От истощения к принуждению: Трамп давит Грэмом, Украина — баллистикой и деоккупацией - ВЗГЛЯД

В преддверии встречи Владимира Зеленского и Дональда Трампа в Нью-Йорке вокруг Украины возник политический парадокс.

С одной стороны, Вашингтон все настойчивее требует от Киева ограничить удары по российской энергетике. По данным Axios, во время недавнего телефонного разговора Трамп неоднократно просил Зеленского прекратить атаки на российские нефтеперерабатывающие заводы, объясняя это ростом мировых цен на дизель. Тема дизельного топлива, по данным источника издания, неоднократно возвращалась в разговоре.

С другой — Украина практически сразу продемонстрировала, что не собирается воспринимать энергетическое перемирие как одностороннее ограничение собственных возможностей. В ответ на непрекращающиеся атаки России по гражданской и энергетической инфраструктуре, украинская армия продолжала нанесение ударов по российским НПЗ и логистике.

А в ночь на 20 сентября Москва и Московская область подверглись крупнейшей с начала полномасштабной войны украинской атаке. Под удар попал Московский нефтеперерабатывающий завод в Капотне: по данным ISW, были повреждены установки первичной переработки и другие производственные мощности. Одновременно был поражен логистический объект в районе Софьино.

Причем речь уже идет не об отдельных атаках, а о демонстрации целого арсенала украинских дальнобойных средств. Зеленский сообщил о применении FP-1, RZ-100, MICH-2000, «Паляницы», Vendetta, «Лютого», «Барса», «Фламинго», «Сечня» и Pelican.

Это уже был не просто ответный удар, а вполне определенный сигнал.

Цена войны начинает приходить в Россию

Логика происходящего становится понятнее, если посмотреть на динамику войны. Россия, будучи уверенной в своем преимуществе, годами пыталась превратить войну в соревнование на истощение: кто раньше исчерпает людские, военные, экономические и политические ресурсы.

Но Украина постепенно меняет саму географию этой войны. Если раньше российский тыл воспринимался как относительно безопасная глубина, то теперь нефтепереработка, логистика, склады, аэродромы и другие объекты критической инфраструктуры оказываются частью непосредственного поля боя.

Поэтому удар по Капотне имеет значение, выходящее далеко за рамки одного поврежденного НПЗ. По оценке ISW, предыдущая кампания украинских ударов уже вынудила Россию сокращать экспорт нефтепродуктов и поддерживать внутренний рынок за счет ограничения поставок за рубеж.

Вопрос: прав ли Трамп, действительно ли именно Украина является основной причиной нынешнего топливного кризиса?

Проблема для американской администрации заключается в том, что мировой энергетический рынок сейчас испытывает давление сразу с нескольких направлений. На Ближнем Востоке идет полномасштабная война США и Израиля с Ираном, резко сократилось судоходство через Ормузский пролив, продолжаются атаки хуситов, а удары по саудовской инфраструктуре вывели из строя важнейший нефтепровод East-West и нарушили поставки через порт Янбу. Reuters отмечал, что атака на трубопровод угрожала поставкам до 4% мировой нефти.

Иными словами, энергетический кризис имеет гораздо более широкий источник, чем украинские удары по российским НПЗ.

Американский рынок это уже почувствовал: средняя цена дизеля в США в сентябре превысила $6 за галлон, а 20 сентября сообщалось о достижении отметки $6,505. Поэтому для Вашингтона украинские удары по российской нефтепереработке становятся не только военным, но и экономическим вопросом.

Но Вашингтон, наконец-то, одновременно стал усиливать давление и на Москву. И здесь появляется вторая, гораздо более интересная часть картины.

Шестнадцатого сентября Палата представителей США приняла законопроект Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act. Спустя два дня Трамп неожиданно быстро подписал его. Закон предусматривает расширение санкционного давления на Россию и предоставляет президенту полномочия вводить высокие тарифы против стран, продолжающих покупать российскую нефть и другую продукцию.

То есть Вашингтон одновременно говорит Киеву: не бейте по российской нефтепереработке, — и самому Кремлю: мы будем усиливать экономическую цену продолжения войны.

Это противоречие только на первый взгляд. Для Трампа это две разные задачи: не допустить нового скачка мировых цен на топливо и одновременно сохранить рычаги давления на Россию.

