Кто «украл» дождь, или Почему теория климатического оружия трещит по швам – РАЗЪЯСНЕНИЕ ЭКОЛОГА

Весной 2026 года на Ближнем Востоке, прежде всего в Иране и Ираке, произошел резкий погодный перелом: после многолетней засухи регион накрыли обильные осадки, местами в конце апреля выпал снег, температура снизилась, а пересохшие реки и озера начали наполняться водой.

В Мосуле зафиксирован стремительный подъем уровня Тигра, в провинции Дияла пустынные территории начали зеленеть, а плотина Дарбандихан впервые за годы достигла полной, 100-процентной, заполненности, что вынудило открыть шлюзы.

В Иране озеро Урмия, долгое время находившееся на грани исчезновения, подняло уровень воды на 68–120 см всего за несколько месяцев, частично восстановив свою акваторию и признаки экосистемы.

Эти изменения вызвали широкий общественный резонанс. В медиа и соцсетях Ирана, Ирака, Сирии и Турции, а также в заявлениях официальных аккаунтов происходящее напрямую связывают с военными событиями февраля–апреля 2026 года.

Иран нанес серию ракетно-дроновых ударов по объектам в странах Персидского залива, в первую очередь по территории ОАЭ. В распространенной версии ключевой целью стал так называемый «центр облачного засевания и климатического воздействия» — структура, которая, по этим утверждениям, не только занималась исследованиями, но и использовалась для управления погодой в интересах так называемого «перераспределения облаков».

Сразу после удара, как утверждается, ситуация изменилась почти мгновенно: уже в течение недели засуха сменилась обильными осадками, местами перешедшими в наводнения, а температура воздуха в ряде районов снизилась примерно на пять градусов.

Эта версия опирается на более широкую теорию о том, что климатическая инженерия в регионе ведется с 1990-х годов при участии ОАЭ. В ней фигурируют как химические методы — с использованием соединений вроде йодида серебра, оксида алюминия и перхлората калия, — так и технологии, аналогичные HAARP, якобы способные влиять на ветровые потоки и препятствовать формированию облаков над Ираном и Ираком.

При этом обращают внимание на примечательное совпадение: обострение водного дефицита в регионе 10–15 лет назад по времени совпало с активным развитием в ОАЭ проектов, связанных с воздействием на облака и осадки.

В этом контексте нередко вспоминают и заявление Махмуда Ахмадинежада, сделанное им еще в 2011 году: «Они крадут наш дождь». Тогда эти слова воспринимались скорее как политическая риторика, однако сегодня сторонники подобных теорий считают их едва ли не предвосхищением происходящего.

Дополнительный импульс обсуждению придают и медийные сюжеты. В частности, часто упоминается интервью Такера Карлсона с активистом Дэном Уигингтоном, которого представляют как бывшего сотрудника ЦРУ. Так вот, Уигингтон утверждает, что существуют масштабные программы геоинженерии и так называемых chemtrails — распыления веществ с самолетов для управления солнечной радиацией и погодными процессами.

В подтверждение он ссылается на исторический пример — операцию Operation Popeye в 1960–1970-х годах, в рамках которой, как известно, применялся йодид серебра для искусственного усиления осадков в военных целях во Вьетнаме.

Однако независимые и научные источники дают иную картину. Иран действительно нанес удары по ОАЭ, но подтвержденные цели включали дата-центры, энергетическую инфраструктуру, порты, телекоммуникации и военные базы.

Повреждения, по имеющимся данным, затронули системы связи, радиолокационные станции и радарные купола. Однако ни Reuters, ни The New York Times, ни другие независимые источники не подтверждают, что удары целенаправленно пришлись именно по метеорологическому центру.

При этом сама программа cloud seeding в ОАЭ существует с конца 1990-х годов, реализуется открыто и направлена на локальное увеличение осадков в целях водной безопасности. Ее возможности остаются ограниченными, а сценарии масштабного «перехвата дождя» на сотни километров не находят подтверждения в научном сообществе. Аналогично, установка HAARP не обладает инструментами для управления региональной погодой.

Весенние дожди 2026 года действительно принесли долгожданное облегчение после затяжной засухи, однако не отменили долгосрочных климатических тенденций. Совпадение по времени между ударами Ирана и улучшением погодных условий не означает прямой причинно-следственной связи.

На этом фоне теории о «климатическом оружии» активно циркулируют в условиях геополитического напряжения, подпитывая информационное противостояние, но остаются на уровне предположений без убедительной доказательной базы. Ситуация лишь подчеркивает необходимость четко отделять факты от интерпретаций, особенно когда речь идет о сложном пересечении климата, технологий и политики.

В долгосрочной перспективе решение водных проблем региона лежит не в разрушении инфраструктуры и не в конспирологических объяснениях, а в устойчивом управлении ресурсами, международном взаимодействии и адаптации к реальным климатическим изменениям. Пока же необычно холодная и влажная весна остается одновременно источником надежд — и поводом для новых, далеко не всегда научных, теорий.

Чтобы разобраться в реальных причинах происходящего и прояснить ряд распространенных теорий, Vesti.az обратился с рядом вопросов к доктору экологических наук Чингизу Исмаилову.

- Весной 2026 года в Иране и Ираке прошли обильные дожди, похолодало, наполнились Тигр и Евфрат, вырос уровень озера Урмия. На фоне длительной засухи и потепления в регионе — это аномалия или проявление естественной климатической изменчивости?

