Служанка, военный трофей, любовница и, наконец, Императрица…

Уважаемые читатели! Два года назад, в конце октября 2010 года Vesti.Az представил на ваш суд новую рубрику «Кариатиды политики» . Мы горды тем, что этот проект вызвал широкий интерес, и собрал вокруг себя весомую читательскую аудиторию. И далее, продолжая рубрику «Кариатиды политики» мы будем публиковать статьи, очерки, эссе, повествующие о жизни и деятельности женщин - политических, государственных и общественных деятелей разных времен и народов, внесших значимый вклад в мировую историю.

«При Петре она светила не собственным светом, но заимствованным от великого человека, которого она была спутницею; у нее доставало уменья держать себя на известной высоте, обнаруживать внимание и сочувствие к происходившему около нее движению; она была посвящена во все тайны, тайны личных отношений окружающих людей. Ее положение, страх за будущее держали ее умственные и нравственные силы в постоянном и сильном напряжении. Но вьющееся растение достигало высоты благодаря только тому великану лесов, около которого обвивалось; великан сражен — и слабое растение разостлалось по земле. Екатерина сохранила знание лиц и отношений между ними, сохранила привычку пробираться между этими отношениями; но у нее не было ни должного внимания к делам, особенно внутренним, и их подробностям, ни способности почина и направления.»

«История России» С.М. Соловьев

После кончины Петра Великого, Екатерина Алексеевна – к тому времени уже объявленная императрицей – была возведена на престол, который и занимала в течение двух с половиной лет (1725-1727). Отличавшаяся такими добродетелями, как легкий характер, милосердие и сострадание, Екатерина Алексеевна сумела пленить сердце сурового супруга, но, находясь рядом с ним в течение двух десятилетий, так и не приобрела навыков управления огромной империей.

Впрочем, Екатерину, несомненно, можно назвать личностью незаурядной. Уже одно то, что бывшая служанка пастора Глюка, пленница фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева, а затем Александра Даниловича Меньшикова стала первой русской императрицей – редчайший случай в мировой истории, – дает основание выделить ее из числа ординарных людей, если не по признакам, свойственным государственным деятелям, то по чисто человеческим свойствам натуры…

***

СПОРНЫЕ РАННИЕ ГОДЫ

Сведения о детстве и молодости будущей русской государыни Екатерины I содержатся в основном в исторических анекдотах и недостаточно достоверны.
Наиболее распространённая версия такова. Родилась она на территории современной Латвии, в исторической области Видземе, входившей на рубеже XVII—XVIII веков в состав шведской Ливонии.

Родители Марты умерли от чумы в 1684 году, и её дядя отдал девочку в дом лютеранского пастора Эрнста Глюка, известного своим переводом Библии на латышский язык (после взятия Мариенбурга русскими войсками Глюк, как учёный человек, был взят на русскую службу, основал первую гимназию в Москве, преподавал языки и писал стихи по-русски). Марта использовалась в доме как служанка, грамотности её не учили. По версии, изложенной в словаре Брокгауза и Ефрона, мать Марты, овдовев, отдала дочь в услужение в семью пастора Глюка, где её будто бы учили грамоте и рукоделиям.

По другой версии, до 12 лет Катерина жила у своей тетки Анны-Марии Веселовской, прежде чем оказаться в семье Глюка. В возрасте 17 лет Марту выдали замуж за шведского драгуна по имени Иоганн Крузе, как раз накануне русского наступления на Мариенбург. Через день или два после свадьбы трубач Иоганн со своим полком отбыл на войну и по распространённой версии пропал без вести.

