«У меня спрашивали: «Как вам, русской, живется в Азербайджане?»»

15:30 04 Декабря 2016
«У меня спрашивали: «Как вам, русской, живется в Азербайджане?»»
31246

Vesti.Az продолжает рубрику «Мои года – мое богатство». Главное преимущество преклонного возраста – это мудрость и приобретенный опыт, которые позволяют по-другому смотреть на мир. Эти люди многое готовы рассказать читателям. Итак, мы представляем нашего следующего гостя – Народную артистку Азербайджана, актрису Азербайджанского государственного Русского драматического театра имени Самеда Вургуна Александру Никушину, которая в этом году отмечает 40-летие пребывания на театральной сцене.

- Вот уже 40 лет, как Вы на сцене. Интересно узнать, с чего все начиналось?

-Я родилась в театральной семье: моя мама – актриса театра оперетты, папа работал в Азербайджанском государственном Русском драматическом театре, и моей жизненной целью являлось достойное продолжение нашей фамилии. Сколько себя помню, всегда знала, что стану драматической актрисой, а, потеряв отца в тринадцать лет, дала себе слово: буду работать в этом театре и постараюсь, чтобы его фамилия надолго оставалась в афишах. Так, в 1976 году я окончила Ростовское театральное училище, а по возвращению в родной Баку была принята в труппу Русского драмтеатра.

- Можно смело сказать, что Вы практически выросли в театре. А Ваши сыновья? Один из Ваших сыновей – Теймур Рагимов пошел по Вашим стопам, тоже связал свою жизнь с театром…

- Все, что происходило в моей жизни так или иначе было связано с театром. Дети мои тоже связаны с театром. Старший сын Теймур Рагимов окончил Азербайджанский государственный университет культуры и искусств, учился в классе у Вагифа Гасанова, за что я ему благодарна, он многое дал Тиме. Сейчас сын работает актером в Русском драмтеатре. А младший сын Иса Рагимов закончил режиссуру у Азер Паши Немата, но он избрал другой путь. Иса увлекся КВН-ом, сейчас он живет в Москве, является фронтменом команды КВН «Сборная Баку».

Дети – это мое настоящее богатство. Все со временем пройдет, но они навеки останутся моими сыновьями. Для меня важно занимать какое-то маленькое место в их жизни и наблюдать за их ростом, успехами. Где надо, я им помогу, но я никогда их не нагружаю собой, своими проблемами. Я приму любой выбор своих детей. В свое время моя мама с уважением отнеслась к моему выбору, и это генетически перешло ко мне. Но я ни в коем случае не навязываю им свои ценности. У них своя жизнь, своя дорога.

- Приходилось ли Вам выступать в одном спектакле со своим сыном?

- У меня была одна небольшая работа с ним в театре, но это был минутный эпизод. Для меня, конечно, было бы интересно сыграть с ним в одном спектакле. Я всегда говорю, что мне нравится работать с актерами, у которых есть свои взгляды и свое видение. Если они совпадают с видениями режиссера – это всегда удача, а если нет – то получается некое соревнование: кто кого победит. А с Тимой я бы очень хотела сыграть. Особенно "Привидение" Ибсена. Это так и осталось моей мечтой. Наши встречи на сценической площадке редки, но, может, это и хорошо, с одной стороны, ибо волей-неволей контролировала бы его как мама. Мы принимаем жизнь, как она есть, со всеми ее реалиями. Нам вполне достаточно домашнего общения. Теймур не закрытый человек. Бывают даже минуты, когда он со мной предельно откровенен. И я это очень ценю.

- Несомненно, за 40 лет пребывания на сцене у Вас были гастроли…

- Да, но, к сожалению, эти гастроли стали не очень частыми, в связи с определенными событиями, в частности и развалом Советского Союза.

- Но все же, какие впечатления они оставили…

- Как-то нас пригласили на фестиваль русской пьесы в Ярославль. Мы повезли туда «Волки и овцы» Островского. В фестивале принимали участие огромное количество замечательных театров. Я как-то выразила свое восхищение Московскому театру Наций, и капельдинерша Ярославского театра повернулась и сказала мне: «Ну, не надо. Вы тоже не затерялись». Капельдинерши всегда все знают и видят реакцию зрителя. Реакция зрителя действительно была потрясающая, потому что нам в финале кричали «Браво!». Может быть, для многих это было неожиданностью в силу существующих стереотипов. Мне было обидно, что удивление вызвала чистая русская речь. Для них это было неожиданностью. Но, видимо, годы берут свое, мы давно живем в разных странах, но наш театр всегда славился грамотностью русского языка. И для меня очень важно, что дирекция театра в лице Адалята Гаджиева четко понимает, что над речью надо работать, и я преподаю нашим актерам технику речи. Для меня это очень важная миссия, потому что мне абсолютно небезразлично, кому я оставлю театр.

