География сильнее разногласий: Баку и Тегеран после большой войны - ВЗГЛЯД

В отношениях между соседними государствами периоды спокойствия далеко не всегда позволяют понять их реальную прочность. Дипломатические формулы о дружбе, добрососедстве и взаимном уважении приобретают настоящий вес тогда, когда одна из сторон оказывается перед серьезным кризисом, а у другой появляется выбор — дистанцироваться, воспользоваться ситуацией или помочь.

Для азербайджано-иранских отношений такой проверкой стала недавняя война. Причем особенно показательно, что оценка действий Баку сегодня звучит уже не только с азербайджанской стороны. Президент Ирана Масуд Пезешкиан открыто говорит о значительной помощи, которую его страна получила от Азербайджана в наиболее сложный период.

И это важная деталь. Отношения Баку и Тегерана никогда не были лишены противоречий. За последние годы между двумя странами возникали серьезные разногласия, взаимное недоверие периодически выходило в публичную плоскость, а региональная конфигурация сама по себе создавала немало поводов для напряженности. Однако война продемонстрировала другую сторону этих отношений: наличие политической воли не позволить разногласиям перечеркнуть фундаментальный принцип соседства.

Еще до начала военного кризиса контакты между Баку и Тегераном заметно активизировались. Официальный визит Масуда Пезешкиана в Азербайджан в апреле 2025 года, его последующий рабочий визит и регулярные контакты на высшем уровне создали основу для постепенного снятия накопившихся вопросов. В феврале нынешнего года Ильхам Алиев отмечал, что эти визиты открыли новую страницу в межгосударственных отношениях и придали импульс взаимовыгодному сотрудничеству.

Но главным испытанием для этой тенденции стали уже не переговоры, а война.

Когда соседу действительно нужна помощь

Для Ирана военный конфликт означал не только удары и человеческие потери. Нарушение привычной логистики, проблемы с транспортным сообщением, ограничения в работе отдельных механизмов и необходимость срочно обеспечивать население необходимыми товарами превращали соседние государства в важнейшие коммуникационные каналы.

Азербайджан в этой ситуации оказался в особом положении. Общая сухопутная граница, транспортная инфраструктура, направление Астара и географическое положение страны позволяли Баку сыграть роль связующего звена между Ираном и внешним миром.

И эта возможность была использована.

Поддержка не ограничивалась политическими заявлениями. Баку содействовал перевозкам, обеспечивал прохождение грузов и предоставлял свою территорию для доставки помощи, поступавшей в Иран с других направлений.

Показателен пример российских гуманитарных поставок. Более 300 тонн российской помощи, прежде всего лекарств и медицинских принадлежностей, были доставлены железнодорожным транспортом в Азербайджан, после чего должны были продолжить путь в Иран автомобильным транспортом. До этого аналогичным маршрутом через Азербайджан уже прошла партия объемом более 13 тонн, доставленная из России самолетом и затем направленная в Иран на грузовиках. Таким образом, Азербайджан не просто отправлял собственную помощь, но и обеспечивал функционирование гуманитарного маршрута для третьих стран.

Тот же принцип действовал и в обратном направлении — при эвакуации людей из охваченного войной Ирана.

Азербайджан открыл возможность пересечения границы через Астару для иностранных граждан. Российский МИД позднее отдельно отметил значительную помощь Баку при эвакуации россиян: для них был задействован пограничный переход, который с 2020 года оставался закрытым для индивидуального пересечения. К 20 марта через территорию Азербайджана из Ирана были эвакуированы более двух тысяч граждан 75 государств.

Это уже выходило далеко за рамки собственно азербайджано-иранской повестки. В условиях регионального кризиса Азербайджан фактически выполнял функцию безопасного транспортного и гуманитарного окна.

Не транзитом единым

Одновременно Баку начал оказывать Ирану прямую гуманитарную помощь.

Первая партия была отправлена 10 марта по поручению Президента Ильхама Алиева после телефонного разговора с Масудом Пезешкианом. В нее вошли 10 тонн муки, 6 тонн риса, 2,4 тонны сахара, более 4 тонн воды, около 600 килограммов чая, а также около 2 тонн лекарств и медицинских принадлежностей.

Уже 18 марта последовала новая, значительно более крупная партия — 82 тонны. Из них 76 тонн составляли продукты питания, 4 тонны — лекарственные препараты и еще 2 тонны — медицинские принадлежности. Пять грузовиков отправились в Иран в преддверии Новруза, поэтому в гуманитарный груз включили также праздничные подарки.