Поиски корней Екатерины в Прибалтике, проведённые после смерти Петра I, показали, что у Катерины были две сестры — Анна и Кристина, и два брата — Карл и Фридрих. Их семьи Екатерина в 1726 году перевезла в Петербург (Карл Скавронский переехал ещё раньше, см. Скавронские). По мнению руководившего поисками А. И. Репнина, Кристина Скавронская и её муж «врут», оба они «люди глупые и пьяные», Репнин предлагал отправить их «куда в другое место, дабы от них больших врак не было». Екатерина присвоила Карлу и Фридриху в январе 1727 графское достоинство, не называя их своими братьями. В завещании Екатерины I Скавронские неопределённо названы «ближними сродственниками ея собственной фамилии». При Елизавете Петровне, дочери Екатерины, сразу после её восшествия на престол в 1741 году в графское достоинство были возведены также дети Кристины (Гендриковы) и дети Анны (Ефимовские). В дальнейшем официальной версией стало, что Анна, Кристина, Карл и Фридрих — родные братья и сёстры Екатерины, дети Самуила Скавронского.

Однако с конца XIX века рядом историков такое родство ставится под сомнение. Указывается на тот факт, что Пётр I называл Екатерину не Скавронской, а Веселевской или Василевской, а в 1710 г. после взятия Риги в письме тому же Репнину называл совсем иные имена «сродственникам Катерины моей» — «Яган-Ионус Василевски, Анна-Доротея, также их дети». Поэтому предлагались иные версии происхождения Екатерины, согласно которым она двоюродная, а не родная сестра объявившихся в 1726 году Скавронских.

В связи с Екатериной I называется ещё одна фамилия — Рабе. По одним данным, Рабе (а не Крузе) — это фамилия её первого мужа-драгуна, по другим — это её девичья фамилия, а некто Иоганн Рабе был её отцом.

«ОТНЕСИ-КА СВЕЧУ МНЕ В КОМНАТУ!»

В 1702 году русские войска под командованием фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева овладели Мариенбургом (ныне Алуксне в Латвии) – небольшой крепостью, оказавшей, тем не менее, упорное сопротивление. Затянувшаяся на двенадцать дней осада объяснялась тем, что крепость стояла на острове и чтобы овладеть ею, надобно было преодолеть двухсотметровое водное пространство. Еще до того как плоты подошли к берегу, осажденные численностью в 1000-1200 человек, по словам современников, «ударили в барабаны, и просили срок, и прислали письма». Однако фельдмаршал счел условия капитуляции неприемлемыми и продолжал бомбардировку. Гарнизон стал сговорчивее – комендант и офицеры сдались, вручив фельдмаршалу шпаги.

Побед, подобных Мариенбургской, в ходе Северной войны было одержано великое множество. Но эта приобрела особое значение. Дело в том, что среди трофеев, захваченных в крепости, оказалась служанка пастора Глюка Марта, будущая супруга Петра Великого и императрица России.

О том, как Марта попала к царю, французский офицер Франц Вильбуа, поступивший на русскую службу еще в 1698 году и проведшему на ней полвека (он вышел в отставку в чине вице-адмирала в 1747 году, а умер в 1760 году) рассказывает так. Жители города отправили монсеньора Глюка к Шереметеву, чтобы добиться от того приемлемых условий капитуляции. Глюк был принят фельдмаршалом вместе со всей своей семьей и слугами, в числе которых находилась и Марта, на которую фельдмаршал обратил особое внимание. «Узнав, что она была служанкой, он решил взять ее себе против ее воли и невзирая на укоры монсеньора. Таким образом, она перешла из дома господина Глюка в дом фельдмаршала Шереметева… Прошло шесть или семь месяцев… когда в Ливонию приехал князь Меньшиков, чтобы принять командование русской армией вместо Шереметева, который получил приказ срочно прибыть к царю в Польшу. В спешке он вынужден был оставить в Ливонии всех тех своих слуг, без которых мог обойтись. В их числе была и Екатерина. Меньшиков видел ее несколько раз в доме Шереметева и нашел ее полностью отвечающей его вкусу. Меньшиков предложил Шереметеву уступить ему ее. Фельдмаршал согласился, таким образом, она перешла в распоряжение князя Меньшикова, который в течение всего времени, проведенного ею в его доме, использовал ее так же, как тот, от кого он ее получил, то есть для своих удовольствий…

Так обстояли дела, когда царь, проезжая на почтовых из Петербурга… в Ливонию, остановился у своего фаворита Меньшикова, где и заметил Екатерину в числе слуг, которые прислуживали за столом. Он спросил, откуда она и как тот ее приобрел. И, поговорив тихо на ухо с этим фаворитом, который ответил ему лишь кивком головы, он долго смотрел на Екатерину и, поддразнивая ее, сказал, что она умная, а закончил свою шутливую речь тем, что велел ей, когда она пойдет спать, отнести свечу в его комнату. Это был приказ, сказанный в шутливом тоне, но не терпящий никаких возражений. Меньшиков принял это как должное, и красавица… провела ночь в комнате царя».

