«По УК Азербайджана, специальная конфискация будет применяться как к физическим, так и к юридическим лицам»

На вопросы Vesti.Az отвечает вице-президент Международной Ассоциации по судебному администрированию Эльдар Мамедов. Авторитетный азербайджанский юрист более четверти века проработал в судебно-правовой и законотворческой сфере, несколько лет возглавлял комиссию по подготовке модельных законов по борьбе с организованной преступностью Межпарламентской Ассамблеи СНГ, является автором 30 научных статей и диссертации на тему становления и развития судебной власти в Азербайджане, как института конституционного права. В 1992-м г. опубликовал проект Концепции судебной реформы в Азербайджане, а позже был одним из главных разработчиков многих законов, принятых для ее проведения.

- Существуют различные мнения о необходимости судебной реформы и ее результативности. Как Вы относитесь к этому вопросу? Какие, на Ваш взгляд, качественные изменения произошли в нашей судебной системе и как можно оценить сегодняшнее состояние судебной власти в стране?

- Став независимым, Азербайджан приступил к большим преобразованиям с целью построения правового государства, которое немыслимо без разделения властей, демократического общества, верховенства закона. Судебная власть в таком государстве – хранительница законов с набором инструментов защиты от беззакония, произвола и несправедливости. Для создания такой судебной власти и нужна была реформа.

С принятием Конституции изменилось конституционно-правовое устройство нашей страны, обеспечение прав и свобод человека стало высшей целью государства, появились основы новой судебной системы, а также основные принципы и условия осуществления правосудия для обеспечения права каждого на свободный доступ в суд и справедливое судебное разбирательство.

Реформа серьезно изменила статус, структуру и полномочия судебной власти, выстроила качественно новую судебную систему, оптимизировала судоустройство и демократизировала судопроизводство. Она проводилась комплексно, охватив собой не только суды, но и органы юстиции, прокуратуры, полиции, адвокатуры. Для реализации конституционных положений и развития идей реформы было принято несколько десятков новых законов и кодексов. Особое внимание было уделено новому процессуальному законодательству, кардинально изменившему правила судопроизводства, переориентировав их на обеспечение конституционных гарантий свободы, личной неприкосновенности, неприкосновенности жилища, судебной защиты, законности, гласности, равенства сторон, состязательности процесса, презумпции невиновности и т.д.

Шаг за шагом в стране начали функционировать новые судебные структуры – Конституционный Суд, аппелляционные суды, суды по делам о тяжких преступлениях, целый ряд других судов. Был сформирован новый судейский корпус, который перешел на работу по новым судебным процедурам, включающие аппеляционное, кассационное и конституционные производства.

Судебная власть стала выполнять целый ряд новых функций. Одной из самых заметных из них стал судебный контроль за законностью и обоснованностью применения мер уголовно-процессуального принуждения в целях защиты и недопущения необоснованного ограничения конституционных прав граждан. В результате, применение таких мер процессуального принуждения как арест, домашний арест, залог, отстранение от должности, принудительное помещение в медицинское и психиатрическое учреждение, проведение таких действий, как обыск, осмотр жилого помещения, выемка, просмотр почтовой корреспонденции, прослушка, слежка, арест имущества, раскрытие банковской тайны и др. является сегодня исключительной компетенцией суда.

Посредством Конституционного Суда именно судебная власть начала официально толковать Конституцию и законы страны, рассматривать споры о компетенции между органами различных ветвей власти, проверять и объявлять результаты выборов президента и депутатов парламента страны, проверять конституционность нормативно-правовых актов законодательной власти и центральных органов исполнительной власти, не вступивших в силу межгосударственных и межправительственных договоров, актов муниципалитетов и судебных актов.

Суды общей юрисдикции приступили к осуществлению судебного контроля за законностью действий и решений местных органов исполнительной власти, органов местного самоуправления, органов военного управления, других органов и организаций и их должностных лиц, а также за законностью актов нормативного характера.


Судебная власть в Азербайджане впервые в своей истории получила всесторонний нормативно-правовой базис, собственные ресурсные источники, органы самоуправления. Новая единая судебная система разделилась на 2 автономные части – Конституционный Суд и суды общей юрисдикции. Совершенствование этой системы еще не завершено. Сейчас, например, идет апробация новых структур и судебных процедур в сфере административного судопроизводства. Продолжается очень важная работа Судебно-Правового Совета по подбору, обучению, расстановке новых судей и повышению требований к результативности их работы.

