Двойные стандарты по-братски: почему Азербайджану нельзя то, что можно Турции - Точка зрения

...Вчера Азербайджану объясняли, с кем ему следует поддерживать дипломатические отношения и кому продавать нефть. Сегодня предметом претензий становится хиджаб. Примечательно, что теперь они звучат не из Еревана или Тегерана, где критика азербайджанской политики давно стала привычной частью информационной повестки, а из Турции — государства, с которым Азербайджан связывают стратегическое союзничество, общая история и формула «одна нация — два государства».

Собственно, в этом и есть особенность и непонимание происходящего. Когда подобные обвинения выдвигают политические противники, их происхождение и мотивы обычно не вызывают особого удивления. Но когда наставления начинают звучать из информационного пространства ближайшего союзника, возникает закономерный вопрос: где заканчивается право на критику и начинается попытка определять за соседнее суверенное государство, какую внешнюю и внутреннюю политику ему следует проводить?

Разумеется, не все в Турции придерживаются одинаковых взглядов. У политиков, журналистов и общественных деятелей разные позиции, в том числе по отношению к Азербайджану. Турецкое общество неоднородно, а борьба между различными идеологическими течениями нередко оказывается весьма ожесточенной. Поэтому было бы ошибкой переносить высказывания отдельных комментаторов на турецкое государство в целом или на все турецкое общество. Но и закрывать глаза на подобные выпады в адрес Азербайджана с каждым разом становится все сложнее.

Особенно часто поводом для таких нападок становятся отношения нашей страны с Израилем. Баку предъявляют претензии за продолжение дипломатического, экономического и энергетического сотрудничества с еврейским государством на фоне войны в Газе и тяжелого положения палестинского населения.

Обсуждать моральную и политическую сторону такого сотрудничества, безусловно, можно. Более того, трагедия в Газе заслуживает серьезного разговора, а не формальных дипломатических заявлений. Но возникает закономерный вопрос: почему требования, предъявляемые Азербайджану, далеко не всегда сопровождаются столь же последовательной оценкой действий самой Турции?

Ведь Турция не только первой среди государств с преимущественно мусульманским населением признала Израиль еще в 1949 году, но и на протяжении десятилетий развивала с ним торговые, дипломатические и другие связи. Даже многочисленные политические кризисы не всегда приводили к прекращению экономического сотрудничества.

И сегодня, когда Анкара официально объявила о прекращении прямой торговли с Тель-Авивом, вопрос о нефтяных поставках через турецкий порт Джейхан остается отдельной и весьма показательной темой. С одной стороны, от нас требуют пересмотра отношений с Израилем, представляя продолжение сотрудничества едва ли не как нарушение принципов солидарности с палестинцами. С другой, сама Турция объясняет сохранение собственного нефтяного транзита международными договоренностями и обязательствами, которые невозможно просто отменить политическим решением.

Получается, что международные обязательства признаются достаточным объяснением, когда речь идет об Анкаре. Но если речь заходит о Баку, то на первый план выдвигаются совершенно другие критерии.

Сегодня же в турецкое общественное пространство к израильской теме сбрасывается еще и якобы введенный в Азербайджане запрете на хиджаб. Хотя на самом деле речь идет всего лишь о требованиях к школьной форме, а не об общем запрете на его ношение или, об ущемлении чувств верующих.

Но даже если отбросить данность, это решение правительства касается сугубо внутренней политики Азербайджана. Казалось бы, на этом вопрос с соседями должен быть закрыт. Но Баку, который критиковали за отношения с Израилем, теперь осуждают за правила, действующие в азербайджанских школах. И в обоих случаях отдельные турецкие комментаторы считают себя вправе указывать, как нам следует поступать, будучи уверенными, что вне зависимости от ситуаций и требований Азербайджан обязан учитывать их взгляды и мнение.

Однако, насколько допустимо превращать политические и идеологические предпочтения отдельных групп одного государства в требования и претензии к другому? Особенно если о двух независимых странах, которые связывают тесные партнерские отношения.

Джейхан: нефть идет, претензии остаются

Впрочем, если уж в наш адрес столь свободно высказывают претензии, то и мы вправе опуститься до банального популизма и, весьма навязчиво поинтересоваться: а почему, собственно, сама Турция, несмотря на резкую критику Израиля, продолжает обеспечивать туда транзит нефти через порт Джейхан?