Некоторые авторы не без основания полагают, что Меньшиков с самого начала взял у Шереметева Марту не для себя, а для царя. Дело в том, что у него не сложились отношения с тогдашней фавориткой Петра Анной Монс, и он, зная вкусы своего патрона, посчитал, что Марта вполне сможет заменить ее. И Александр Данилович не ошибся в своих расчетах.

По словам Вильбуа, Петр, проведя ночь с Мартой, утром уехал. «Об удовлетворении царя, которое он получил от своей ночной беседы с Екатериной, нельзя судить по той щедрости, которую он проявил. Она ограничилась лишь одним дукатом, что равно по стоимости половине одного луидора (10 франков), который он сунул по-военному ей в руку при расставании. Однако он не проявил по отношению к ней меньше обходительности, чем ко всем персонам ее пола, которых он встречал на своем пути, – пишет Вильбуа, – так как известно (и он сам об этом говорил), что хотя он установил эту таксу как плату за свои любовные наслаждения, данная статья его расходов к концу года становилась значительной». Однако Петр не забыл ласок наложницы Меньшикова. Вернувшись вскоре в Ливонию, он нашел случай вновь пообщаться с ней и затем забрал Марту к себе. «Без всяких формальностей он взял ее под руку и увел в свой дворец. На другой день и на третий он видел Меньшикова, но не говорил с ним о том, чтобы прислать ему ее обратно. Однако на четвертый день, поговорив со своим фаворитом о разных делах… когда тот уже уходил, он его вернул и сказал ему, как бы размышляя: «Послушай, я тебе не возвращу Екатерину, она мне нравится и останется у меня. Ты должен мне ее уступить». Меньшиков дал свое согласие кивком головы с поклоном и удалился…»


ЖЕНА ПЕТРА ПЕРВОГО

Весной 1711 года Пётр, привязавшись к обаятельной и лёгкой нравом бывшей служанке, повелел считать Екатерину своей женой и взял её в несчастливый для русской армии Прутский поход. Датский посланник Юст Юль со слов царевен (племянниц Петра I) так записал эту историю:

«Вечером незадолго перед своим отъездом царь позвал их, сестру свою Наталью Алексеевну в один дом в Преображенскую слободу. Там он взял за руку и поставил перед ними свою любовницу Екатерину Алексеевну. На будущее, сказал царь, они должны считать её законною его женой и русскою царицей. Так как сейчас ввиду безотлагательной необходимости ехать в армию он обвенчаться с нею не может, то увозит её с собою, чтобы совершить это при случае в более свободное время. При этом царь дал понять, что если он умрет прежде, чем успеет жениться, то все же после его смерти они должны будут смотреть на неё как на законную его супругу. После этого все они поздравили (Екатерину Алексеевну) и поцеловали у нее руку».

В Молдавии в июле 1711 года 190 тысяч турок и крымских татар прижали 38-тысячную русскую армию к реке, полностью окружив многочисленной конницей. Екатерина отправилась в дальний поход, будучи на 7-м месяце беременности. По широко известной легенде она сняла все свои украшения, чтобы отдать их на подкуп турецкому командующему. Пётр I смог заключить Прутский мир и, пожертвовав русскими завоеваниями на юге, вывести армию из окружения. Датский посланник Юст Юль, бывший при русской армии после выхода её из окружения, не сообщает о таком деянии Екатерины, но говорит о том, что царица раздала свои драгоценности на сохранение офицерам и потом собрала их. В записках бригадира Моро-де-Бразе также не упоминается о подкупе визиря драгоценностями Екатерины, хотя автор (бригадир Моро-де-Бразе) знал со слов турецких пашей о точном размере казённых сумм, направленных на взятки туркам. Во всяком случае определенно можно предположить, что Екатерина сыграла довольно весомую роль, в освобождении царя и армии. Настолько весомую, что уже на следующий год стала законной женой Петра.