- Прежде всего, климатические изменения во многом связаны с солнечной активностью. Ее усиление приводит к увеличению радиационного потока, достигающего поверхности Земли, влияет на температуру суши и океанов и, как следствие, на атмосферные процессы, вызывая климатические сдвиги. Изменение режима осадков и учащение природных катастроф — все это отражение динамики естественных процессов.

Ключевой момент заключается в том, что наше понимание физики климата все еще далеко от полного. Да, у нас есть значительный объем знаний, однако многие атмосферные и климатические явления остаются недостаточно изученными. Даже современная наука, включая физику атмосферы, не всегда способна дать исчерпывающее объяснение происходящему.

Именно поэтому при отсутствии глубинных и комплексных знаний мы нередко вынуждены ограничиваться гипотезами, а не строгими научными выводами.

На региональном уровне колебания температуры и осадков могут быть весьма существенными. Они могут отражать как естественную климатическую изменчивость, так и временные отклонения от общей тенденции.

- В иранских и иракских источниках обсуждают версию, что обильные осадки весной 2026 года стали следствием ударов Ирана по объектам в ОАЭ, включая «центр облачного засевания». Насколько научно обосновано предположение, что уничтожение такого объекта могло изменить погодные процессы в соседних странах?

- Человек действительно способен в определенной степени воздействовать на атмосферные процессы: корректировать направление движения облаков, вызывать искусственные осадки. Однако формировать такие крупномасштабные явления, как циклоны и антициклоны, современная наука не позволяет.

Если говорить о влиянии человека в планетарном масштабе, то оно остается ограниченным. Основная масса облаков сосредоточена в тропосфере, верхняя граница которой проходит примерно на уровне 15 км. Да, отдельные кучевые облака могут подниматься значительно выше — вплоть до 50 км, — но это скорее исключение. При этом пассажирская авиация работает в диапазоне 8–12 км, а военная — порядка 15–16 км, то есть в пределах той же тропосферы.

Отсюда следует, что деятельность авиации, как и пожары, в том числе возникающие в ходе военных действий, не играет решающей роли в глобальных климатических изменениях. На региональном уровне такие факторы могут влиять на осадки и температурные колебания, но их воздействие не выходит на планетарный уровень.

Таким образом, влияние человека на климат в глобальном масштабе пока не является определяющим, и, по всей вероятности, в обозримые столетия ситуация кардинально не изменится, несмотря на технологическое развитие.

- Могут ли программы засеивания облаков в ОАЭ, действующие с конца 1990-х и основанные на применении йодида серебра и других реагентов, чисто теоретически «перехватывать» осадки у соседних стран на расстоянии сотен километров? Каковы физические и атмосферные ограничения современных технологий модификации погоды?

- Тепло, отражаясь от поверхности суши и океана, нагревает атмосферу, формируя восходящие воздушные потоки. Вода испаряется, поднимается вверх и образует облака. Условную толщину атмосферы принимают около 120 км, однако дождевые облака в основном располагаются на высоте 3–8 км, иногда опускаясь до 500–1000 метров.

Чтобы водяной пар, сосредоточенный в облаках, превратился в осадки, необходимы микроскопические ядра конденсации — пылевые частицы, вокруг которых влага сгущается, утяжеляется и выпадает в виде дождя. На этом принципе основаны технологии искусственного вызывания осадков: в насыщенные влагой облака распыляют ультрамелкие частицы, например алюминиевую пыль, стимулируя процесс конденсации.

В глобальном измерении решающую роль играют мощные природные процессы, сила которых во много раз превосходит любые технологические возможности человека.

- В теориях о «воровстве дождя» часто упоминают HAARP-подобные технологии, оксид алюминия, перхлорат калия и воздействие на ветровые потоки. Насколько реально с помощью таких инструментов контролировать погоду в масштабах целого региона? Есть ли у современной науки подтверждения подобного воздействия?

- Роль человека в формировании глобальных природных процессов по-прежнему не является определяющей и, по всей вероятности, в ближайшие столетия таковой не станет, несмотря на технологический прогресс. Атмосфера остается крайне сложной системой: многие протекающие в ней процессы даже современная наука, включая физику атмосферы, пока не способна убедительно объяснить. Из-за нехватки фундаментальных и всесторонних знаний мы нередко вынуждены ограничиваться гипотезами, не имея возможности дать исчерпывающее научное обоснование.

Безусловно, влияние человека существует, но оно носит локальный, максимум региональный характер. На планетарном уровне человечество не в состоянии управлять ни атмосферными процессами, ни движением литосферных плит, ни океаническими явлениями. Мы не способны предотвратить землетрясения, цунами или извержения вулканов.

Даже такие масштабные катастрофы, как пожары на нефтяных месторождениях в ходе войн, не приводят к глобальным климатическим изменениям. Разливы нефти при крушении танкеров могут наносить серьезный ущерб на сотни километров акватории, но в масштабах мирового океана их воздействие остается ограниченным. Человек способен уничтожать отдельные виды, однако более 90% биомассы планеты сосредоточено в океане, и повлиять на нее в целом мы не в силах.

• ЕС рассматривает вариант предоставления Украине “символического членства”
• The National Interest: Азербайджан становится ключевым игроком на фоне кризиса в Ормузе