Конец старых схем: Южный Кавказ уходит к США - АНАЛИТИКА

Визит Джеймса Дэвида Вэнса в Азербайджан и подписание Хартии о стратегическом партнерстве с Соединенными Штатами стали событием, за которым внимательно наблюдали как ближайшие соседи Баку, так и более удаленные, но не менее заинтересованные акторы. Причем, сам факт визита и его итоги воспринимаются в регионе как сигнал о начале структурных изменений в балансе сил на Южном Кавказе.

Для Грузии происходящее, по всей видимости, выглядит скорее позитивным развитием событий. С учетом того, что и Армения, и Азербайджан получили формализованный статус стратегических партнеров США, тогда как сама Грузия обладает этим статусом уже продолжительное время, можно говорить о формировании новой региональной реальности. Фактически весь Южный Кавказ институционально оказывается встроен в систему стратегического взаимодействия с Вашингтоном, что создает качественно иную конфигурацию политического баланса в регионе.

Особое значение это приобретает на фоне того, что в последние годы Тбилиси, во многом вследствие противоречий с либеральными кругами в США и ЕС, оказался заметно дистанцирован от активного евроатлантического диалога. Однако встреча президента Грузии Михаила Кавелашвили с госсекретарем США Марко Рубио на церемонии открытия Олимпийских игр в Италии, а также прозвучавшие сигналы о готовности американской стороны к восстановлению полноценного взаимодействия позволяют предположить, что Грузия может постепенно выйти из состояния политической паузы и вновь вернуться в активную западную и региональную повестку.

В Турции активизация диалога между Баку и Вашингтоном также, вероятнее всего, воспринимается благожелательно. Анкара остается давним партнером США, а личные и политические отношения между Дональдом Трампом и Реджепом Тайипом Эрдоганом хорошо известны. Усиление американского присутствия на Южном Кавказе через стратегическое партнерство с Азербайджаном объективно повышает значение Турции как союзника и транзитного, политического и военно-стратегического связующего звена в региональной стратегии США.

Иная реакция просматривается в Иране и России, где за происходящим наблюдают с заметной настороженностью. В Тегеране и Москве понимают, что усиление американской активности в регионе объективно сужает пространство их традиционного влияния.

В Москве и Тегеране, впрочем, хорошо понимают политическую логику Баку. Там прекрасно знают Президента Азербайджана Ильхама Алиева и осознают, что даже на фоне углубления взаимодействия с Вашингтоном Азербайджан традиционно придерживается курса стратегической автономии, не допуская утраты самостоятельности и тем более превращения в объект внешнего влияния.

Ключевые опасения в данном случае связаны не с возможной сменой внешнеполитического курса Баку, а с перспективой перераспределения регионального баланса, при котором Москве и Тегерану неизбежно придется адаптироваться к более сложной, многополярной конфигурации влияния на Южном Кавказе.

В Европейском союзе сближение Баку с Вашингтоном, вероятнее всего, не вызовет жесткого неприятия. Несмотря на сохраняющиеся разногласия между США и ЕС, Вашингтон остается для Брюсселя стратегическим союзником. Вместе с тем в европейской оценке происходящего неизбежно присутствует и элемент упущенных возможностей: Евросоюз в свое время не сумел закрепить за собой устойчивую роль одного из соархитекторов мирного процесса на Южном Кавказе.

Во многом из-за проармянской и идеологизированной линии Парижа и лично Эмманюэля Макрона Брюссель утратил шанс играть ведущую роль в формировании новой региональной архитектуры. В результате сегодня ЕС вынужден подстраиваться под конфигурацию, выстраиваемую при активном участии США, оставаясь скорее на вторых ролях.

В Китае за происходящими процессами также наблюдают с определенной осторожностью. Потенциальное беспокойство может вызывать растущий интерес США к логистическим и транзитным проектам на евразийском пространстве, включая маршруты, проходящие через Южный Кавказ. В Пекине могут возникать вопросы относительно будущего так называемого Среднего коридора, где Китай традиционно играет важную роль.

Вместе с тем эти опасения в значительной степени нивелируются уже существующей договорной базой, в том числе соглашениями с Азербайджаном в рамках инициативы «Один пояс — один путь», которые закрепляют участие Пекина в ключевых инфраструктурных проектах.

Для стран Центральной Азии укрепление связей Азербайджана и в целом государств Южного Кавказа с США органично вписывается в логику формата C5+США, усиливая его институционально и повышая эффективность реализации принятых в его рамках решений. Это создает дополнительные возможности для сопряжения региональных инициатив и расширения внешнеполитического маневра стран Центральной Азии.

Наконец, для государств Ближнего Востока, и в особенности для Израиля, стратегическое партнерство Азербайджана с США открывает дополнительные перспективы. В долгосрочном измерении это расширяет возможности для включения Баку в более широкие региональные форматы взаимодействия, в том числе в контекст процессов, развивающихся вокруг Авраамовых соглашений. Подобная динамика потенциально способна усилить устойчивость региональной архитектуры безопасности и создать новые дипломатические и экономические связки.

В более широком смысле визит Вэнса и подписание Хартии не ограничиваются рамками двусторонней повестки. Эти события фактически запустили процесс постепенной перенастройки баланса сил на Южном Кавказе. Регион все отчетливее выходит из статуса геополитической периферии и превращается в пространство активного взаимодействия глобальных и региональных центров силы, где Азербайджан играет все более заметную, во многом формирующую роль.

Таким образом, визит Джей Ди Вэнса в Азербайджан и подписание Хартии о стратегическом партнерстве с Соединенными Штатами стали не просто дипломатическим эпизодом, а маркером более глубоких структурных сдвигов. На Южном Кавказе постепенно складывается новая геополитическая конфигурация, в рамках которой прежние модели влияния теряют устойчивость, а идеологизированные подходы уступают место прагматичной политике интересов.

В этих условиях Азербайджан выступает уже не объектом внешних стратегий, а одним из ключевых участников формирования региональной реальности, последовательно расширяя пространство собственного маневра и трансформируя геополитические риски в стратегические возможности.

• В Азербайджане минимальная заработная плата будет пересматриваться ежегодно
• МИД: Наша Славная Победа стала торжеством идеалов, за которые боролись шехиды 20 Января
• Ризван Гусейнов: Киликийский дом не имеет права на собственность в Турции - КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА