«26 февраля 1992 года я перестал носить папаху» - ФОТО

(Часть II. Начало: http://vesti.az/news/273435#ad-image-0 )

Со ссылкой на сайт lent.az, в рубрике «Лагерь для пленных» мы продолжаем публиковать воспоминания азербайджанцев, которым 23 года назад выпало стать очевидцами трагических событий в Ходжалы. Жертвами армянской агрессии стали не только жители Ходжалы, но и Лачина, Кельбаджара, одним словом, всех семи оккупированных районов Азербайджана. Эти люди пережили геноцид, и лишь благодаря стечению обстоятельств уцелели. Сегодня они живут среди нас, ничем не выделяясь среди окружающих, но нося в себе груз перенесенного ужаса. Мы должны разделить с ними этот груз, и не только из человеколюбия, дабы облегчить это бремя, но и для того, чтобы все знали о происшедшем в Ходжалы, Лачине, Кельбаджаре... Ибо если о войне забыть, она повторится…

- Было ли такое, чтобы вы не вернули кого-то из пленных армян?

- Один пленный дал нам много ценной информации, его данные нам сильно пригодились. Потом попросил не возвращать его своим, сказал, что его убьют. И мы отправили его в третью страну.

- Говорят, в Ходжалы насиловали даже маленьких девочек, 3-5 лет.

- Ну, такого я не видел. Но что касается совершеннолетних… С женщинами и даже с мужчинами там такое творили… Поэтому я 26 февраля 1992 года и перестал носить папаху (у азербайджанцев головной убор считается символом чести и достоинства – Vesti.Az). До 1997 года, когда уволился в запас, приходилось встречаться с генералами, с полковниками, и каждый раз я ставил условие – о головном уборе ни слова. По праздникам Новруз мой товарищ Эдип звонит и говорит – дай бог, мол, еще увидеть у тебя на голове шапку.

- Расскажите об операции 6 марта в Аскеране.

- У нас были точные данные, что в Аскеране содержатся все пленные, и поэтому на 6 марта было назначено крупномасштабное наступление в ту сторону. Шла подготовка, в селе Шелли выстроили танковую колонну. Через неделю смотрим, а танков нет. Делать нечего, в четыре утра начали наступление своими силами – отряды Аллахверди Багирова, Фреда Асифа. В Аскеран мы вошли, но против российской техники что можно было сделать? Переправились вброд через реку Гаргар, в мороз и стужу, и, не имея толком настоящего оружия, почти голыми руками за два часа сорок минут отбили у армян 5 наших сел и просидели в них 84 дня…

Просматриваю записи в дневнике А.Рустамова об операции 6 марта:

«Идет 10-й день трагедии Ходжалы. Уже неделя, как танки и бэтээры стянуты к подножью горы Шелли и ждут команды. Мы думали, что скоро будет атака на Аскеран, откроется дорога на Ходжалы, и пленные получат свободу. Военная техника российской армии в ожидании приказа, а мы… И вдруг техника возвращается обратно. Аллахверди опечален:

- Похоже, русские возвращаются, а значит, нас ждет тяжелый бой. Придется обойтись без техники. Но дорогу открывать нужно, любой ценой.

В этот момент подошел Фред Асиф со своими бойцами:

- Если сегодня не добьемся своего, потом для нас будет очень тяжело. Надо показать этим подлецам нашу силу.

...Над нами пролетели российские боевые вертолеты. Наши бойцы с красными лентами в полной боевой готовности, в глазах у каждого пылает жажда возмездия. Рядом с ними немало ребят из Агдама, пришедших помочь нам и не имеющих никакого оружия, но жаждущих внести свою лепту в общее дело, помочь соотечественникам, попавшим в беду. В 16.00 пошел снег. Все ждут приказа о наступлении. Вскоре приказ следует, мы переходим гору Шелли и бросаемся в атаку. Начинает бой не на жизнь, а на смерть. Первым же приступом переваливаем высоту Гарагая, причем без единой потери,  вызвав у противника растерянность. Наши бьются храбро, от молодых не отстает учитель Барат, которого я знал давно и которого за его седины все называли дедом. Кажется, что сама смерть напугана бесстрашием наших бойцов и бежит впереди их за врагом, погоняя его в окопах. Оглядываюсь – гора Шелли, гора Мантар остались далеко позади.

Упорный бой продолжается. Никто не обращает внимания на неприятельский огонь, все заняты одной мыслью - вперед, поскорее освободить Ходжалы и разгромить врага. Случайно замечаю полные ненависти лица сына Кенана, врача Низами и Вугара Новрузова. Низами с нами с самого начала событий, всегда оказывает помощь раненым прямо на поле боя и сам не упускает случая принять участие в боях. Вугар недавно демобилизовался из советской армии и сразу же по возвращении отправился на передовую, днем и ночью с оружием в руках защищал родную землю, не зная страха…

В этот момент Мубариз и Назим в пылу боя выходят на открытое место. Я немедленно приказываю им залечь:

- Нужно быть осторожнее. Напрасная смерть нам ни к чему.

