Год испытаний для Мерца: Германия голосует против политического центра - МНЕНИЕ

Пять выборов, один тревожный вывод

В Рейнланд-Пфальце ХДС впервые за 35 лет стала сильнейшей партией, набрав 31 процент. СДПГ потеряла 9,8 пункта и показала худший результат в истории земли. Одновременно АдГ поднялась с 8,3 до 19,5 процента – рекорд для западногерманских земельных выборов.

Отсюда неудобный вопрос для Мерца. Если ХДС растет, а АдГ при этом получает почти каждый пятый голос, действительно ли избиратели возвращаются к политическому центру? Или речь о перераспределении недовольства между двумя разными видами протеста?

Сентябрь дал более резкие ответы. В Саксонии-Анхальт АдГ получила 44,3 процента вторых голосов, тогда как ХДС — 24 процента. Это стало одним из самых сильных результатов АдГ на земельных выборах и показало масштаб изменения политического баланса на востоке Германии.

В Мекленбурге-Передней Померании АдГ заняла первое место с 38,2 процента, СДПГ получила 35,5 процента. ХДС впервые в своей истории не прошла в земельный парламент.

В Берлине результат оказался противоположным по направлению, но схожим по смыслу. «Левые» получили 25,7 процента и стали сильнейшей партией в столице. ХДС набрала 18,8 процента, АдГ – 16,3, СДПГ упала до 12,1 процента. «Левые» более чем удвоили результат предыдущих выборов, тогда как АдГ заметно усилилась даже в традиционно либеральном городе.

Одной формулы «Германия движется вправо» для объяснения всего этого недостаточно. Берлин показывает другое направление. Но общий вывод тот же: традиционный центр теряет пространство.

Обещание Мерца, которое не сбылось

Для ХДС и лично для Мерца год оказался особенно болезненным и особенно показательным. Еще в 2018 году, баллотируясь на пост председателя партии, Мерц написал в X (Twitter): «Мы снова можем получить до 40 процентов и сократить АдГ вдвое. Это возможно». Это был не просто лозунг. Это была программа: вернуть правых избирателей в ХДС, оставив АдГ без электоральной базы.

Результаты 2026 года показали, что произошло обратное. АдГ не сократилась вдвое. Она выросла. В восточных землях партия получила от 38 до 44 процентов, на западе, в Рейнланд-Пфальце, более чем удвоила результат до 19,5 процента. ХДС при этом говорила жестче о миграции, безопасности и контроле над границами. Однако результаты выборов не показывают, что эта стратегия остановила рост АдГ хотя бы на одном из ключевых направлений.

Причина отчасти в том, что АдГ на востоке давно перестала быть просто партией протеста. Для многих избирателей она стала прямым инструментом давления на федеральную власть. Сюда накладывается исторический опыт бывшей ГДР, более низкий уровень доходов и устойчивое ощущение, что восток страны остается на периферии политических решений, которые принимаются на западе.

В этой ситуации ХДС попала в классическую ловушку конкуренции с радикальной партией. Смягчишь риторику – рискуешь потерять часть консервативных избирателей. Ужесточишь – АдГ все равно предложит более резкую позицию и выставит ХДС недостаточно решительной. Партия протеста выигрывает в обоих случаях: либо сохраняет монополию на недовольство, либо обвиняет конкурентов в том, что те копируют ее повестку.

После сентябрьских выборов Мерц публично назвал результат ХДС в Мекленбурге-Передней Померании «катастрофой» и заявил о продолжении реформ. На следующий день сообщил, что в руководстве партии никто не поднимал вопрос о его политическом будущем. Обещание восьмилетней давности о том, что AfD можно сократить вдвое, в 2026 году выглядит как политическое обязательство, которое не было исполнено.

После этого у Мерца остается несколько возможных сценариев. Первый – продолжать реформы, даже если они остаются болезненными и непопулярными, одновременно пытаясь отвечать на проблемы, которые избиратель ощущает в повседневной жизни. Одна из них – высокая стоимость энергии. Первые меры уже принимаются: с октября правительство планирует снизить нагрузку на автомобилистов за счет временной скидки на бензин и дизельное топливо.

Если рейтинг канцлера и ХДС продолжит снижаться, теоретически возможен и другой вариант: Мерц может отказаться от поста председателя ХДС, сохранив канцлерство. Прецеденты совмещения этих должностей разными людьми в немецкой политике существуют. Однако такой шаг скорее изменил бы расстановку внутри партии, чем решил бы ее электоральные проблемы.

Третий сценарий – уход Мерца и с поста канцлера, и с руководства ХДС. В таком случае коалиция теоретически могла бы продолжить работу уже с новым канцлером, не доводя ситуацию до досрочных выборов.