Официальное венчание Петра I с Екатериной Алексеевной состоялось 19 февраля 1712 в церкви Исаакия Далмацкого в Петербурге. В 1713 году Петр I в честь достойного поведения своей супруги во время неудачного для него Прутского похода учредил орден Святой Екатерины и лично возложил знаки ордена на жену 24 ноября 1714 года. Первоначально он назывался орденом Освобождения и предназначался только Екатерине. Таких знаков внимания, однако, Петру показалось мало.

Манифестом от 15 ноября 1723 года Пётр объявил о будущей коронации Екатерины в знак особых её заслуг:

«Наша любезнейшая супруга государыня императрица Екатерина великою помощницею была, и не точию в сем, но и во многих воинских действах, отложа немочь женскую, волею с нами присутствовала и елико возможно вспомогала, а наипаче в Прутской кампании с турки, почитай отчаянном времени, как мужески, а не женски поступала, о том ведомо всей нашей армии…»

7 (18) мая 1724 Пётр короновал Екатерину императрицей в московском Успенском соборе. Это была вторая на Руси коронация женщины-супруги государя (после коронации Марины Мнишек Лжедмитрием I в 1605 г.).

ВОСШЕСТВИЕ НА ПРЕСТОЛ

Своим законом от 5 февраля 1722 Пётр отменил прежний порядок наследования престола прямым потомком по мужской линии, заменив его личным назначением царствующего государя. С наследниками у Петра явно не ладилось. Его старший сын Алексей, рожденный от нелюбимой первой супруги, как известно, погиб в заточении в 1718 году, по всей вероятности, не выдержав пыток. После его смерти царь объявил наследником трехлетнего Петра Петровича – «шишечку», как его ласково называли в семье, родившегося у Екатерины в 1715 году.

Однако с кончиной маленького царевича в апреле 1719 года (это событие стало одним из самых печальных в их семейной жизни) вновь встал вопрос о наследнике. Кому Петр должен был передать трон, а вместе с ним и судьбу начатых им преобразований? Супруге? Одной из дочерей? Или же внуку, сыну царевича Алексея Петровича Петру Алексеевичу?

Последний остался круглой сиротой после смерти отца, когда ему не было еще и трех лет. Заботу о маленьком великом князе возложила на себя сердобольная Екатерина. В 1719 году она назначила к нему учителем своего пажа Семена Афанасьевича Маврина, которого сменил Иван Алексеевич Зейкин, приставленный к великому князю уже самим царем, естественно, более компетентным в этой области. При жизни Петр относился к внуку неоднозначно: он то проявлял нежность к сироте, то, вглядываясь в лицо ребенка, находил в нем черты столь нелюбимого им сына.

После Петра Великого осталась целая толпа наследников: две дочери от брака с Екатериной: Анна и Елизавета; три племянницы, дочери его брата Иоанна: Екатерина, Анна и Прасковья; его внук, сын погибшего в 1718 году царевича Алексея Петр Алексеевич; наконец, вдова Екатерина Алексеевна. Кто из претендентов располагал наибольшими шансами занять престол? Если руководствоваться обычаем, которого придерживались предшественники Петра Великого, то наследовать деду должен был его внук, Петр Алексеевич. Суть обычая состояла в наследовании трона по прямой нисходящей мужской линии: от отца к старшему сыну, от того – к внуку и т. д.

Рационалисту Петру такой порядок представлялся неприемлемым, прежде всего потому, что судьба трона определялась случаем: на престоле мог оказаться недостойный представитель династии только потому, что он был старшим. На этот счет царь руководствовался соображениями, подсказанными собственным опытом: в 1682 году после смерти царя Федора Алексеевича владельцем царской короны должен был стать старший брат покойного – Иван Алексеевич – подслеповатый, косноязычный, отсталый в умственном развитии молодой человек. Благодаря усилиям патриарха Иоакима на троне оказалось сразу два царя – Иван и Петр, вследствие несовершеннолетия правившие страной под опекой старшей сестры Софьи.