Но, отмечая безусловный прогресс в судебно-правовой сфере, нельзя не замечать, что новые институты судебной власти еще не в полной мере обеспечивают надлежащую правовую защищенность граждан. В этом смысле и Конституция страны все еще не стала для всех судов актом прямого действия. Остаются проблемы с обеспечением единообразия судебной практики, изменением правосознания и преодолением стереотипов мышления судей, использованием дискреционных полномочий в судопроизводстве.

Не изжиты случаи судебной волокиты и неисполнения судебных решений. Со слов нашего представителя, Европейский суд по правам человека принял около 80 решений по жалобам наших граждан на нарушения Европейской Конвенции, примерно в 55% рассмотренных дел было выявлено нарушение Европейской Конвенции и азербайджанское правительство оштрафовано почти на 400 тысяч евро.

Нарушения судопроизводства выявляются и при рассмотрении дел в высших судебных инстанциях внутри страны. Все эти случаи свидетельствуют о наличии проблем с правильным правоприменением в ходе осуществления правосудия, решение которых залог повышения авторитета судебной власти и уровня доверия к суду.

В деятельности судебной системы имеются сложности и нерешенные проблемы, связанные с неопределенностью законодательства, неразрешенность которых отражается на эффективности работы судов. Среди них наличие разных подходов к структуре и соотношению элементов судебной системы, принципов их функционирования и взаимодействия, отсутствие единства в понимании сущности и механизма действия принципа состязательности процесса, неопределенность с задействованием суда присяжных и т.д. Ясность с правовым регулированием этих и других вопросов – одно из условий повышения эффективности функционирования судебной власти.

Однако все это, бесспорно, не умаляет того факта, что Азербайджан провел фундаментальные и весьма важные изменения в судебной сфере. Глупо не замечать где мы были и куда продвинулись. И хотя новая демократическая система еще не до конца освоена, страна далеко ушла от советской судебно-правовой системы. Наивно ожидать, что за несколько лет все новое заработает у нас так же эффективно, как в странах с вековыми демократическими традициями. Переход от одной модели к другой процесс сложный, требующий времени и продолжения работы по расширению и углублению судебной реформы.

Такой подход подтверждают и результаты проведенного мною некоторое время назад опроса 200 судей различных судов в Баку, Гяндже и Сумгайыте. Так, вопрос: «Приблизилась ли судебная власть в стране в ходе своего реформирования к положению независимой и самостоятельной ветви государственной власти?» - 85,94 % опрошенных ответили: «Да, но ее еще надо укреплять». А на вопрос: «Достигла ли судебная реформа цели создания в стране современной судебной системы с наличием новых надежных механизмов обеспечения демократизации судопроизводства, законности, правопорядка, защиты прав и свобод граждан?» - 37,50 % ответили: «Реформа полностью достигла своей цели», а 58,59 % ответили: «Реформу надо еще продолжать».

- Вы руководили подготовкой нового Уголовно-Процессуального Кодекса от 2000 г. Почему у нас до сих пор не заработал суд присяжных и практически не применяются такие меры пресечения, как залог или домашний арест?

- В ходе подготовки новых законов у нас были хорошие контакты с экспертами Совета Европы, мы выезжали и знакомились с опытом таких стран, как Германия, Голландия, Франция. Американская Ассоциация юристов обеспечила нам возможность в течение 3-х недель присутствовать на судебных процессах, где своими глазами видели и уточняли процедуры, связанные с избранием ареста и функционированием жюри присяжных. В результате мы смогли, в частности, подготовить подробную регламентацию, как статуса присяжных заседателей, так и процедур проведения суда присяжных, которые отражены в принятых много лет назад Законе «О судах и судьях» и УПК. Оставалось провести определенную организационно-методическую работу и принять специальный закон для введения в действие уже имеюшихся законодательных положений. Но до сих пор это не сделано, а когда и будет ли сделано, я не знаю.