Последующие контакты показали, что речь шла не об одноразовой акции.

2 апреля Пезешкиан вновь позвонил Ильхаму Алиеву и поблагодарил Азербайджан за гуманитарную помощь. В ответ азербайджанский лидер заявил, что она будет продолжена и в ближайшее время в Иран направят очередную партию. Одновременно Алиев выразил обеспокоенность эскалацией и пожелал скорейшего прекращения противостояния.

После объявления перемирия 8 апреля состоялся еще один разговор. И вновь Пезешкиан отдельно поблагодарил Азербайджан за оказанную помощь.

Наконец, 26 мая иранский президент еще раз вернулся к этой теме, выразив признательность за поддержку, полученную его страной в тяжелые дни. Ответ Ильхама Алиева, пожалуй, наиболее точно сформулировал политическую логику поведения Баку: Азербайджан и Иран должны находиться рядом друг с другом и в хорошие, и в тяжелые времена.

Соседство оказалось сильнее кризиса

Особенность всей этой истории заключается еще и в том, что помощь оказывалась отнюдь не в стерильной политической обстановке.

5 марта произошел крайне серьезный инцидент в Нахчыване. Азербайджан заявил об ударах беспилотников с территории Ирана по гражданской инфраструктуре автономной республики. Тегеран отрицал причастность и обещал расследование. Уже 8 марта Пезешкиан в телефонном разговоре с Алиевым заявил, что произошедшее не имеет отношения к Ирану и будет расследовано.

То есть буквально в эти же дни отношения двух государств столкнулись с эпизодом, который при иной политической логике мог привести к резкой эскалации.

Однако произошло другое.

Баку потребовал разъяснений и защиты своего суверенитета, но не перенес возникший конфликт на отношение к иранскому населению. Уже 10 марта из Азербайджана отправилась первая гуманитарная колонна.

В этом, возможно, и заключается наиболее существенный политический смысл произошедшего. Добрососедство оказалось не синонимом отсутствия проблем и не требованием закрывать глаза на разногласия. Оно проявилось в способности отделить принципиальные вопросы национальной безопасности от гуманитарной ответственности перед соседним народом.

Это существенно более зрелая модель отношений, чем та, при которой любой политический кризис автоматически разрушает все остальные связи.

Не только жесты

В политике символические шаги иногда говорят не меньше официальных документов.

После гибели верховного лидера Ирана аятоллы Сейеда Али Хаменеи Президент Ильхам Алиев 4 марта лично посетил посольство Исламской Республики в Баку. Он выразил соболезнования в связи с гибелью Хаменеи и многочисленных мирных жителей и оставил запись в книге соболезнований. Во время беседы с послом глава государства также вспомнил свои встречи с Хаменеи во время визитов в Иран.

Для Тегерана этот жест не остался незамеченным. Через несколько дней Пезешкиан лично поблагодарил Алиева за посещение посольства и выраженные соболезнования. А в июне председатель иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф во время встречи с Президентом Азербайджана вновь отдельно упомянул этот эпизод.

Причем июньская встреча интересна еще одной формулировкой. Галибаф заявил, что Азербайджан в период войны сохранил приверженность добрососедским отношениям, оказывал гуманитарную помощь, а азербайджанский народ находился рядом с Ираном. По его словам, эта поддержка останется в памяти иранского народа.

В дипломатическом языке подобные оценки имеют значение именно потому, что они фиксируют восприятие действий другой стороны уже после завершения острой фазы кризиса.

От взаимных подозрений — к прагматизму

Было бы упрощением утверждать, что война одномоментно сняла все противоречия между Азербайджаном и Ираном. География никуда не исчезает, как не исчезают различия во внешнеполитических связях, подходах к региональной безопасности и оценках отдельных процессов на Южном Кавказе.

Однако именно география заставляет обе стороны искать устойчивую модель сосуществования.

У Азербайджана и Ирана протяженная общая граница. Их связывают Каспий, транспортные маршруты, энергетика, торговля, инфраструктурные проекты и огромный пласт человеческих, культурных и религиозных контактов. Иными словами, соседство в данном случае невозможно поставить на паузу вслед за очередным политическим разногласием.

Еще в январе, когда напряженность вокруг Ирана только нарастала, Ильхам Алиев в разговоре с Пезешкианом заявлял о готовности Азербайджана содействовать ее снижению и подчеркивал необходимость решать подобные вопросы путем переговоров и взаимопонимания. Тогда же стороны вновь определили отношения как основанные на дружбе, братстве и добрососедстве.

