Политика страха: азербайджанская диаспора в новой российской реальности - МНЕНИЕ

Россия все чаще использует мигрантов и национальные диаспоры как инструмент давления во внешней политике. Силовые рейды, массовые проверки, задержания, депортации, уголовные дела — формально это подается как борьба с нарушениями закона. Фактически же подобные кампании нередко совпадают с периодами политического охлаждения, дипломатических трений и межгосударственных конфликтов.

Азербайджан в этой логике оказался в особой зоне риска. Любое осложнение отношений между Москвой и Баку почти неизбежно сопровождается ростом тревожных сигналов из российских регионов: рейды по адресам азербайджанцев, задержания, конфликты с силовиками, громкие уголовные процессы.

Так, в ночь на 25 февраля сотрудники российских правоохранительных органов провели рейды в квартирах, где проживают азербайджанские семьи. Как сообщает Vesti.az со ссылкой на «Qafqazinfo», актриса Рухийя Юсифова рассказала журналистам, что группа людей в военной форме вошла в дом ее дяди Мардана Аскерова, проживающего в Ростове–на-Дону. По ее словам, сына дяди избили, к нему также применили электрошокер. При этом, причин для столь жесткого обращения с молодым человеком, у правоохранителей не было. Затем полицейские задержали супругу Мардана Аскерова, сына и его беременную жену, двоих детей, а также его самого. Квартира, как утверждается, была практически полностью разгромлена.

Аналогичные события, по словам Юсифовой, происходили в эту ночь и на квартире старшего сына Аскерова.

При этом, у всех доставленных в отдел полиции были изъяты телефоны и, соответственно, связаться с кем-либо из близких они не имели возможности. Правда, большинство задержанных позже отпустили, но Мардан Аскеров остается в отделении.  

МИД Азербайджана направил запрос по данному инциденту, но официального ответа на момент выхода материала, нет.

Подобные инциденты с мигрантами и даже гражданами РФ азербайджанского происхождения, в последние годы перестали выглядеть как единичные события. Рейды, задержания и силовые операции в отношении представителей отдельных диаспор стали устойчивым элементом российской внутренней политики. Однако происходящее вокруг азербайджанской общины все чаще приобретает внешнеполитическое звучание.

Нынешняя волна напряженности не возникла внезапно. Она формировалась постепенно, на фоне событий, которые в Азербайджане до сих пор воспринимаются как поворотные для всей логики отношений с Москвой. И прежде всего речь идет о катастрофе пассажирского лайнера AZAL, сбитого российскими средствами противовоздушной обороны. Все помнят, как Россия долго не признавала своей вины, и даже не пыталась извиниться перед выжившими жертвами и родственниками погибших в той катастрофе. Более того, посредством информационных выбросов, делала все, чтобы выставить виновниками произошедшего азербайджанскую сторону.   

Именно эта катастрофа изменила сам эмоциональный и политический фон между двумя странами. Поведение Москвы в те дни, в общественном восприятии в Азербайджане закрепилось как кризис доверия. Однако Баку, который занял принципиальную позицию в этом вопросе, по всей видимости, Кремль не устраивал.

И тогда в России начали разворачиваться дальнейшие события в отношении Азербайджана.

Екатеринбург стал одним из наиболее резонансных примеров. Масштабные силовые рейды, десятки задержанных, громкие уголовные дела. Формально — следственные действия, но в ходе них гибель братьев Гусейна и Зияддина Сафаровых, которые не выдержали пыток российских силовиков. Долго доказывать ничего не пришлось, как только тела вернулись на Родину, судмедэкспертиза зафиксировала и указала на множественные травмы и признаки насилия. Версия екатеринбургских следователей о «смерти ввиду обострения хронических заболеваний», - лопнула, как мыльный пузырь. Но это расхождение лишь усилило напряженность...

В подобных ситуациях ключевым становится не только сам факт инцидента, но и его место в общей последовательности событий. Вначале трагедия с гражданским самолетом. Затем гибель представителей диаспоры в ходе силовых операций. А параллельно — задержания, рейды, громкие процессы членов азербайджанской общины в РФ.

Задержание главы азербайджанской диаспоры в Екатеринбурге Шахина Шихлинского вместе с сыном стало еще одним эпизодом, который усилил восприятие происходящего как давления уже не только на отдельных представителей общины, но и на ее институциональные структуры. В официальной российской хронике речь шла о следственных действиях. Хотя во всем этом улавливается явный политический оттенок.

При этом Екатеринбург - далеко не единственный пример. Силовые операции, рейды и задержания в отношении азербайджанцев в последние полтора года фиксировались в различных российских регионах. Причем речь идет не только о предпринимателях или трудовых мигрантах. В орбите подобных историй оказываются люди с разным социальным статусом и профессиональной принадлежностью.

Отдельный резонанс вызвала недавняя ситуация с известным азербайджанским адвокатом, активным членом диаспоры Алекбером Гараевым. Юрист, работавший в России был задержан российскими правоохранительными органами по подозрению в... попытке мошенничества и заключен под стражу на два месяца. Даже не под домашний арест…   

Отдельные эпизоды, происходящие в разных городах и при различных обстоятельствах, в общественном восприятии складываются в единую динамику. Рейды по адресам проживания азербайджанцев. Массовые проверки. Задержания. Громкие уголовные процессы. Трагические инциденты. И чем шире становится география подобных новостей, тем сложнее рассматривать их исключительно как набор несвязанных между собой правоохранительных процедур.

Эксперты по региональной политике отмечают, что в условиях политического охлаждения любые силовые кампании, затрагивающие национальные общины, практически неизбежно получают дополнительное значение. Особенно когда речь идет о заметных фигурах внутри диаспоры — лидерах организаций, общественных представителях, юристах.

Отдельной линией, которая делает картину еще более мрачной, идут сообщения о насильственном вовлечении азербайджанских мигрантов в войну.Речь не о добровольной «вербовке за деньги», а о ситуациях, когда уязвимого человека сначала ставят в положение без выхода, а затем подталкивают к контракту с армией. Механизм прост и повторяем: проблемы с документами, задержание, давление в отделе или в закрытом учреждении, отсутствие связи с близкими — и на этом фоне «предложение», от которого сложно отказаться. На практике это выглядит как принуждение, даже если на бумаге затем появляется подпись. Но доказать его уже практически невозможно.

Показательный пример — история гражданина Азербайджана Тахира Руфуллаева 1980 года рождения. В январе его принудительно отправили на фронт в Украине, о чем сообщили его родственники. Небольшая путаница с документами, угроза подставы через наркотики, отправка на линию боевых действий и теперь его разыскивают родные, так как наш соотечественник ни в каких списках не значится.

Приходят сообщения и о групповых случаях насильственной вербовки. В январе в азербайджанских медиа появлялась информация, что сразу несколько десятков граждан Азербайджана, работавших в России, оказались «втянутыми» в войну не по собственной воле.

…Для Азербайджана подобная трансформация российской риторики не выглядит чем-то принципиально новым. В Баку слишком хорошо помнят собственный исторический опыт отношений с Москвой.

Память о событиях 20 января остается не абстрактной страницей прошлого, а частью национального сознания. Военная операция в Баку, жертвы среди гражданского населения, силовой сценарий, ставший трагическим символом конца советской эпохи. Не менее значим и карабахский фактор. Тридцать лет конфликта, годы оккупации, сложная и противоречивая роль Москвы в региональной политике. Все это также остается частью коллективной памяти.

В Азербайджане российская политика на Южном Кавказе никогда не воспринималась однозначно. Заявленный статус посредника и гаранта стабильности нередко вступал в противоречие с реальной динамикой процессов в регионе.

Именно поэтому сегодняшние события воспринимаются не в вакууме, а воспринимаются как давно знакомое ощущение повторяемости знакомых моделей.

Давление, силовая демонстрация, жесткая риторика — эти элементы для Азербайджана имеют отчетливый исторический контекст. После 2022 года эта логика стала более явной.

Сегодня Россия все чаще использует язык силы как основной инструмент внешнего взаимодействия не только с Азербайджаном и постсоветским пространством. Кремль утратил язык дипломатического общения с миром.

Однако подобная стратегия имеет неизбежные последствия. Возможно, что политики новой российской волны этого пока не осознали…

• Копыркин: Москва готова обсуждать участие в "Маршруте Трампа"
• Зеленский на Мюнхенской конференции: санкции обходятся, «теневой флот» работает, а без гарантий безопасности война может вернуться
• Гаджиев и Самсар обсудили азербайджано-турецкие отношения