На решение Петра, несомненно, повлияла и судьба его собственного сына царевича Алексея, не разделявшего стремлений отца европеизировать Россию и намеревавшегося повернуть ее историю вспять. Если бы Алексей пришел к власти, то все усилия царя пошли бы прахом и колоссальные жертвы, понесенные подданными в десятилетия затяжной и кровопролитной войны, оказались бы впустую; страна вернулась бы на задворки Европы.

Два прискорбных эпизода дали основание царю опубликовать в феврале 1722 года «Устав о наследии престола», устанавливавший новый критерий, по которому определялось право занять трон: при наследовании трона надлежало руководствоваться не принципом старшинства в династии, а способностью претендента управлять страной, причем эти способности определял ныне царствующий государь – «кому оной хочет, тому и определит наследство». Более того, «Устав о наследии престола» предоставлял право царствующему государю, «видя какое непотребство» наследника, изменить свое решение, передав трон «достойному».

Принцип, которого придерживался законодатель, был не нов – как уже говорилось, он заимствован из Указа о единонаследии 1714 года. «Устав о наследии престола» придал норме семейного права значение акта государственного масштаба. Эти два установления сближает одна общая черта – стремление держать сыновей в послушании родителя: сына помещика, чтобы он не «расточил наследства», а сына государя, чтобы «собранное и утвержденное наше отечество паки в расточение не упустил».

Осенью 1724 Пётр I заподозрил императрицу в супружеской неверности с её камергером Монсом, которого казнил по другому поводу. Он перестал с ней говорить, доступ к нему был ей запрещен. Только раз, по просьбе его дочери Елизаветы Пётр согласился отобедать с Екатериной, бывшей его неразлучной подругой в течение 20 лет. Только при смерти Пётр примирился с женой. В январе 1725 Екатерина проводила всё время у постели умирающего государя, он скончался на её руках.

Пётр умер ранним утром 28 января (8 февраля) 1725, не успев назвать преемника и не оставив сыновей.

Петр, однако, не воспользовался им же установленным правом назначить наследника. Завещания он не оставил. О причинах, по которым это произошло, историкам приходится лишь догадываться. Возможно, Петр не сознавал опасных последствий своей болезни и рассчитывал, что ему удастся благополучно из нее выкарабкаться, как это бывало в предшествующие годы. На этот раз болезнь оказалась смертельной, но не отходившая от постели умиравшего супруга из опасения вызвать его гнев не решалась напомнить об указе о наследнике.

Народное большинство было за единственного мужского представителя династии — великого князя Петра Алексеевича, внука Петра I от погибшего при допросах старшего сына Алексея. За Петра Алексеевича была родовитая знать (Долгорукие, Голицыны), считавшая его единственно законным наследником, рождённым от достойного царской крови брака. Граф Толстой, генерал-прокурор Ягужинский, канцлер граф Головкин и Меньшиков во главе служивой знати не могли надеяться на сохранение полученной от Петра I власти при Петре Алексеевиче; с другой стороны, коронация императрицы могла быть истолкована как косвенное указание Петра на наследницу. Когда Екатерина увидела, что больше нет надежды на выздоровление мужа, то поручила Меньшикову и Толстому действовать в пользу своих прав. Гвардия была предана до обожания умирающему императору; эту привязанность она переносила и на Екатерину.

На заседание Сената явились офицеры гвардии из Преображенского полка, вышибив дверь в комнату. Они откровенно заявили, что разобьют головы старым боярам, если те пойдут против их матери Екатерины. Вдруг раздался с площади барабанный бой: оказалось, что перед дворцом выстроены под ружьем оба гвардейских полка. Князь фельдмаршал Репнин, президент военной коллегии, сердито спросил: «Кто смел без моего ведома привести сюда полки? Разве я не фельдмаршал?» Бутурлин, командир Семеновского полка, отвечал Репнину, что полки призвал он по воле императрицы, которой все подданные обязаны повиноваться, «не исключая и тебя», добавил он внушительно.