Спустя несколько недель эти слова пришлось проверять уже не дипломатией, а войной.

И именно здесь произошел качественно важный сдвиг: политические декларации получили материальное содержание — грузовики с продовольствием и медикаментами, открытый пограничный маршрут, транзит иностранной гуманитарной помощи, эвакуация граждан десятков государств, постоянные телефонные контакты президентов.

Поэтому нынешнее признание Пезешкианом роли Азербайджана имеет значение, выходящее за рамки благодарности за отдельные поставки.

Почему это важно для самого Азербайджана

Поддержка Ирана не противоречила национальным интересам Азербайджана. Скорее наоборот.

Большая война непосредственно у южных границ страны сама по себе является угрозой — независимо от отношения Баку к тем или иным участникам конфликта. Она несет риски нарушения торговли и транспортных коммуникаций, движения беженцев, проникновения вооруженных групп, ударов по приграничной инфраструктуре и втягивания соседей в противостояние.

События вокруг Нахчывана наглядно продемонстрировали, насколько быстро последствия большой ближневосточной войны способны выйти за пределы первоначального театра военных действий.

Поэтому заинтересованность Азербайджана в стабильном Иране не является вопросом политической сентиментальности. Это элемент собственной национальной безопасности.

Но справедливо и обратное. Для Тегерана события последних месяцев стали возможностью увидеть северного соседа не через традиционную призму подозрений и отношений Азербайджана с третьими странами, а через конкретные действия самого Баку.

В момент, когда Иран оказался под сильнейшим внешним давлением, Азербайджан не позволил использовать свою территорию как дополнительный источник давления на соседа, а задействовал ее как гуманитарный и транспортный маршрут.

Именно подобные эпизоды способны менять отношения гораздо сильнее, чем десятки дипломатических деклараций.

Политический капитал после войны

После прекращения боевых действий интенсивность контактов не снизилась.

В апреле, мае и июне президенты продолжили телефонные переговоры, обсуждая как ситуацию вокруг Ирана, так и двустороннее сотрудничество. В июне Пезешкиан в поздравлении по случаю Дня независимости Азербайджана писал об общности истории, цивилизации, культуры, религии и языка двух народов и отмечал динамичное развитие отношений.

24 июня Ильхам Алиев, принимая иранскую парламентскую делегацию, вновь подчеркнул, что в период войны азербайджанский народ и государство находились рядом с иранским народом и государством. В качестве свидетельства этой солидарности он назвал телефонные разговоры с Пезешкианом, контакты на различных уровнях и другие формы поддержки.

Таким образом, пережитый кризис постепенно превращается в политический капитал двусторонних отношений.

Для Баку и Тегерана сейчас появляется возможность построить отношения на более прагматичной основе: не пытаться изображать отсутствие разногласий, а создать механизмы, которые позволят этим разногласиям не разрушать сотрудничество в сферах, где интересы объективно совпадают.

Это касается транспорта, торговли, энергетики, пограничной инфраструктуры, Каспия и региональной безопасности.

И, пожалуй, главное изменение заключается именно в этом. Азербайджан и Иран получили опыт прохождения через чрезвычайно тяжелый кризис, во время которого политические противоречия не уничтожили способность взаимодействовать.

Для двух соседних стран это гораздо важнее любых заверений в дружбе.

Географию невозможно изменить. Но можно изменить качество отношений между государствами, которым этой географией предписано оставаться соседями.

Недавняя война показала, что Баку и Тегеран, несмотря на весь накопленный груз сложностей, способны действовать именно исходя из этой реальности. Азербайджан поддержал Иран тогда, когда эта поддержка была нужна не на уровне дипломатического протокола, а в самом буквальном смысле — продовольствием, лекарствами, транспортными маршрутами и гуманитарными коридорами.

Сегодня об этом говорит уже сам Тегеран.

И если этот опыт удастся перенести из чрезвычайных обстоятельств в повседневную политику, именно он может стать гораздо более прочной основой азербайджано-иранских отношений, чем попытки очередной раз начать их с чистого листа.

• Нетаньяху намерен отвергнуть требование США о выводе войск из Газы
• Хикмет Гаджиев провел в Шуше встречи с представителями Сирии, Казахстана и Узбекистана
• Германия и Азербайджан создают Экономический совет