Причем практически одновременно Госдепартамент США одобрил потенциальную продажу Украине вооружений и оборудования для развития и модернизации ПВО на $2,68 млрд. В пакет входят ракеты для систем типа С-300, ракеты GAM-67, дальнобойные лазерно-наводимые средства ПВО, пусковые установки и противодроновые радары. Финансирование предполагается осуществить за счет европейских взносов и средств американской программы FMF, выделенных предыдущей администрацией.

Выходит, что Вашингтон пытается одновременно ограничить отдельные инструменты украинского давления и расширить способность Украины продолжать войну.

Украина тем временем демонстрирует результат на земле

Особенно важен здесь не только дальний удар по Москве.

В середине сентября украинская сторона сообщила о начале операции «Вивальди» на северном направлении Донецкой области. В результате первых этапов операции украинские силы восстановили контроль над 125 квадратными километрами территории, из которых 50 квадратных километров были деоккупированы. В операции использовались, в частности, наземные роботизированные системы.

И это коренным образом меняет картину.

Москва рассчитывала на войну, в которой время работает на нее. Украина отвечает стратегией, при которой время должно увеличивать стоимость войны для самой России. Дальнобойные удары по энергетике. Удары по логистике. Роботизированные системы на фронте. Расширение собственного производства вооружений. И одновременно — давление на российский тыл.

Так война на истощение постепенно превращается в войну принуждения. Причем впервые все заметнее возникает вопрос уже не о том, сможет ли Россия продолжать наступление, а о том, какую цену ей придется платить за отказ остановить войну.

И здесь появляется Китай

На этом фоне Трамп будет принимать Си Цзиньпина в Вашингтоне на российско-украинском переговорном треке в совершенно иной конфигурации. С одной стороны — Украина, которая демонстрирует способность самостоятельно наносить удары по российской территории и сохранять наступательный потенциал. С другой — подписанный закон о санкциях против России и возможность применения тарифов к ее партнерам, в данном случае к самому Пекину, который остается одним из важнейших экономических партнеров Москвы.

По этой причине вопрос российско-украинской войны неизбежно становится частью разговора Трампа и Си.

Вашингтону важно не только заставить Киев согласиться на определенные ограничения. Ему необходимо создать такую систему внешнего давления, при которой продолжение войны становилось бы для Москвы все дороже.

В данном случае надежда администрации Трампа на возможное влияние Пекина на Кремль вполне логична как дипломатический расчет, хотя степень готовности Китая реально давить на Путина пока остается открытым вопросом.

Показательно и другое: 19 сентября Трамп заявил, что Россия уже около пяти лет атакует союзников Украины в Европе. Это заметный сдвиг в публичной формулировке американского президента, особенно на фоне его прежних заявлений о том, что он не ожидает нападения России на страны НАТО.

Новый баланс

Все это говорит о главном. Сегодня уже недостаточно измерять войну количеством занятых Россией километров украинской территории.

Изменяется сама модель противостояния. Россия продолжает наносить массированные удары по Украине, пытаясь разрушать ее энергетику, экономику и инфраструктуру. Украина отвечает переносом войны на российскую территорию — туда, где прежде война существовала преимущественно как телевизионная картинка.

Потому-то ночь на 20 сентября может оказаться важнее, чем кажется.

Москва получила не просто очередную волну беспилотников. Она получила демонстрацию того, что украинская дальнобойная война становится системной, технологически разнообразной и способной прорывать всю вражескую систему обороны и поражать объекты в глубине российской территории.

Трамп пытается остановить наиболее чувствительную для мирового рынка часть этой кампании — удары по нефтепереработке. Но одновременно Вашингтон подписывает санкционный закон против России и открывает Украине доступ к новому пакету средств ПВО.

А Украина, судя по последним действиям, пытается добиться своего результата не ожиданием чужих решений, а повышением цены отказа России от мира.

Война действительно может входить в новую фазу. Не фазу окончательного военного перелома — говорить об этом пока рано, — а фазу принуждения.

Но вопрос заключается уже не только в том, сколько Украина сможет выдержать, но и в другом: сколько Россия готова заплатить за продолжение войны и кто-кого принудит к ее остановке?

• Трамп одел Космические силы США в стиле «Звездного десанта»-ФОТО
• Рубио: США придется ответить на угрозу наркокартелей в Мексике
• Мир недострахован: катастрофы будут ежегодно приносить $450 млрд убытков