Не секрет, что нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан давно перестал быть исключительно энергетическим проектом. Для Азербайджана это один из важнейших маршрутов выхода на мировые рынки, для Турции — элемент ее транзитной роли и энергетической инфраструктуры, для международных покупателей — возможность получать нефть из Каспийского региона через Средиземное море.

Именно через Джейхан азербайджанская нефть поступает на международный рынок, откуда отдельные партии и направляются в различные государства, включая Израиль. На первый взгляд, ситуация выглядит просто: нефть добывается в Азербайджане, транспортируется по трубопроводу через Грузию и Турцию, загружается на танкеры в Джейхане и затем доставляется покупателям. Но именно эта внешняя простота нередко становится удобной почвой для политических манипуляций.

Однако за всей этой цепочкой поставок стоит целая система коммерческих договоренностей и международных обязательств. И прежде чем предъявлять кому-либо политические претензии, стоит разобраться, кому принадлежит нефть, кто отвечает за ее транспортировку, какие обязательства несут транзитные государства и кто в конечном счете принимает решение о продаже конкретной партии…

Итак, турецкий порт Джейхан является конечным пунктом нефтепровода, но сам по себе факт погрузки нефти в порту еще не означает, что именно Турция выступает ее продавцом. Точно так же, как азербайджанское происхождение сырья не означает, что каждое решение о дальнейшей перепродаже или маршруте конкретного груза принимается непосредственно нашим государством.

В международной нефтяной торговле действуют коммерческие договоры, посредники, трейдеры, операторы инфраструктуры и владельцы грузов. Партия нефти может менять собственника, а ее конечное направление определяться условиями контрактов, заключенных различными участниками рынка.

Именно поэтому разговор о поставках нефти в Израиль через Джейхан требует не политических лозунгов, а анализа реальных торговых и транспортных механизмов. После объявления Турцией в мае 2024 года о прекращении прямых торговых операций с Израилем вопрос о продолжении нефтяных поставок приобрел особую политическую чувствительность.

В публичной дискуссии возникло очевидное противоречие: если торговля с Израилем официально прекращена, почему нефтяные грузы продолжают поступать в эту страну через турецкую территорию? В ответ Турция ссылалась на международные соглашения и особенности правового режима транзитного трубопровода. И это понятно: государство, участвующее в международном энергетическом проекте, не всегда может по собственному усмотрению изменить условия его работы, не столкнувшись с юридическими и экономическими последствиями.

Но тогда возникает другой вопрос. Если Турция считает необходимым соблюдать свои международные обязательства даже в условиях острого политического конфликта с Израилем, то почему за Азербайджаном не признается аналогичное право и почему Баку не может руководствоваться собственными договорами, экономическими интересами и внешнеполитическими решениями?

То есть получается, что для одной страны экономическая необходимость является объяснением, а для другой она становится поводом для публичного осуждения…

Мы прекрасно понимаем, что сохранение транзита и продолжение прямой торговли — юридически разные явления. И было бы неправильно утверждать, что сам факт прохождения нефти через Джейхан автоматически доказывает нарушение Турцией объявленного торгового эмбарго. Но столь же неправильно игнорировать этот транзит при обсуждении экономических связей региона с Израилем, одновременно возлагая всю политическую ответственность исключительно на Азербайджан.

То есть, разговор не в том, что международные обязательства Турции следует отвергать, а в том, что такие же принципы необходимо учитывать при оценке политики ее союзника. Иначе обсуждение превращается в соревнование политических лозунгов, где факты имеют значение лишь тогда, когда помогают предъявить претензии соседу.

От нефтяных поставок к школьной форме

Но тема — лишь одна сторона этой истории. Показательно, как быстро в некоторых турецких СМИ и социальных сетях на смену разговорам об Израиле пришли обвинения в притеснении мусульман в Азербайджане. Что само по себе полная несуразица, так как чуть ли не 90 процентов населения страны ими являются.

Поэтому речь идет лишь об единой школьной форме одежды, но никак ни о притеснении верующих или оскорблении их чувств.  