Конечно, вопрос о суде присяжных не простой. И у нас, и во многих других странах споры о его целесообразности все еще существуют. Наиболее весомым аргументом за его введение является необходимость обеспечения народовластия, которое является важнейшим атрибутом и основой конституционного строя демократического правового государства. Оно означает, что в осуществлении государственной власти, включая судебную власть народ вправе участвовать посредством своих представителей или непосредственно. Противники же суда присяжных чаще всего говорят, что он у нас невозможен потому, что обычные граждане недостаточно развиты с точки зрения знания законов и правосознания. Но оппоненты такого довода парируют его вопросом: «А какая нужна степень развития для того, чтобы, выслушав стороны и ознакомившись с доказательствами, по совести и здравому смыслу высказаться о том, имел ли место факт преступления и виновен ли в нем обвиняемый?»

Когда такой спор возник, при обсуждении судебной реформы в России решение было найдено в духе высказанной при этом мысли: «Где стабильность важнее правды, а законность предпочтительнее справедливости, там достаточно профессиональных судей. Но, если применение закона может стать более жестоким, чем совершенное преступление, если обвиняемый верит в свою невиновность, а общество не может устраниться и довериться решению государства, там поле деятельности присяжных».

Кстати, в России при решении вопроса о введении суда присяжных решили, чтобы для начала такой суд в порядке эксперимента действовал в 9 из 89 субъектов Федерации. И хотя его доля была ничтожна мала, на первых порах следственно-прокурорские работники саботировали распространение и развитие этого нового института, т.к. если в обычном суде оправдательные приговоры составляли 0,5%, то в суде присяжных они увеличились до 20%.

Общепризнанно, что сложная и отнюдь не совершенная судебная система США, во многом благодаря присяжным заседателям имеет одно важное преимущество – независимость от властей. Широкие возможности рассмотрения как гражданских, так и уголовных дел с участием жюри присяжных обеспечивает состязательность и равенство возможностей при выполнении сторонами функций обвинения и защиты путем поочередного представления и исследования ими доказательств, а процесс доказывания взаимно контролируется обвинителем и защитником. Благодаря этому большинство экспертов сходятся во мнении, что ни один гражданин Америки не попадет в тюрьму только потому, что кто-то хочет его туда засадить. Жюри присяжных из числа обычных граждан выносит вердикт на основании объективных правил доказывания вины, призванных гарантировать, насколько это возможно, чтобы осуждению и наказанию подвергался только тот, кто действительно виновен.

Что касается применения мер пресечения, то интересно, что проведенные 2 с лишним года назад исследования Верховного Суда Азербайджана показали, что суды Баку и Сумгайыта на 98% удовлетворяют представления гособвинителей об избрании ареста в качестве меры пресечения. В то же время, несмотря на то, что количество обращений о применении домашнего ареста или залога было в десятки раз меньше, удовлетворяемость по ним составила около 50%. И, хотя, данный вопрос и стал предметом серьезного обсуждения на заседании Пленума Верховного Суда, который принял по нему постановление с необходимыми разъяснениями, но все же по недавнему признанию председателя этого суда, особых сдвигов по этому вопросу еще не произошло.

По смыслу закона меры пресечения должны применяться судами, в основном, для предотвращения противоправного поведения лица, в отношении которого начато уголовное преследование, и есть вероятность, что он скроется от правосудия, воспрепятствует его нормальному осуществлению, повторно совершит преступление, уклониться от привлечения к уголовной ответственности или отбытия наказания. В отличие от других мер арест и альтернативные ему домашний арест и залог могут быть избраны лишь в отношении обвиняемого в совершении, как правило, преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок более 2-х лет.

Решение вопроса об избрании меры пресечения должно приниматься в каждом конкретном случае индивидуально после изучения возможности применения различных мер с учетом таких обстоятельств, как тяжесть, характер и условия совершения деяния, личность, возраст, здоровье преследуемого, его род занятий, семейное, материальное, социальное положение, повторность совершения им преступления и прежнее избрание меры пресечения. При этом арест в виде заключения под стражу с временным лишением свободы как самая жесткая мера пресечения должен избираться лишь в крайних случаях, когда нет других подходящих вариантов мер пресечения и налицо реальная опасность для общества оставлять обвиняемого на свободе. Но в любом случае избрания ареста по просьбе стороны защиты суд обязан рассмотреть возможность применения взамен его домашнего ареста или залога.

