Чем сильнее Азербайджан, тем больше к нему вопросов: что происходит с британской прессой - МНЕНИЕ

Еще несколько лет назад набор тем, с которыми Азербайджан попадал на страницы западной прессы, был довольно предсказуем: нефть и газ, Карабах, отношения с Россией, права человека. Удобная постсоветская рамка, в которой все давно разложено по знакомым ящикам.

Но Азербайджан за последние годы из этой рамки заметно вырос.

Сегодня через страну проходят маршруты, без которых все труднее представить транспортную карту между Центральной Азией и Европой. Баку разговаривает с Москвой, Анкарой, Брюсселем, Вашингтоном, Пекином, Тегераном и столицами Центральной Азии. Причем с каждым ведет собственную линию диалога. Азербайджан уже не просто обсуждают в контексте чужих интересов. Его собственная позиция становится фактором.

И британская пресса, судя по публикациям последних недель, это прекрасно видит.

Только видит через разные оптики.

The Times, например, обратил внимание на неофициальные российско-германские контакты в Баку. Издание сообщило о закрытых встречах бывших высокопоставленных германских политиков с российскими представителями, которые в самой Германии рассматриваются как возможный неформальный канал взаимодействия с Москвой.

Можно долго обсуждать участников этих встреч и их реальные возможности. Но гораздо интереснее другой вопрос: почему Баку?

На фоне практически замороженного политического диалога между Россией и значительной частью Европы именно Азербайджан оказывается местом, где представители двух сторон могут встретиться и поговорить.

Это уже показатель.

Баку в данном случае выступает не придатком Москвы, Брюсселя или Анкары, а территорией политического маневра. С Россией здесь умеют разговаривать без необходимости становиться Россией. С Западом — без обязательства превращать каждое решение собственной внешней политики в демонстрацию геополитической лояльности.

Именно эту новую реальность еще отчетливее зафиксировала Financial Times.

16 августа газета опубликовала материал Don’t dismiss the mini-middle powers — «Не следует сбрасывать со счетов малые средние державы». Азербайджан был поставлен в один ряд с Катаром, Оманом, Казахстаном и Узбекистаном.

Сам термин интересен. Речь идет о странах, которые не обладают масштабом великих держав, но научились превращать свои конкретные преимущества — географию, энергетику, логистику, дипломатию, капитал — в политическое влияние, заметно превышающее их размеры.

У Азербайджана этот набор сегодня действительно внушительный.

Энергетические ресурсы. Каспий. Средний коридор. Выход Центральной Азии в направлении Европы. Потенциальные новые энергетические маршруты. Отношения с Турцией. Рабочие отношения с Россией. Партнерство с Европой. Усиливающиеся связи со странами Центральной Азии. И, наконец, совершенно новая политическая реальность на Южном Кавказе после завершения многолетнего конфликта.

Но самое существенное в публикации Financial Times даже не это.

Азербайджан наконец рассматривается не как шахматная доска, на которой выясняют отношения Россия, Запад, Турция и Китай. При этом Баку здесь один из ведущих игроков.

Разница огромная.

Баку может сотрудничать с Анкарой, договариваться с Москвой, поставлять энергоносители Европе, развивать отношения с Вашингтоном и одновременно строить практически новую политико-экономическую связку с Центральной Азией.

Кому-то такая самостоятельность может нравиться, кого-то — раздражать. Но именно она и называется субъектностью.

И вот здесь британская информационная картина становится особенно любопытной.

Потому что практически следом за признанием растущего международного веса Азербайджана включается хорошо знакомая пластинка.

30 августа The Independent публикует материал об арестованном председателе Партии Народного фронта Али Керимли.

И читатель немедленно оказывается в совершенно другом Азербайджане.

В центре повествования — условия содержания Керимли, проблемы с водой и питанием, вентиляция, контакты с семьей, состояние здоровья. Тема сама по себе абсолютно законная. Условия содержания любого заключенного, тем более известного политика, могут и должны быть предметом внимания журналистов.

Вопрос в другом: где заканчивается журналистский интерес и начинается тщательно собранная драматургия?

Когда практически вся история государства сворачивается до рассказа об одном оппозиционном политике, а его положение становится линзой, через которую зарубежному читателю предлагается рассматривать страну целиком. Трудно отделаться от ощущения, что факты здесь не столько складываются в вывод, сколько подбираются под него.

На следующий день эстафету подхватывает BBC Russian.

И рамка становится еще шире.

Конкретное уголовное дело становится фундаментом, на котором BBC выстраивает общий анализ внутриполитической ситуации в Азербайджане. Причем журналисты начинают с удивительной уверенностью разбираться в вопросах, в которых роль внешнего арбитра им никто не поручал. А также затрагивая темы, на которые хотелось бы порассуждать серьезно и получить ответы на вполне конкретные вопросы.

Кто именно включен правозащитными организациями в категорию политзаключенных? По каким критериям? Что конкретно инкриминируется каждому из этих людей? Какова позиция следствия? Какова позиция защиты? Где заканчивается уголовное дело и начинается политика?