Но при виде огня в глазах их и всех остальных я понял, сколь неуместны сейчас подобного рода призывы к благоразумию. Оставалось следовать за ними. Очень скоро они уже перешли реку Гаргар. Форсировав реку, мы расположились в тутовом саду. У всех сложилось убеждение, что очень скоро освободим Аскеран. Понимая, что события в Ходжалы разбудили спящего льва, противник пустил в ход тяжелую технику, артиллерию, установки «град».

Вот уже многие из наших бойцов совсем близко к Аскерану. Огонь становится все плотнее. В этот момент рядом со мной ранен один из бойцов Фреда Асифа. Не успели отправить его в тыл, как еще один наш ранен в голову. Бой разгорается, и снег не прекращается, но все это не остудило порыв наших бойцов, полных решимости освободить Ходжалы. Еще одного раненого Кенан и Низами, оказав первую помощь, выносят с поля боя…

Рядом разрывается снаряд, и Назим вынужден остановиться, поскольку взметнувшийся столбом земли забил ему глаза. Тут же вражеский пулеметчик открывает по нам огонь, но Натик подавляет огневую точку из гранатомета. Назим наотрез отказывается уходить в тыл:

- Если даже я ослепну, никуда не уйду. Нет мне дороги назад, пока не отомщу за товарищей и не добью врага.

Тут Натик уничтожает еще одно пулеметное гнездо противника, и наши бросаются в атаку в направлении ограды аскеранского пивзавода. Заняв этот рубеж, мы получаем неплохой плацдарм для решения главной задачи – захвата аскеранского отдела милиции, где армяне содержали большую часть пленных из Ходжалы.

Наши бойцы вот-вот войдут в город, но враг сопротивляется все более бешено. Пули и снаряды падают со всех сторон. Ситуация тяжелейшая, но бойцы, несмотря ни на что, полны решимости идти до конца, отомстить врагу за плененных женщин и стариков, за убитых и обезображенных детей. Я поражен, видя этих ребят, многие из которых были моими студентами или учениками, охваченных единым порывом, жаждущих уничтожить врага и освободить сограждан. В душе поднимается волна гордости: эти парни не отдадут врагу ни пяди родной земли.

Часов 10-11 вечера. Бой становится все более ожесточенным. В этот момент замечаем колонну бронетехники, движущуюся со стороны Ходжалы. Но наши не унывают и подбивают несколько вражеских бронемашин. И в этот самый момент поступает сообщение, что боеприпасы у нас на исходе. Тем временем противник перегруппировался и атакует с трех сторон. Нам же помощь не поступает. Положение становится критическим. Они пытаются окружить нас, но мы полны решимости сражаться до последнего вздоха. В такой момент меня охватывает беспокойство за сыновей – Кенана, Санана и Сарвана. Где они, живы ли, не попали бы в плен… Но тут же внутренне одергиваю себя: а эти ребята, мои студенты – они разве не сыновья мои?! Нельзя позволить им погибнуть бессмысленно, нужно отходить к высоте Гарагая и там укрепиться. Отстреливаясь, переходим обратно реку Гаргар. В душе муторно, сердце обливается кровью. Все казалось так близко – еще немного выдержки и небольшая помощь, и Аскеран был бы свободен.

- Что делать, война есть война. Хорошо, что потерь у нас пока что немного. Зато мы им пустили кровь как следует. Жаль, помощь не поступила, а то сделали бы все, что было задумано. Ну что ж, до следующего раза – невесело замечает Гейдар, мой друг детства.

На Гарагая встречаемся с бойцами Агдамского отдела полиции. Среди них были Шемседдин Искендеров, Гадир Ширинов и Савалан Искендеров, которые потом пали смертью храбрых, защищая свою землю.

После некоторого отдыха нас отправили в тыл. Приехав в город, первым делом спешу в центральную больницу и разыскиваю раненого незадолго перед этим при мне солдата. Состояние его было серьезное, и поэтому меня к нему не допустили, но, по крайнее мере, уже то хорошо, что парень жив.

Отправляюсь в штаб, где долго беседуем с нашими. Наконец, наш врач Низами позвал меня в соседнюю комнату и попросил снять обувь. На мой вопросительный взгляд говорит:

- Вы ранены, учитель?

Только теперь чувствую, что в обеих ногах легкие раны…

6 марта 1992 года, Агдам»

А.Рустамов достает из кучи фотографий сверток:

- Это флаг нашего батальона. Его привезли в Агдам в 1988 году. Посмотри, это следы пуль. Флаг не раз бывал в окопах. Когда приходилось трудно, я разворачивал его и нацеплял на воротник.

Беседую с Масумой-ханум, женой А.Рустамова. Она рассказывает о внуках, замечает, что одного назвали Сананом – в честь второго сына, погибшего на войне…

Вюсала Мамедова

• В Габале прошел круглый стол «Моста мира» с участием Азербайджана и Армении-ФОТО
• Кая Каллас: отношения Азербайджана и Армении крайне важны для ЕС
• В Стамбуле состоялась первая неформальная встреча спикеров парламентов стран — членов ТЮРКПА-ФОТО