К сожалению, установленные законом правила и условия применения мер пресечения на практике не привели к уменьшению случаев ареста без необходимости. И это проблема существует не только в нашей стране. Недавно мне пришлось общаться с одним авторитетным российским юристом и он очень возмущался тем, насколько распространена в России практика безосновательного заключения под стражу, несмотря на то, что одним из ярых противников "превентивных арестов" является даже сам председатель Верховного Суда. Как видите у нас схожая ситуация, поскольку широкое применение ареста откровенно не одобряют ни положения действующего законодательства, ни высшие судебные руководители.

Я думаю, что причина кроется в стереотипах мышления, выработанных в наших странах в бытность советской системы, при которой упор делался на государственное принуждение, а суды были частью репрессивных органов. Поэтому важно поменять сознание судей, которое должно быть настроено на то, что в демократической системе суды не только отправляют правосудие, но и осуществляют при этом контроль, чтобы не было злоупотребления со стороны представителей власти и поведение любого человека не выходило за рамки закона. А значит и при рассмотрении вопросов об избрании мер пресечения суды должны оставаться независимыми и не связанными с действиями и мнениями сторон процесса, в т.ч. представляющих органы досудебного уголовного преследования. Практика показывает, что недостаточно принимать хорошие законы, надо менять отношение к их исполнению со стороны всех правоприменителей, а судьи должны стать не только хранителями законов, но и «говорящим законом».

- Неисполнение законов - одна из серьезных проблем нашего общества. Особо огорчает их неисполнение со стороны чиновников, которые нередко и запросто обходят или, еще хуже, нарушают законы. Почему нет нормативных актов, жестко наказывающих их за это?

- Дантон когда-то сказал, что права человека существуют только там и тогда, где и когда они соблюдаются. Если его слова перефразировать применительно к закону, то и он существует только там и тогда, где и когда соблюдается. Говорят, что закон – ничто, если он не действует, а строгость закона смягчается необязательностью его исполнения. Верховенство закона невозможно без уважения и соблюдения со стороны всех граждан, в т.ч. тех, кто находится на госслужбе или выполняет властные полномочия.

Нельзя сказать, что у нас нет законодательных актов, на основании которых можно наказывать нарушителей-чиновников. В уголовном и административном законодательстве много положений, предусматривающих ответственность за различные противоправные действия или бездействие должностных лиц. Но для того, чтобы они были задействованы, нужна активная гражданская позиция лиц, сталкивающихся с беззаконием, которое порождает целый ряд негативных явлений, начиная от самодурства и заканчивая коррупцией.

В последние годы в нашей стране для борьбы с нарушениями чиновников приняты новые законы и начало функционировать новое административное судопроизводство. И это не случайно, поскольку в структуре судебной власти современных государств заметно окрепло место, которое отводится административной юстиции. Этот важный институт обеспечения прав и свобод человека и правопорядка приобретает особое значение, т.к. повсеместно бюрократический аппарат имеет тенденцию к разрастанию, а его властные полномочия – к усилению. Предназначение новой системы судопроизводства – разрешение споров, возникающих между гражданами (или объединениями граждан) или юридическими лицами с одной стороны и органами государственного управления и должностными лицами публичной администрации – с другой. Но без обращения в суды за защитой прав в порядке административного судопроизводства невозможно запустить механизм привлечения к ответственности нарушителей.


- В Уголовный Кодекс Азербайджана вводятся новые положения о специальной конфискации, что может привести к более активному ее применению. Что, по Вашему мнению, хотят сказать этим парламентарии, и как правоохранители будут доказывать, что конфискуемое имущество приобретено на средства, добытые преступным путем? Не приведет ли это к широкому и необоснованному применению новых положений в отношении законопослушных граждан?

- Любая конфискация по сути это принудительное и безвозмездное изъятие в собственность государства всего или части имущества, являющегося собственностью какого-то лица, как санкция за совершенное преступление, административное или гражданское правонарушение. В нашем уголовном законодательстве конфискация до сих пор была одним из видов дополнительного наказания и применялась судом только за тяжкие и особо тяжкие преступления исключительно в случаях, когда это прямо предусматривалось статьями Особенной части Уголовного Кодекса (УК). В этих случаях объектом конфискации становились предметы и средства, использовавшиеся для совершения преступления, предметы преступления, а также имущество, приобретенное преступным путем.

