Алексей Буряченко: Коррупционные скандалы - повод для отказа в помощи Украине - ИНТЕРВЬЮ

Европейскому союзу становится сложнее согласовывать дальнейшее финансирование Украины. На фоне бюджетных ограничений и внутренних политических дискуссий правительства стран ЕС все внимательнее оценивают новые расходы. К 2027 году, сообщает Le Monde, Украине может потребоваться около 69 млрд евро дополнительной помощи, в том числе около 40 млрд евро на военные нужды.

В этих условиях все большее значение приобретает эффективность использования уже предоставленных средств. В последние месяцы украинские антикоррупционные органы сообщили о нескольких крупных расследованиях, включая дело в энергетическом секторе, связанное с государственным предприятием «Энергоатом». Антикоррупционные расследования вызывают широкий интерес как в Украине, так и за ее пределами, поскольку от их результатов зависит доверие международных партнеров.

Для европейских правительств поддержка Украины остается важным вопросом безопасности, однако одновременно возрастает запрос на прозрачность расходов и результативность антикоррупционной работы. От того, насколько убедительно Украина сможет отвечать на эти запросы, во многом зависит отношение европейской общественности и политиков к дальнейшей помощи.

О том, как внутренние процессы в Украине влияют на европейскую поддержку, какую роль сегодня играют антикоррупционные структуры и почему коррупционная повестка становится частью более широкой политической дискуссии, Vesti.az побеседовал с украинским политологом Алексеем Буряченко.

— Как меняется роль европейской поддержки Украины на фоне изменений в политике США и новых внутриполитических реалий в странах Европы?

— Прежде всего стоит отметить, что помощь Украине не только со стороны стран Запада, а в целом со стороны широкой антипутинской коалиции критически важна для противостояния российской агрессии. Особую роль здесь играет европейская поддержка.

На данный момент, когда Соединенные Штаты уже не обеспечивают прямую финансовую поддержку, а только помогают развивать отдельные направления и в рамках натовских программ разрешают покупать вооружение, роль Европы еще больше усилилась. Когда была синергетическая поддержка Украины со стороны двух крупных и ресурсных акторов — Европы, Европейского Союза и европейских стран, с одной стороны, и Соединенных Штатов Америки — с другой, эффект был наибольшим. Но на все в современном мире влияют электоральные циклы.

Это реальность, с которой мы работаем. Нравится нам это или нет. Соединенные Штаты меняют собственную политику в отношении Украины, Европы и международных институций. Меняется даже доктринальный подход. Процесс отражается и на Европе. Когда за спиной Европейского Союза стоят США, можно себе многое позволить: говорить о демократии, демократических ценностях, финансировать поддержку бизнеса, проводить мягкую миграционную политику и отстаивать собственные интересы в сфере безопасности, поддерживая Украину, потому что поддержка Европой Украины — это не благотворительность. 

Это инвестиции в собственную безопасность. Именно так это формулирует, например, председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен. Я цитирую ее, чтобы сохранить формулировку максимально точно. Европейцы осознают, что речь идет не просто о помощи Украине: если они не будут этого делать, российское гибридное влияние будет еще сильнее распространяться на европейские страны.

— Один из чиновников ЕС сравнил финансовую поддержку Украины с «поливом пустыни». Как подобный скептицизм влияет на политику ЕС в отношении Украины и европейскую безопасность?

— Внутреннее институциональное единство Европы здесь имеет большое значение. Одновременно происходит несколько процессов. Европейцы осознают роль Украины в европейской безопасности, но внутриполитические циклы отдельных европейских стран подталкивают их к более популистской риторике и изоляционистским тенденциям, которые сейчас прослеживаются в европейской политике.

Очень ярко это видно по усилению правых и ультраправых сил в Венгрии и Польше, позиций Ле Пен во Франции и «Альтернативы для Германии». О чем они говорят? О том, что действующие в Европе механизмы обеспечения внутренней безопасности не работают. Их нужно реформировать, а пока этого не произошло, нужно больше заниматься безопасностью на уровне конкретного государства. Либо создавать небольшие союзы. При этом риторика о сотрудничестве с Россией как с государством-агрессором, которая раньше была табуирована, теперь уже перестала быть табу. Особенно после встречи Трампа и Путина в Анкоридже.

Теперь отдельные европейские страны позволяют себе на уровне политической риторики говорить о необходимости договариваться с Россией, о том, что на фоне глобального энергетического кризиса и военного конфликта на Ближнем Востоке именно Российская Федерация может обеспечивать энергетическую стабильность Европы.

Цена этого понятна — поддержка Украины. Внутренняя политическая дестабилизация самого Европейского Союза так или иначе влияет на общеевропейскую риторику в вопросах поддержки Украины и ее финансирования.

— Каким образом европейские противники дальнейшего финансирования Украины используют коррупционные скандалы и соответствует ли их аргументация реальному положению дел?

— Повод не помогать Украине или помогать не в той мере, которая ей необходима, некоторые политические круги находят в публичных коррупционных скандалах.

Коррупционные скандалы есть везде. Какой уровень коррупции во Франции, Германии, Венгрии или Болгарии? Меньше, чем в Украине? Конечно, нет. Возможно, за счет большей общеинституциональной стабильности и того, что эти страны не находятся в состоянии войны, уровень коррупции там ниже. Но нужно учитывать, под каким давлением находится сейчас Украина и насколько сложна ситуация.

