Тюркская идентичность в тени политического ислама: как меняется наследие Ататюрка – ТОЧКА ЗРЕНИЯ

В последние дни отношения между Баку и Анкарой переживают не лучшие времена. Формальным поводом для определенных трений стали тесные отношения Азербайджана с Израилем и история с хиджабом в азербайджанских школах. Но за этими лежащими на поверхности темами стоят более глубокие вопросы, чем просто разногласия между братскими странами.

Чтобы разобраться в них, следует рассмотреть внутриполитические процессы и перемены, которые происходят в самой Турции на протяжении последних двух десятилетий.

После распада Османской империи основатель нынешней Турции Мустафа Кемаль Ататюрк, который отошел от прежних форм управления, начал строить республику на новых основаниях. Светскость стала одним из её главных принципов: религия сохраняла своё место в жизни общества, но не должна была определять устройство государства. И этот принцип закреплён во второй статье Конституции, провозглашающей Турцию демократическим, светским и правовым государством.

Тем не менее на протяжении многих десятилетий наследие Ататюрка оспаривали политические силы, выступавшие за усиление роли ислама.

Одной из ведущих сил стало движение «Национальное видение», основателем которого являлся бывший премьер-министр Турции Неджметтин Эрбакан. Оно было создано в конце 1960-х годов как альтернатива западной модели развития и светскому национализму в Турции. На политический ислам в регионе повлияли и египетские «Братья-мусульмане», стремившиеся превратить ислам в основу государственного управления.

Эрбакан стал наставником целого поколения турецких исламистов, в том числе нынешнего президента Реджепа Тайипа Эрдогана. Созданная в 2001 году Партия справедливости и развития (АКР) пришла к власти уже в следующем году.

Первоначальный успех партии объяснялся не только религиозными настроениями. Общество с новой правящей партией связывало надежды на решение экономических кризисов и воцарение политической стабильности, а АКР обещала развитие и представляла интересы консервативных слоёв населения. Но постепенно стало очевидно, что меняется не просто правительство: религиозно-консервативная повестка всё активнее влияет на государственную политику.

Для укрепления власти нужны не только голоса избирателей, но и влияние на государственные институты. И в Турции важную роль в этом процессе играли религиозные общины. Они создавали образовательные структуры, объединяли сторонников и помогали своим представителям продвигаться по карьерной лестнице.

Но когда такие сети проникают в государственный аппарат и начинают действовать в собственных интересах, возникает опасность появления «государства внутри государства».

Особую роль в этом процессе сыграл нурсизм — религиозное течение, последователи которого опираются на учение исламского богослова Саида Нурси.

Со временем внутри этого движения возникли разные общины, стремившиеся укрепить влияние через образование, общественные связи и воспитание новых поколений. Одним из наиболее известных ответвлений стало движение Фетхуллаха Гюлена.

В этом контексте история отношений АКР с движением Фетхуллаха Гюлена FETÖ является довольно показательной. Когда-то эти две силы были союзниками, но борьба за власть разделила их на два противоборствующих лагеря.

Пик противостояния был достигнут после неудачной попытки переворота в 2016 году. Турецкие власти объявили движение Гюлена террористической организацией FETÖ и начали преследовать его сторонников.

То есть данный конфликт продемонстрировал, насколько опасен симбиоз религиозных сетей с государственными структурами. Однако устранение одного центра влияния ещё не означает исчезновения самой системы, в которой религиозные общины играют заметную политическую роль. Идея религиозного доминирования продолжала жить и вносить свои коррективы в общественно-политическую жизнь страны.

Особенно наглядно эти перемены проявились в сфере образования. Достаточно взглянуть на статистику. Если в начале 2000-х годов в Турции было немногим более 400 школ имам-хатибов, где учились около 48 тысяч детей, то к 2012–2013 учебному году число таких заведений выросло примерно до 700, а количество учащихся приблизилось к 300 тысячам. А в 2024–2025 учебном году число школ превысило 1700, а число учеников приблизилось к полумиллиону. Как видим, контраст разительный. Турецкое общество постепенно отдалялось от самой сути светскости.