Благодаря поддержке гвардейских полков удалось убедить всех противников Екатерины отдать ей свой голос. Сенат «единодушно» возвел её на престол, назвав «всепресветлейшей, державнейшей великой государыней императрицей Екатериной Алексеевной, самодержицей всероссийской» и в оправдании объявив об истолкованной Сенатом воле покойного государя. Народ был очень удивлен восшествием в первый раз в российской истории на престол женщины, однако волнений не было.

28 января (8 февраля) 1725 года Екатерина I взошла на престол Российской империи благодаря поддержке гвардии и вельмож, возвысившихся при Петре. В России началась эпоха правления императриц, когда до конца XVIII века правили, за исключением нескольких лет, одни женщины.

ПРАВЛЕНИЕ

Фактическую власть в царствовании Екатерины сосредоточил князь и фельдмаршал Меньшиков, а также Верховный Тайный Совет. Екатерина же была полностью удовлетворена ролью первой хозяйки Царского села, полагаясь в вопросах управления государством на своих советников. Её интересовали лишь дела флота — любовь Петра к морю коснулась и её. Вельможи хотели управлять при женщине и теперь действительно добились своего.

По инициативе графа П. А. Толстого в феврале 1726 года был создан новый орган государственной власти, Верховный Тайный Совет, где узкий круг главных сановников мог управлять Российской империей под формальным председательством полуграмотной императрицы. В Совет вошли генерал-фельдмаршал князь Меньшиков, генерал-адмирал граф Апраксин, канцлер граф Головкин, граф Толстой, князь Голицын, вице-канцлер барон Остерман. Из шести членов нового учреждения только князь Д. М. Голицын был выходец из родовитых вельмож. В апреле в Верховный Тайный Совет был допущен молодой князь И. А. Долгорукий. В результате, роль Сената резко упала, хотя его и переименовали в «Высокий Сенат». Верховники сообща решали все важные дела, а Екатерина только подписывала присылаемые ими бумаги. Верховный совет ликвидировал органы местной власти, созданные Петром, и восстановил власть воевод.

Длительные войны, которые вела Россия, сказались на финансах страны. Из-за неурожаев поднялись цены на хлеб, в стране нарастало недовольство. Деятельность екатерининского правительства ограничивалась в основном мелкими вопросами, в то время как процветали казнокрадство, произвол и злоупотребления. Ни о каких реформах и преобразованиях речи не было, внутри Совета шла борьба за власть.

Несмотря на это, простой народ любил императрицу за то, что она сострадала несчастным и охотно помогала им. В её передних постоянно толпились солдаты, матросы и ремесленники: одни искали помощи, другие просили царицу быть у них кумой. Она никому не отказывала и обыкновенно дарила каждому своему крестнику несколько червонцев.

Двухлетнее царствование Екатерины I сопровождалось и рядом важных правительственных мер. Объясняется это тем, что Екатерину окружали талантливые соратники Петра Великого, список которых возглавлял Александр Данилович Меньшиков – самородок, обладавший самыми разнообразными талантами. За ним следовали незаурядный по способностям и образованию генерал-прокурор Сената Павел Иванович Ягужинский, ловкий дипломат Петр Андреевич Толстой, знавший свое дело адмирал Федор Матвеевич Апраксин и др. Выпестованные Петром I, они по-своему пытались продолжить его политику и оказались способными более или менее объективно оценить ситуацию, в которой оказалась Россия. Запущенная Петром I государственная машина – пускай и натужно, со скрипом, то и дело пробуксовывая – продолжала работать и после смерти царя-реформатора.

СМЕРТЬ

Екатерина I правила недолго. Балы, празднества, застолья и кутежи, следовавшие непрерывной чередой, подорвали её здоровье, и с 10 апреля 1727 императрица слегла. Кашель, прежде слабый, стал усиливаться, обнаружилась лихорадка, больная стала ослабевать день ото дня, явились признаки повреждения лёгкого. Поэтому правительству пришлось срочно решать вопрос о престолонаследии.