Возьмите любую другую страну, которая находится в состоянии войны. Финансовый акцент всегда делается на сферу безопасности и обороны. Это зарплаты военным, закупка вооружения. Сейчас это половина бюджета Украины. Это огромная сумма. И, конечно, коррупционные скандалы будут возникать.

Не только в Украине — в любой другой стране. Это не исключает того, что Украина должна намного лучше бороться с коррупцией, чем сейчас. Но мой основной тезис заключается в том, что коррупционные скандалы не являются причиной ослабления европейской помощи, как это пытаются представить некоторые европейские политики.

Они ориентируются на свои внутриполитические электоральные интересы и в рамках политической борьбы пытаются привлечь на свою сторону тех, кто выступает против поддержки Украины. Это опасная тенденция и для Европы, и для Украины. Политика, направленная на разбалансирование поддержки Украины, значительно ослабляет европейские контуры безопасности, потому что, согласитесь, на пятую статью НАТО уже особо никто не рассчитывает, правильно?

Своей армии у Европейского Союза нет. Есть конкретные армии конкретных государств. А общей синхронизации между ними нет, и единственное, что есть, — НАТО, которое сейчас работает далеко не так, как прежде.

В этом контексте европейские страны в рамках рациональной логики должны, как говорит Урсула фон дер Ляйен, держаться за Украину. Они, как и другие страны, где есть интересы Российской Федерации, должны учитывать происходящее. Это страны Ближнего Востока, Средней Азии, Южного Кавказа. Сейчас там ослабли позиции России. Но как только Россия освободится от финансовой и любой другой нагрузки, связанной с ведением войны против Украины, ее внимание переключится на Казахстан, Узбекистан, Армению, Грузию и другие страны.

Вот этого понимания у некоторых европейских политиков, которые ориентируются на ситуативный электоральный интерес, сейчас не хватает. Возможно, об этом нужно больше говорить публично, чтобы не подливать масла в огонь тем популистам, которые продвигают такую повестку.

— Резонансные расследования НАБУ и САП наделали много шума. Что изменилось с тех пор — есть ли реальные результаты в борьбе с коррупцией?

— Понимаете, это непростой вопрос. Антикоррупционная архитектура, по сути, выстраивается параллельно с правоохранительной и конституционной архитектурой, которая существует в Украине.

Единственное, что можно отметить: несмотря на первоначальный скепсис в отношении антикоррупционной архитектуры, она сейчас показывает свою эффективность. Это еще не тот результат, которого мы от нее ожидаем и которого ожидает Украина. Потому что те резонансные коррупционные кейсы, которые были обнародованы, — только небольшая часть работы, которую необходимо было сделать.

Но вместе с тем антикоррупционная инфраструктура уже доказала свою состоятельность и получила поддержку людей. При этом определенный скепсис к ней сохраняется. Нельзя сказать, что она однозначно показала новое качество. Остается много вопросов. Но те несколько публичных коррупционных дел — тот же «Миндичгейт» и другие — показывают, что, возможно, подобная конструкция может иметь определенную временную эффективность. Возможно, сейчас это действительно тот путь, по которому нужно идти. Может ли она заменить собой правоохранительную инфраструктуру? Ответ простой — не может. НАБУ и САП работают в основном с преступностью на высшем уровне, топ-политиками и самыми резонансными кейсами.

А коррупция есть в любой стране мира. Она есть на низовом уровне, на среднем уровне. Сейчас ее много в военной сфере, о чем я говорил раньше. Например, в военной сфере НАБУ и САП работают не настолько активно, как Государственное бюро расследований. Оно работает с большей нагрузкой и, на мой взгляд, более эффективно.

С начала полномасштабной войны Государственное бюро расследований зафиксировало более 3000 уголовных производств по преступлениям против национальной безопасности. Это коллаборационизм, выявление российской агентуры, чем прежде всего занимается СБУ.

Поэтому более классические правоохранительные органы могут работать не так ярко, публично и медийно, как НАБУ и САП. Но они выполняют огромный объем работы и делают это достаточно эффективно. Понятно, что нужно работать в сфере противодействия коррупции. Это очевидно. Но когда НАБУ и САП выносят такие дела на максимально медийный уровень, например обнародуя их в ходе переговоров с европейскими партнерами, это имеет определенный негативный эффект.

Потому что складывается впечатление, что Украина настолько коррупционная страна, что дальше некуда. И, безусловно, это дает аргумент тем самым ультраправым и правым политикам, которые говорят: зачем нам помогать настолько коррупционной стране?

В итоге от этого страдают все. Страдает и сама Европа, которая сейчас не способна самостоятельно обеспечивать собственную безопасность. И пока эту безопасность обеспечивает Украина, в том числе за счет поддержки Европы. Поэтому здесь очень тонкий баланс, и нашим антикоррупционным органам его пока не всегда удается соблюдать.

С одной стороны, нужно обнародовать дело, показать его резонансность и продемонстрировать собственную эффективность. С другой стороны, нужно объяснять партнерам, что это не распространяется на всю Украину и что по одному или двум коррупционным, даже резонансным, делам нельзя судить обо всей стране. И, соответственно, нельзя позволять использовать это во внутренней электоральной повестке.

• Трамп потребовал прекратить продажу самолетов Bombardier в США
• ВСУ продвинулись на Лиманском направлении и взяли более 250 пленных-ВИДЕО
• Трамп: Конфликт с Ираном скоро завершится, цены на нефть снизятся