, что на мой характер и настрой очень повлияли события 20 января 1990 года. Трагедия разыгралась совсем рядом с нашим домом на Тбилисском проспекте. После этой ночи Родина стала для меня чем-то действительно священным. Может быть, во многом по причине впечатления от этих событий я сегодня правозащитница.

- Некоторые ваши коллеги-женщины курят. Как вы относитесь к курению у женщин?

- Я никогда не курила, хотя если проверить мои легкие, то наверняка там окажется порядочное количество табачного дыма. Мой отец был завзятым курильщиком, выкуривал в день 3 пачки, причем такие крепкие сигареты того времени, как «Аврора» и «Прима». Мой муж оказался таким же курильщиком. А ведь табачный дым больше вредит не курящему, а окружающим.

- А как вы относитесь к спиртному?

- Не увлекаюсь, время от времени пью красное или белое вино. Шампанское не люблю.

- Самый тяжелый день в вашей жизни?

- Таких дней было несколько. Первый – ночь на 20 января 1990 года, второй – день
оккупации Шуши. Потом – даты смерти родителей. Родители возраста не имеют, ты в них нуждаешься, сколько бы тебе ни было лет. Думаю, что даже в детстве и юности я так не нуждалась бы в них, как нуждаюсь теперь.

- А самый приятный день?

- День рождения внука Дениза. Это самый прекрасный день в моей жизни.

Турал Талехоглу

• Депутат предложила избавить таксистов от лишних штрафов
• В Баку доставлены тела погибших при атаке на суда в Азовском море
• AYNA планирует соединить Мехдиабад с проспектом Гейдара Алиева-ВИДЕО