Восемь лет спустя: почему Иран решил вернуться к ратификации Конвенции по Каспию? - ВЗГЛЯД

В последнее время Тегеран демонстрирует необычную дипломатическую активность на каспийском направлении. Формально ее можно связать с предстоящей 23 сентября в иранской столице встречей высокопоставленных представителей пяти прикаспийских государств. Однако происходящее, похоже, выходит далеко за рамки подготовки к очередному региональному мероприятию.

Еще в конце июля — начале августа Тегеран сделал шаг, который до недавнего времени трудно было представить: иранское правительство вернулось к вопросу ратификации Конвенции о правовом статусе Каспийского моря, подписанной пятью прикаспийскими государствами в Актау 12 августа 2018 года. В 2019 году, 22 июля, документ был одобрен правительством и направлен на рассмотрение Меджлиса.

Надо сказать, что Иран остается единственной страной каспийской «пятерки», не ратифицировавшей Конвенцию, и именно поэтому документ, подписанный восемь лет назад, до сих пор не вступил в силу.

Очень интересно, что Тегеран восемь лет не спешил с ратификацией. Более того, внутри Ирана документ неоднократно подвергался критике из-за опасений, что он может ущемить интересы страны при определении ее доли Каспия. Даже сейчас решение правительства вызвало новую волну критики со стороны противников Конвенции.

Так почему же документ, который восемь лет лежал без движения, внезапно понадобился Тегерану именно сейчас?

Вероятно, одна из причин связана с риском, который еще несколько лет назад практически не рассматривался всерьез, — превращением Каспийского моря в еще один театр военных действий.

До последнего времени Каспий оставался для Ирана едва ли не самым безопасным из окружающих его регионов. Здесь нет американских авианосных группировок и военных баз, подобных тем, которые окружают Иран со стороны Персидского залива. Более того, после подписания Актауской конвенции постепенно формировалось представление о Каспии как об особом пространстве, безопасность которого обеспечивают исключительно пять прибрежных государств.

Однако события последних месяцев показали, насколько быстро эта конструкция может быть разрушена.

Сначала война непосредственно затронула каспийское побережье самого Ирана. Израиль нанес удары по объектам в районе Бендер-Энзели. Затем конфликт пришел уже непосредственно в акваторию Каспия.

Двадцать пятого июля Иран сообщил об ударе по своему коммерческому судну в Каспийском море. В результате взрыва погиб один и был ранен еще один член экипажа. Тегеран возложил ответственность на Украину, вызвал украинского поверенного в делах и назвал произошедшее «враждебным и преступным актом». Президент Украины Владимир Зеленский, в свою очередь, подтвердил нанесение украинских ударов по судам в Каспийском море, которые, по версии Киева, были связаны с перевозкой военных грузов.

Позднее Киев заявил, что поражение именно иранского коммерческого судна было непреднамеренным, однако это никак не влияло на принципиальную сторону произошедшего: российско-украинская война впервые непосредственно затронула иранские интересы на Каспии.

Для Тегерана это чрезвычайно неприятный прецедент. Тем более что каспийское направление приобретает для Ирана все большее стратегическое значение. На фоне военного давления на юге и проблем вокруг Ормузского пролива северные порты и коммуникации через Каспий становятся одним из альтернативных каналов связи Ирана с внешним миром. В этой ситуации распространение боевых действий на Каспий создает для Тегерана уже совершенно иной уровень угрозы.

И вот здесь Актауская конвенция начинает выглядеть иначе, чем восемь лет назад.

Одним из ее важнейших положений является принцип неприсутствия на Каспийском море вооруженных сил, не принадлежащих пяти прикаспийским государствам. Стороны также договорились не предоставлять свои территории другим государствам для совершения агрессии и иных военных действий против любой из стран-участниц.

Фактически речь идет о принципе: «Каспий — дело исключительно пяти прикаспийских государств».

Вступление в силу конвенции юридически закрепит общий подход пяти государств к безопасности Каспия и создаст значительно более прочную основу для координации их действий против проникновения внешнего военного фактора в регион.

Причем в этом вопросе интересы Тегерана во многом совпадают с интересами остальных участников «каспийской пятерки».

Особенно чувствителен этот вопрос для Азербайджана и Казахстана, значительная часть экспортной энергетической инфраструктуры которых так или иначе связана с Каспийским бассейном. Любое превращение моря в пространство регулярных ударов резко повышает риски для судоходства, портов, нефтегазовых объектов и инвестиций.

Официальный Тегеран, правда, прямую связь между ратификацией и нынешней войной отрицает. МИД подчеркивает, что работа над документом велась и раньше. Более того, 8 августа глава МИД Аббас Арагчи заявил, что ратификация отвечает национальным интересам Ирана.

Однако совпадение во времени выглядит слишком показательным, чтобы полностью игнорировать изменившуюся обстановку.

Споры о процентах, границах и ресурсах никуда не исчезли. Но на их фоне возникла куда более непосредственная проблема. Каспий, десятилетиями остававшийся относительно изолированным от крупных вооруженных конфликтов, начинает втягиваться в них.

И если эта тенденция продолжится, под угрозой окажутся уже интересы всех пяти прибрежных государств.

В этом смысле возможная ратификация Конвенции Ираном может стать первым политическим следствием новой реальности. Некогда Тегеран опасался того, что он может потерять после вступления Конвенции в силу, а сегодня ему приходится задумываться о том, что он может потерять, если она так и не вступит в силу.

• Кабул обратился к Баку за содействием в участии Афганистана в COP31
• Ильхам Алиев: Азербайджан продолжит продвигать мирную повестку
• Жапаров: Политический диалог между Бишкеком и Баку находится на пике