Пока Мерц дал понять, что намерен продолжать работу. Но после земельных выборов ослаблены не только позиции канцлера. Ослаблена сама политическая конструкция, частью которой он является. Теперь ему предстоит доказать, что непопулярные реформы способны дать результат раньше, чем избиратель окончательно потеряет терпение.

Протестный голос уходит в обе стороны

Рост АдГ – это лишь половина картины. Протестный голос в Германии уходит сразу на два фланга, хотя причины и формы разные.

На правом фланге недовольство концентрируется вокруг миграции, преступности, инфляции и ощущения, что государство утратило контроль. В восточных землях к этому добавляется историческая дистанция от федеральной власти и экономическое отставание, которое так и не было полностью преодолено после объединения.

На левом фланге другая социальная основа. Рост стоимости жилья, неравенство, слабая городская инфраструктура, условия труда, неприятие консервативного поворота в вопросах миграции и безопасности. «Левые» в Берлине воспользовались именно этим вакуумом: часть бывшего левоцентристского электората перестала видеть в СДПГ партию, способную выражать ее интересы.

Берлин и Мекленбург-Передняя Померания выглядят как противоположные случаи, но политическая механика у них похожа. Обе партии предлагают четкий конфликт, понятного противника и ощущение, что традиционные партии слишком долго уклонялись от принципиальных решений. Разница в том, на кого направлен этот протест. Для правых это мигранты, федеральная бюрократия и «зеленая» повестка. Для левых – крупный капитал, консервативные партии и высокая арендная плата. Но эмоциональная структура голосования во многом совпадает. Избиратель говорит: прежняя система не работает.

Центр слабеет

Не только фланги становятся сильнее. Слабеет сам центр.

Точнее: традиционные партии теряют способность говорить языком, убедительным для разных социальных групп одновременно. ХДС хочет быть партией порядка и экономической модернизации. СДПГ пытается оставаться защитником работающих людей и одновременно частью правительственного механизма. «Зеленые» продвигают климатическую трансформацию, но сталкиваются с недоверием из-за ее цены. Каждая из этих позиций убедительна для кого-то. Для всех сразу - уже нет.

На этом фоне партии протеста получают очевидное преимущество. Им не нужно отвечать на все вопросы. Достаточно убедительно сформулировать один конфликт и связать с ним главные страхи избирателя.

Голосование за АдГ при этом во многих регионах перестало быть социальным табу. Часть ее избирателей не разделяет каждую позицию партии — для них это способ выразить раздражение или привлечь внимание к проблемам, которые, по их ощущению, игнорируются. Но когда протестный голос превращается в устойчивую партийную поддержку, радикальная партия постепенно становится нормальным участником политической конкуренции. Именно это и есть одно из главных изменений 2026 года.

Французское предупреждение

Германии полезно смотреть на Францию не как на инструкцию, а как на предупреждение.

Там социалисты и республиканцы десятилетиями казались естественными участниками власти. Затем Эмманюэль Макрон занял пространство политического центра и создал новую конструкцию. Через несколько лет уже она начала трещать. Партийные системы, которые казались устойчивыми, оказались гораздо менее прочными, чем считали их участники.

В Германии тоже исчезают привычные электоральные сообщества. Избиратели все реже голосуют за одну партию из поколения в поколение. Парламентские большинства формируются все сложнее, а коалиции становятся все более громоздкими и конфликтными.

Ответ устоявшихся партий пока напоминает крепостную логику: укрепить внутреннюю дисциплину, обозначить границы допустимого и договориться, с кем можно сотрудничать, а с кем нельзя. Для краткосрочной защиты политической системы это может быть необходимо. Но если причины недовольства остаются без ответа, избиратели не возвращаются в центр. Они продолжают искать другие способы давления на власть.

Французский опыт показывает, что политический порядок может разрушаться не постепенно, а достаточно быстро. Партии, которые еще недавно считались незаменимыми, могут потерять свое прежнее значение за несколько электоральных циклов. Германия пока не находится в той же точке, что и Франция. Но признаки системного напряжения уже становятся слишком заметными, чтобы их игнорировать.

Вопрос после выборов

Выборный год в федеральных землях завершен. Но главный вопрос только начинается. Сколько еще Германия сможет управляться через коалиции, объединяющие партии с все более разными избирателями, если сам центр продолжит терять притягательность?

Мерц остается у власти и обещает продолжать реформы. Но его проблема уже не сводится к личному рейтингу. ХДС теряет монополию на консервативный протест. СДПГ теряет связь с частью своего прежнего электората. АдГ и «Левые» показывают, что недовольство системой может принимать противоположные формы и все равно побеждать.

2026 год показал, что Германия еще не отказалась от центра. Но центр больше не может рассчитывать на то, что избиратель придет к нему сам.