Разумеется, само по себе религиозное образование не противоречит светскому устройству и не входит с этим правилом в какие-то эксцессы. Проблема возникает тогда, когда между двумя направлениями — светскостью и религией — ставится знак «<» в пользу одного. Проще говоря, в рассматриваемом случае религиозная ветвь получает особую государственную поддержку, в то время как возможности выбора светского образования сокращаются.

В этом случае меняется не только школьная система, но и представление о том, какие ценности государство считает предпочтительными. А школа, как известно, формирует мировоззрение будущих поколений.

Другой важный элемент перемен — Управление по делам религии, или Диянет, созданное в 1924 году. Изначально оно регулировало религиозную сферу в рамках светской республики. Но с приходом к власти АКР влияние этой структуры заметно выросло: ведомство занимается не только религиозными вопросами, но и темами семьи, воспитания и общественной морали. Получается парадокс: институт, созданный в рамках светской модели, сам становится проводником религиозно-консервативных взглядов.

Символом перемен также стало превращение музея Айя-София в мечеть в 2020 году. Это решение укрепило позиции Эрдогана среди консервативного электората и подчеркнуло его стремление опираться на османское наследие и исламскую символику.

Так проявляется неоосманизм — стремление подчеркнуть историческое наследие Османской империи и особую роль современной Турции в регионах, некогда входивших в её состав.

Сегодня в сочетании с политическим исламом неоосманская риторика формирует образ Турции как центра притяжения для более широкого исламского мира.

Да, внутри страны такой курс помогает власти укреплять поддержку консервативного электората, но одновременно углубляет общественный раскол.

АКР выдвигает на первый план свой основной электорат — религиозно-консервативные слои населения, предоставляя им особые преимущества. Их представляют как «национальный, религиозный народ». Одновременно светские граждане в логике политических исламистов оказываются в категории «чужих» и объявляются группами, находящимися под иностранным влиянием.

Власть стремится сохранять контроль над обществом, используя поляризацию и противостояние. Особенно отчётливо глубокий раскол турецкого общества проявляется во время избирательных кампаний. Так выглядит печальная картина, созданная адептами нурсистско-исламского течения.

Тем временем последствия происходящего могут затронуть и весь тюркский мир. Тюркские государства укрепляют связи на основе общей истории, языка и культуры. Но усиление религиозной составляющей в политике Анкары ставит вопрос: не окажется ли тюркская идентичность в тени идеологии, которая стремится объединять народы прежде всего по религиозному признаку?

Да, ислам занимает важное место в истории тюркских народов, но их идентичность не должна поглощаться религией. Её основа — общие языковые, культурные и исторические корни, а также право каждого народа самостоятельно определять своё будущее.

В данной ситуации существует риск нарушения баланса между национальной и религиозной идентичностью. Если политический ислам и неоосманские амбиции начинают преобладать над общими тюркскими интересами, самостоятельность отдельных государств может отойти на второй план.

Стоит отметить еще один нюанс. Во внешней политике Турции общетюркская идентичность нередко отходит на второй план перед религиозным подходом, основанным на идеологии «Братьев-мусульман». Это, в свою очередь, ослабляет позиции тюркских государств в отношениях с такими геополитическими игроками, как Запад, Россия и Китай.

Именно поэтому в последнее время тюркские государства, сталкивающиеся с этим вызовом, вынуждены всё осторожнее и с большей дистанцией выстраивать отношения с Турцией.

• Турция и Израиль: между популизмом и реальностью – МНЕНИЕ
• Германия у опасной черты: крайне правые рвутся к власти -ТОЧКА ЗРЕНИЯ
• Инвестиционный форум в Баку: Азербайджан превращает географию в капитал - ОБЗОР