«Арцах» на бис: политический труп выходит под аплодисменты в Хорватии – МНЕНИЕ

Спустя почти три года после того, как «арцахский» проект канул в историю, попытки вернуть его к жизни не прекращаются — ни в самой Армении, ни за ее пределами. Бывшее руководство карабахского сепаратистского образования уже получило различные сроки лишения свободы, но политические «медиумы» по-прежнему устраивают сеансы по вызову прошлого, надеясь вдохнуть жизнь в то, чего больше не существует.

И всякий раз эти попытки сопровождаются привычной драматургией: армянам вновь отводится роль униженных и оскорбленных, а политическое поражение предлагается переживать как очередную историческую несправедливость. Образ вечной жертвы остается одним из наиболее востребованных сюжетов армянского национального нарратива.

Очередная попытка представить армян исключительно в такой роли в который раз получила кинематографическое продолжение. Так, документальный фильм «There's No Place Like Home» («Нет места лучше дома») американского режиссера и телеведущей армянского происхождения Дианы Мэдисон получил награду Croatian International Film Festival в Хорватии в  номинации Best First Feature — «Лучший дебютный полнометражный фильм».

Картина посвящена событиям 2023 года и армянам, покинувшим Карабах. Через личные истории героев автор обращается к теме «беженцев», утраты и попыток начать жизнь заново, одновременно задаваясь вопросом о том, что значит «дом», когда его пришлось оставить.

Согласитесь, что аннотация к фильму со слезливо-сопливой фактурой даст фору сюжету любой  индийской мелодрамы. Но дело в том, что фильм хоть и называется документальным, основывается он на абсолютной лжи. Заранее отметим, что фильм мы не смотрели, да и нет в этом никакой необходимости. Достаточно знать, кто является режиссером фильма, и какой теме он посвящен, как  все становится предельно ясно.

Наверняка, авторы фильма, представляя зрителям историю того или иного армянина, уехавшего из Карабаха, не скажут, что ни о каком насильственном переселении не было и речи, а был добровольный исход.

Мы уверены, что в фильме нет ни единого слова, намека на то, что  власти Азербайджана неоднократно заявляли, что армяне могут оставаться в Карабахе, принять азербайджанское гражданство и продолжать жить там.

Вряд ли зрители узнали о том, что в 2023 году армяне покидали Карабах на автомобилях, имея возможность вывезти с собой домашний скарб, — в отличие от более чем 200 тысяч азербайджанцев, вынужденных бежать из Армении в конце 1980-х годов. Многие из них подверглись насилию, были избиты и ранены, были и погибшие.

Естественно, в фильме нет и таких «неудобных» кадров, где азербайджанцы дают уезжающим армянам воду и еду. Да и зачем? Они слишком плохо вписываются в любовно выстроенную конструкцию «трагедии арцахцев».

И действительно, получается неловкая для авторов картина: если по сценарию перед нами исключительно жестокий злодей — азербайджанец, то почему этот «злодей» вдруг протягивает своей «жертве» бутылку воды?

Более чем уверены, что не нашлось в картине места и для кадров, на которых уезжающие армяне проклинают лидеров карабахской хунты, чья политика в конечном счете и привела к подобной развязке.

Все эти эпизоды здесь лишние — они нарушают тщательно выстроенный образ «вечной армянской жертвы». Ведь задача картины, судя по всему, не в поиске истины, не в сопоставлении фактов и даже не в попытке разобраться, как и почему произошла трагедия. Гораздо удобнее давно освоенная схема: «кровожадный» азербайджанец — «несчастный» армянин. Коротко, понятно и без лишних исторических подробностей.

А между тем карабахская история началась не в сентябре 2023 года, хотя из подобного повествования зритель вполне может вынести именно такое впечатление.

До этого были десятилетия конфликта, война, изгнание азербайджанского населения, оккупация территорий Азербайджана, существование непризнанного образования в Карабахе и решения, последствия которых в итоге пришлось расхлебывать целым поколениям.

Были сотни тысяч азербайджанцев, которые тоже лишились своих домов. Они оставляли имущество, семейные фотографии, могилы родственников и привычную жизнь. Они тоже годами — десятилетиями — ждали возвращения. Но в этой версии трагедии для их памяти, по всей видимости, места не нашлось.

Вот только эта часть истории гораздо хуже продается в жанре «вечной жертвы». Стоит впустить ее в кадр — и тщательно выстроенный спектакль, а точнее, фарс начинает рассыпаться.

Да, этот «шедевр мирового искусства» получил приз на фестивале в Хорватии, возможно, сорвал аплодисменты, у кого-то даже вызвал слезы. Но, по большому счету, практический эффект от политического проекта, упакованного в кинематографическую оболочку, сегодня невелик. В 1990-е подобные проекты могли иметь куда больший успех: Азербайджан тогда еще не обладал нынешними возможностями для того, чтобы прорвать информационную блокаду и донести до международной аудитории собственную позицию.

Но на дворе уже не 1990-е. Всемирная паутина давно добралась практически до каждого уголка земного шара, а информационная монополия на трактовку карабахского конфликта осталась в прошлом.

В таких условиях рассчитывать, что примитивная схема с заранее назначенными «жертвой» и «злодеем» останется единственной доступной зрителю версией событий, по меньшей мере наивно. И американское имя режиссера здесь мало что меняет. Тем более если за авторским взглядом отчетливо проступает его армянское происхождение.

Есть азербайджанская пословица: сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Так и политическим «медиумам», продолжающим устраивать сеансы связи с давно ушедшим «арцахом», пора признать простую вещь: сколько ни пытайся вызвать прошлое, реальностью оно от этого не станет.

• Штайнмайер раскрыл детали переговоров с Ильхамом Алиевым
• Посол: Азербайджан намерен сотрудничать с США в сфере разминирования
• Гаджиев отверг обвинения в использовании территории Азербайджана «Моссадом»