При этом у истории с хиджабом есть еще один любопытный аспект. Турция сама прошла через многолетние споры о месте религии в общественной жизни. Ограничения на ношение платков в университетах и государственных учреждениях становились предметом острых политических конфликтов, а их отмена заняла годы.

Трудно представить, чтобы в тот период Анкара спокойно воспринимала бы наставления из Баку о том, как ей следует регулировать эти вопросы. И совершенно непонятно, почему сегодня отдельные турецкие комментаторы считают себя вправе вмешиваться в аналогичные решения азербайджанских властей.

И даже не столь важно, нравится кому-то установленный порядок или нет: у каждого есть право на собственное мнение. Но несогласие с внутренней политикой соседней страны не дает никаких оснований требовать ее изменения, прикрываясь братскими отношениями.

Союзничество не равно подчинение

Давайте все-таки вспомним, что у Азербайджана и Турции особые отношения. За ними стоят не только историческая и культурная близость, но и вполне конкретные политические, военные и экономические обязательства. Шушинская декларация закрепила союзнический характер сотрудничества, а события последних лет показали, насколько важна взаимная поддержка для обеих стран.

Однако союзничество не предполагает отказа от самостоятельной политики. У Баку могут быть собственные отношения с Израилем, арабскими государствами, Ираном, европейскими странами и другими международными партнерами. Точно так же Анкара выстраивает внешнюю политику исходя из собственных интересов, которые далеко не всегда совпадают с позициями ее союзников.

Турция поддерживает отношения с государствами, политика которых вызывает споры и недовольство в других странах. И это воспринимается как естественное право крупного самостоятельного государства. Согласитесь, что Азербайджан вправе рассчитывать на такое же отношение к своим решениям.

Не стоит забывать и о том, что Баку никогда не ограничивал свою ближневосточную политику сотрудничеством с Израилем. Наша страна поддерживает палестинскую государственность, выступает за урегулирование конфликта на основе международного права и оказывает гуманитарную помощь палестинскому населению. Поэтому попытки представить его позицию как безоговорочную поддержку одной стороны не отражают всей картины.

И дело здесь даже не в том, насколько совпадают внешнеполитические взгляды двух государств. Разногласия неизбежны между любыми партнерами, особенно когда речь идет о столь сложных вопросах, как ближневосточный конфликт, энергетическая торговля или соотношение светских норм и религиозных традиций. Но гораздо важнее, как эти разногласия обсуждаются.

Одно дело — критиковать конкретное решение, приводить аргументы и предлагать собственную оценку. Другое — исходить из того, что Азербайджан обязан согласовывать свою, как внешнюю, так и внутреннюю политику с идеологическими предпочтениями определенных кругов турецкого общества.

Формула «одна нация — два государства» никогда не означала, что одно государство вправе распоряжаться решениями другого. Напротив, ее смысл заключается в близости двух самостоятельных стран, каждая из которых сохраняет собственные институты, интересы и ответственность перед своими гражданами.

Но если сегодня кто-то в Турции считает возможным диктовать Баку, кому продавать нефть, с кем поддерживать дипломатические отношения и какие правила устанавливать в школах, то завтра предметом подобных наставлений может стать практически любое решение азербайджанских властей.

Вряд ли именно такой смысл вкладывался в понятие братства, которым обе страны по праву дорожат.

Азербайджану не требуется одобрение отдельных зарубежных комментаторов для проведения собственной политики. Как не требуется оно и Турции. И взаимное уважение начинается с признания этого очевидного обстоятельства.

В противном же случае, за громкими словами о братстве постепенно теряется самое важное — равноправие, без которого даже самые тесные союзнические отношения рискуют превратиться в череду взаимных обид и претензий. Мировая же история не раз показывала, как подобные противоречия порой заканчивались не просто разрывом отношений, но и открытыми конфликтами. И очень хочется надеяться, что наши государства эта участь минует…

• Вэнс: Иран может быть причастен к инциденту на авиабазе в Великобритании
• Азербайджан подписал соглашения об упрощении визового режима с тремя странами
• Ильхам Алиев прибыл на заседание Совета глав государств СНГ в Туркменистане-ФОТО