Есть замечательное высказывание: «Живи как в последний день, и мечтай, как будто вся жизнь впереди». Вторая часть этой фразы связана с моими детьми, а «живи, как в последний день» - с творчеством. Свой каждый спектакль я играю, как в последний раз. Может быть, мной движет страх того, что я стану неинтересна, перестану быть мобильной актрисой, что я иссякну, и если я почувствую, что мне нечего сказать со сцены, я уйду.

- Помните, когда и как получили звание Народной артистки? Ведь удостоиться звания - непередаваемое чувство радости для каждого творческого человека…

- Я получила звание Народной артистки Азербайджана по случаю 90-летия нашего театра. Если вам какой-либо актер скажет, что ему совершенно безразлично, дадут ли ему звание или нет, не верьте ему. Каждый актер хочет получить заслуженное звание, потому что это оценка государством твоего труда. Я боялась в это поверить, боялась спугнуть удачу. Когда директор театра Адалят Гаджиев сообщил мне: «Я тебя поздравляю. Мне позвонил замминистра Адалят Велиев и сказал: «Наша Никушина получила звание». Вот слово «наша» - это дорогого стоило. У меня, естественно, отнялись ноги, я села на стул, долго приходила в себя. Но опять-таки, что меня потрясло – так это реакция моих детей. Тима был в театре, я постучала в его гримерку, молча стояла и смотрела на него. Он понял по моим глазам, что да, это случилось. Он радостно кричал, поздравлял. А когда я пришла домой, мне дверь открыл мой младший сын, и, узнав об этом, он встал передо мной на колени и поцеловал руки. Что может быть этого важнее?

Распоряжение о присвоении звания было подписано от 20 декабря, в день 90-летия театра, а 21 числа у нас был большой праздник, посвященный нашему юбилею. И когда министр культуры и туризма Абульфас Гараев вышел на сцену и громогласно зачитал это распоряжение, вы не представляете, в каком состоянии я была. Больше всех ликовала молодежь, потому что они меня в театре называют «мамой». Кстати, отмечу еще, что звание Заслуженной артистки Азербайджана мне присвоил Гейдар Алиев в 2000 году, а спустя 10 лет Ильхам Алиев дал звание Народной артистки. И я Абульфасу Гараеву сказала: «У меня есть два автографа, это дорогого стоит».

Второе такое потрясение я испытала, когда в 2014 году мне президент подарил квартиру. Мои сыновья и я долго не могли поверить этому счастью. Я была рада, что труд мой был оценен и вознагражден.

После праздника наступает время, когда нужно продолжать трудиться. Ты понимаешь, что ты уже не имеешь права ниже опускать планку. Если можешь, поднимай вверх или же ты остаешься на этом уровне. Я всегда говорила, что свои неудачи и недостатки я знаю лучше других. Для меня мои победы и удачи – это сугубо личное, далеко запрятанное.

- В репертуаре каждой актрисы есть нелюбимые роли, и Вы, наверное, в этом плане не исключение.

- Да, безусловно, были роли, к которым моя душа не лежала. Были спектакли, в которых, как я считала, могла сыграть другую, а не данную мне роль. «Меня зовут тогда, когда- либо никто не хочет, или никто не может» - моя любимая фраза, сопровождающая весь мой творческий путь. Я дошла до сегодняшнего результата, пройдя огромное количество нелюбимых ролей.

- Но Вы ведь справлялись…

- Я справлялась. Вот в этом и был профессионализм. Я всегда вспоминала слова своего замечательного педагога Михаила Михайловича Ваховского в Ростовском училище искусств, где я у него училась. Он мне говорил: «Саша, ты будешь играть не то, что ты хочешь, а то, что тебе дадут». За время учебы я переиграла огромное количество нежелательных ролей. Он говорил: «Ты будешь их играть!". Таким образом он вытаскивал из меня то нутро, которое не было использовано и не было мною изучено.Он открывал мне меня саму. И, когда мы выпустили четыре спектакля, на экзамене присутствовали, как мы их называем, купцы со всех театров. И были очень заманчивые предложения. Я, в какой-то степени, была растеряна! Но все знали, что я возвращаюсь в Баку в тот театр, где в свое время работал мой отец. Потому что когда-то на могиле своего отца я дала себе клятву, что вернусь в этот театр, и его фамилия снова появится на афишах.