Как видно из законопроекта последние изменения УК предполагают отмену конфискации, как меры уголовного наказания и введение специальной конфискации как иной меры уголовно-правового характера. И хотя понятия такой меры в УК нет, имеющиеся в нем положения о принудительных мерах медицинского характера объединяются вместе с новыми положениями соответственно о специальной конфискации и ответственности юридических лиц в раздел об уголовно-правовых мерах.

В результате изменений к существовавшим ранее объектам конфискации добавляются: 1) приобретенные преступным путем денежные средства или другое имущество осужденного; 2) прибыль, полученная за их счет; 3) денежные средства или другое имущество, приобретенные в результате заключения гражданско-правовых актов или другими способами полностью либо частично превращенного в имущество или его соответствующую часть за счет денежных средств или имущества, приобретенного преступным путем; 4) имущество, предназначенное для финансирования или использования при терроризме, а также со стороны незаконных вооруженных формирований или группировок, организованных групп либо преступных сообществ (преступных организаций).

Предусматривается, что специальная конфискация будет применяться как к физическим, так и к юридическим лицам, а имущество, отчужденное осужденным или в любой форме переданное им другим лицам, будет конфисковываться и в том случае, когда лицо, получившее это имущество, знало или должно было знать, что оно было приобретено преступным путем. В случае, если подлежащее конфискации имушество из-за использования, отчуждения или по другим причинам не может быть изъято в пользу государства, то в размере его стоимости предусматривается конфискация другого имущества, принадлежащего осужденному. А при решении вопроса о конфискации, в первую очередь, должен будет оплачиваться ущерб, нанесенный законному владельцу имущества.

Обращает на себя внимание то, что принятый законопроект в принципе не ограничивает применение специальной конфискации определенными статьями Особенной части УК, как это было раньше. Но для применения такой конфискации нужно будет доказать преступность получения имущества, причем в некоторых случаях это будет относиться к способам, цели и последствиям получения такого имущества.

Новый подход законодателей к вопросам конфискации объясняется необходимостью для нашей страны следовать взятым на себя международно-правовым обязательствам. Интересно, что и в России конфискация как один из видов наказаний в 2003 г.была исключена из УК, но в связи с ратификацией Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма в 2006 г. была вновь введена в УК, как мера уголовно-правового характера при вынесении обвинительного приговора. Однако там это было сделано не для всех преступлений, а лишь для тех, которые перечислены в законе (этот перечень включает террористический акт, деяния, связанные с терроризмом и организованной преступностью и т. д.).

Конфискованы могут быть денежные средства, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения перечисленных в законе преступлений, либо используемые для финансирования терроризма или организованной преступности, орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие виновному, за исключением имущества и доходов от него, подлежащих возвращению законному владельцу. Учитывая определенную схожесть подходов законодателей двух стран, можно предположить, что решение ввести специальную конфискацию в нашей стране также поможет усилить борьбу именно с конкретными преступлениями и, в первую очередь, с терроризмом и организованной преступностью.

Что касается опасений широкого и необоснованного применения конфискации, то хотелось бы заметить, что конфискация никогда не применялась за любое преступление или в отношении любого имущества и, в частности, приобретенного законным путем. В этом смысле вряд ли кто-то захочет менять ее применение и впредь. Соблюдать и защищать права и свободы человека, закрепленные в Конституции, является конституционным долгом органов законодательной, исполнительной и судебной властей. Поэтому мне представляется, что будет дана правовая регламентация механизмов и процедур применения специальной конфискации с тем, чтобы в каждом конкретном случае решения вопроса о ней обеспечивались конституционные гарантии прав и свобод любого человека и, в первую очередь, права собственности.

Нельзя забывать, что борьба с преступностью еще никогда не освобождала органы уголовного преследования от надлежащего сбора достоверных доказательств совершения преступления, а объективная оценка судом собранных доказательств, как одна из главных судейских обязанностей в уголовном процессе – залог недопущения волюнтаризма при применении специальной конфискации и нарушений прав собственности добросовестных приобретателей имущества.

Рамелла Ибрагимхалилова

• Лейла и Арзу Алиевы посетили детский дом в Лянкяране
• Амруллаев: важно не запрещать технологии детям, а правильно их регулировать
• В Баку воздух прогреется до 32 градусов