Потому что термин «политический заключенный» — это не нейтральная юридическая квалификация. И если журналистика использует его как установленный факт, она обязана хотя бы показать читателю, кто и на каком основании этот статус определил.

Иначе получается довольно удобная конструкция: обвинения звучат подробно и обстоятельно, а ответная позиция государства в эту картину просто не помещается.Это уже не исследование сложной политической реальности. Это готовая рамка, в которую остается аккуратно расставить героев.

Особенно интересно все это выглядит именно сейчас.

Когда Азербайджан был просто поставщиком нефти и газа с постсоветской периферии, его внутреннее устройство, конечно, тоже критиковали. Но сегодня Баку претендует на гораздо большее — самостоятельную региональную роль, транспортное лидерство, влияние на процессы Южного Кавказа и особые отношения с Центральной Азией.

И неожиданно выясняется, что чем больше у страны появляется внешнеполитической субъектности, тем чаще ей напоминают о том, какой именно она должна быть внутри.

Еще показательнее публикация The Guardian от 31 августа — рецензия на документальный фильм Алексиса Пазумяна The Black Garden.

Формально это всего лишь разговор о кино.

Фактически читателю предлагают вполне определенную версию истории Карабахского конфликта.

Армянское население Карабаха, согласно изложению The Guardian, противостояло «бесчисленным военным кампаниям азербайджанской армии».

Формулировка замечательная своей простотой.

Есть азербайджанская армия, которая наступает. И есть армянское население, которое противостоит.

А куда в этой конструкции исчезли три десятилетия конфликта? Куда исчезли азербайджанцы, изгнанные из Карабаха и семи прилегающих районов? Разрушенные Агдам, Физули, Джебраил? Сотни тысяч вынужденных переселенцев? Погибшие? Пропавшие без вести?

Или их человеческие истории почему-то обладают меньшей кинематографической ценностью?

Дальше эмоциональная машина работает безотказно: дети, разрушенная школа в Талыше, брошенные тетради, ожидание войны, молодой армянский военнослужащий, потерявший ногу, семьи, покидающие дома.

Все это трагедия. Спорить здесь не с чем.

Только у этой трагедии почему-то снова одна сторона.

Азербайджанская память о той же войне словно остается за пределами кадра. А вместе с ней исчезает главное обстоятельство: нынешний конфликт не начался в 2020-м и тем более не возник в тот момент, когда камера автора фильма оказалась в Карабахе.

Можно снять фильм глазами армян. Можно снять фильм глазами азербайджанцев. Автор имеет право выбирать своего героя.

Но тогда стоит честно говорить именно об этом.

Потому что когда историю одной стороны начинают подавать как историю конфликта вообще, это уже не просто авторский выбор. Это политическая оптика.

И именно сочетание всех этих публикаций делает британский информационный фон вокруг Азербайджана интересным.

Нет, едва ли стоит искать в Лондоне комнату, где представители The Times, Financial Times, The Independent, BBC и The Guardian по понедельникам собираются за одним столом и решают, что на этой неделе писать про Баку. Это было бы слишком примитивно.

Эти издания разные. Их редакционная политика различается. Различаются аудитория, авторы и подходы.

Но есть то, что трудно не заметить.

Financial Times видит Азербайджан, который становится нужен большой политике.

The Times видит Азербайджан, где эта большая политика уже происходит.

А The Independent, BBC и The Guardian почти одновременно напоминают, что у разговора с Баку существует и другой набор тем в давно знакомой эмоциональной упаковке.

И это тоже часть новой реальности.

Чем больше Азербайджан весит, тем больше о нем будут писать. Чем самостоятельнее он становится, тем внимательнее будут рассматривать его слабые места. Чем активнее Баку будет отстаивать собственную картину региона, тем чаще она будет сталкиваться с чужой.

Поэтому вопрос уже не в том, «любит» ли британская пресса Азербайджан. Большая пресса вообще никого любить не обязана.

Критиковать Азербайджан можно, но критика перестает быть убедительной, когда из сложной реальности последовательно выбираются только те факты, которые укладываются в заранее знакомую конструкцию.

Равно как невозможно всерьез рассказывать историю Карабахского конфликта, оставляя за кадром азербайджанцев, которые десятилетиями жили с последствиями этого конфликта.

Есть, впрочем, и более важный вывод. Азербайджан сегодня все труднее игнорировать.

Его можно хвалить, критиковать, обвинять в чем угодно, спорить с его внешней политикой, но обращаться с ним как с небольшой периферийной страной уже не получается.

И, возможно, именно это изменение лучше всего объясняет нервность части информационного фона. Азербайджан вышел из роли объекта. А к тому, что объект вдруг начинает вести себя как субъект, обычно привыкают не сразу.

• Пашинян: cтраница конфликта между Арменией и Азербайджаном закрыта
• Президент Азербайджана: Каждый раз, приезжая в Ташкент, я становлюсь свидетелем стремительного развития
• Байрамов посетил восстановленный при поддержке Азербайджана Ирпень