- И Вы это сделали. К тому же, Вы преуспели в театре…

- Вне театра я бы не смогла существовать, я была бы другой. Может быть, моя карьера была бы более успешной, может, стала бы журналисткой, или преуспела бы в литературе, потому что я рано начала писать стихи, многие наши спектакли идут с моими стихами. Но благодаря театру ты каждый день открываешь что-то новое в себе, в людях. Тут другое настроение, другие эмоции. Знаете, это как донор: чем больше он отдает крови, тем больше крови у него появляется. Вот мы доноры. Мы получаем обратную реакцию зрительного зала. Иногда тишина в зрительном зале гораздо больше значит, чем гром аплодисментов. Но и в пустом зале ужасно играть. А это сейчас большая проблема, так как произошел отток зрителей. Кризис - кризисом, а искусство должно оставаться живым. Надо способствовать возвращению зрителя в театр, причем качественно. Я не позволяла себе сыграть какой-либо спектакль, спустя рукава, в зависимости от количества зрителей в зале. Я считаю, что это не столько нечестно по отношению к зрителю, это оскорбительно по отношению к моей профессии. Я всегда это делаю с большой отдачей. Это благодаря генам, профессионализму, любви и уважении к своей профессии.

- Что Вы помните из своего советского прошлого?

-Я хорошо помню тот период, когда произошел развал Советского Союза, и очень многие политики кричали, что все прожитые годы были зря. Вдруг моей маме, человеку, родившемуся в 1912 году и всю свою жизнь прожившему в Азербайджане, объявляют, что не было ее жизни.

Мама моя закрылась, она не смотрела телевизор, ее силы иссякли. Когда Гейдар Алиевич стал президентом, его первой речью было то, что нельзя все зачеркивать. Он не отрекся от того, что был Первым секретарем ЦК КП Азербайджана, не отрекся ни от одного своего слова и поступка. Тем самым Гейдар Алиев дал надежду тем людям, которые прожили с ним этот период в этой стране. И моя мама стала возвращаться к жизни. И именно этим людям я посвятила свой последний спектакль «Халам бунду». Это те люди, которые прошли войну, которые сохранили свое духовное богатство, несмотря на смену власти. Я могу откровенно сказать, что я не кидала и не сжигала свой партийный билет, он у меня дома. Я не отрекаюсь от своего прошлого. И сейчас, наблюдая за сегодняшними реалиями жизни, я понимаю, что это было не самое плохое время. Да, сейчас много свобод, возможностей, но и проблем хватает.

Несколько лет назад я принимала участие на одном форуме в Москве, где были также участники из бывших Советских Республик. Каждый из них сетовал на плохое положение внутри их стран, я просто стояла и с удивлением на них смотрела. А когда у меня спрашивали: «Как вам, русской, живется в Азербайджане?», я отвечала: «Замечательно!». Когда там наградили каким-то орденом директора единственной в Армении русской школы, я сказала вслух: «Ну, тогда в Азербайджане надо наградить всех директоров». Это услышал один очень представительный человек, который сидел рядом со мной. Как оказалось, это был князь Романов, приехавший из Франции. Он сказал: «А дама права».

Я сказала участникам, что если я выйду и расскажу, как у нас хорошо обстоят дела в Азербайджане (у нас говорят на русском языке, действуют русские школы, Русский драмтеатр, дают звания русским деятелям), это сочтут за агитацию, пропаганду. Потом на кофе-брейке ко мне подходили журналисты и спрашивали: «А почему Вы не вышли на сцену и не рассказали об этом?» Я ответила им: «Вы знаете, говорить голодным людям, что у меня в холодильнике торт стоит…». «Да-да, все понятно», - отвечали они.

Я это все к тому, что у нас в стране мудрое руководство. Я всегда уважала культуру другого народа. И говорю сейчас не только про Азербайджан. Баку - город, которому я никогда не изменю. Я русская, мама - украинка, а мои дети – азербайджанцы. Это мой генетический код. Я хочу, чтобы так же было и у моих детей. Мои дети – ребята с открытой душой, и при этом, они гордые. И мне это нравится, потому что гордость – это очень дорогая штука, но она нужна. Если теряешь гордость, то уже ничто не спасет. Если человек сам себя потерял, то ему надо либо возрождаться, либо что-то менять в своей жизни. В свое время я это сделала, и поняла, что у меня начался новый другой этап в жизни. И мне моя жизнь на этом этапе нравится.

- Каковы планы? Работаете ли сейчас над новой премьерой?

- Так получается, что премьеры моих спектаклей бывают с трехгодичным перерывом. В 2010 году - «Волки и овцы», в 2013 году - «Детектор лжи», и вот недавно «Халам бунду». У меня есть планы, есть даже очень заманчивые предложения за пределами театра, но я еще на них не решилась. Для меня площадка не столь важна, мне важно то, будет ли мне что сказать. Если я пойму, что я хочу сказать, то я сделаю эту работу. Если нет, то пусть это останется еще одной несыгранной ролью. У меня немало несыгранных ролей. Это меня не убивает. Как говорится, «что нас не убивает, то делает нас сильней». Мои несыгранные роли сделали меня сильнее.

Чинара Гасанова
Чинара Гасанова

ДРУГИЕ НОВОСТИ РАЗДЕЛА