Екатерину удалось легко возвести на престол вследствие малолетства Петра Алексеевича, однако в русском обществе были сильные настроения в пользу взрослевшего Петра, прямого наследника династии Романовых по мужской линии. Императрица, встревоженная подметными письмами, направленными против указа Петра I от 1722 года (по которому царствующий государь имел право назначать себе любого преемника), обратилась за помощью к своим советникам.

Вице-канцлер Остерман предлагал для примирения интересов родовитой и новой служивой знати женить великого князя Петра Алексеевича на царевне Елизавете Петровне, дочери Екатерины. Препятствием служило их близкое родство, Елизавета была родной теткой Петра. Во избежание возможного в будущем развода Остерман предлагал при заключении брака строже определить порядок престолонаследия.

Екатерина, желая назначить наследницей дочь Елизавету (по другим источникам — Анну), не решилась принять проект Остермана и продолжала настаивать на своём праве назначить себе преемника, надеясь, что со временем вопрос разрешится. Тем временем главный сторонник Екатерины Меньшиков, оценив перспективу Петра стать российским императором, перешел в стан его приверженцев. Более того, Меньшикову удалось добиться согласия Екатерины на брак Марии, дочери Меньшикова, с Петром Алексеевичем.

Партия во главе с Толстым, всего более содействовавшая возведению на престол Екатерины, могла надеяться, что Екатерина проживет еще долго и обстоятельства могут измениться в их пользу. Остерман грозил восстаниями народа за Петра как единственного законного наследника; ему могли отвечать, что войско на стороне Екатерины, что оно будет и на стороне её дочерей. Екатерина, со своей стороны, старалась вниманием завоевать привязанность войска.

Меньшикову удалось воспользоваться болезнью Екатерины, которая подписала 6 мая 1727, за несколько часов до кончины, обвинительный указ против врагов Меньшикова, и в тот же день граф Толстой и другие высокопоставленные враги Меньшикова были отправлены в ссылку.

Когда императрица опасно занемогла, для решения вопроса о преемнике во дворце собрались члены высших правительственных учреждений: Верховного Тайного Совета, Сената и Синода. Приглашены были и гвардейские офицеры. Верховное совещание решительно настояло на назначении наследником малолетнего внука Петра I — Петра Алексеевича. Перед самой смертью спешно было составлено завещание, подписанное Елизаветой вместо немощной матери-императрицы. Согласно завещанию престол наследовал внук Петра I, Петр Алексеевич.

Последующие статьи относились к опеке над несовершеннолетним императором; определяли власть Верховного Совета, порядок наследия престола в случае кончины Петра Алексеевича. Согласно завещанию, в случае бездетной кончины Петра его преемницей становилась Анна Петровна и её потомки («десценденты»), затем её младшая сестра Елизавета Петровна и её потомки, и лишь затем родная сестра Петра II Наталья Алексеевна. При этом те претенденты на престол, которые были бы не православного вероисповедания или уже царствовали за рубежом, из порядка наследования исключались.

Именно на завещание Екатерины I 14 лет спустя ссылалась Елизавета Петровна в манифесте, излагавшим её права на престол после дворцового переворота 1741 г.

Переворот совершенный дочерью Петра и Екатерины был далеко не единственным. Многое еще впереди ожидало Россию.

Но всего этого Марта, дочь литовского крестьянина Самуила Скавронского, жена императора Петра Великого, правительница всея Руси Екатерина Алексеевна, видеть не могла.

В 9 часов вечера 6 (17) мая 1727 43-летняя императрица Екатерина I скончалась.

Фуад Мамедов-Пашабейли
[email protected]

• С завтрашнего дня в регионах Азербайджана установится неустойчивая погода
• Тысячи абитуриентов III группы рискуют не поступить в вузы: ЗАВЫШЕННЫЕ БАЛЛЫ
• МЧС напомнило о правилах безопасности на пляжах - ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