Армения как территория: Филипп Экозьянц о неудобных смыслах в речи Джей Ди Вэнса – МНЕНИЕ ИСТОРИКА

Вице-президент США Джеймс Дэвид Вэнс в рамках поездки по Южному Кавказу побывал в Армении, где встретился с премьер-министром Николом Пашиняном, а затем посетил Азербайджан. В числе ключевых тем визита обсуждался проект «Маршрут Трампа за международный мир и процветание» (TRIPP) — транспортная связка, которая должна соединить Азербайджан с Турциеи через территорию Армении и открыть грузам из Центральной Азии путь на Запад в обход России и Ирана.

В Ереване Вэнс произнес фразу, которая в протокольном смысле звучит как уважительныи комплимент, но при внимательном чтении превращается в смысловую конструкцию, способную запускать спор о терминах и наследовании. «Армения — это одна из самых древних христианских стран во всем мире; настоящии фундамент христианскои цивилизации и культуры. Будучи глубоко верующим христианином, я понимаю значение этои страны для всего мира и для религии, которую разделяют премьер-министр и я», — сказал он.

На эту реплику отреагировал историк Филипп Экозьянц, опубликовав пост в Facebook. И важный момент: Экозьянц не спорит с тем, что христианская традиция связана с территориеи Армении. Он выбирает другую точку входа — смысл фразы и то, как такие формулировки закрепляют привычные представления.

Первыи «крючок», на который он обращает внимание, — не религия и даже не «древность», а объект высказывания. «Обратите внимание, Вэнс не говорит об армянском народе, он говорит о стране, о территории», — пишет Экозьянц. Это не придирка к стилистике, а заявка на контекст: разговор не о том, кто «более христианин», а о том, что именно мы называем «Арменией», когда произносим это слово в историческом контексте.

Дальше Экозьянц делает ход, который и задает нерв всему посту: он признает традиционный сюжет о проповеди апостолов, но тут же отделяет религиозную память от политико-исторического выводa, которыи, по его мнению, делается автоматически. «И действительно, согласно преданию, апостолы проповедовали на территории Армении, обращая местное население в христианскую веру. Сегодня мы, армяне, ошибочно считаем себя единственными потомками тех первых христиан Армении, а Республику Армения наследницеи всеи территории Армянского нагорья, которое называли Великои Армениеи», — отмечает он.

Здесь появляется ключевое слово — «ошибочно». Экозьянц утверждает, что современная идентичность нередко строится на простом механизме: если в древних текстах встречается «Армения», значит речь идет о нынешнем государстве; если говорится о древних «армянах», значит это прямые предки современного народа в нынешних границах и смыслах. Его пост, по сути, направлен против этой «автоматичности».

Чтобы показать, что позиция автора не возникла внезапно, можно вспомнить его прежние высказывания, сделанные несколько лет назад. И там он формулирует мысль еще прямее: «в самом начале географы и картографы Арменией называли один из регионов Азии. Поначалу это был просто азиатскии регион. А армянами называли всех, кто его населял, всех без исключения».

Важно, что Экозьянц подкрепляет эту формулу уточнением, которое он сам считает принципиальным: «Причем большинство тех, кто населял эту Армению, были мусульмане. Просто человек живет там и его называли армянином». То есть «армянин» в этой логике — не про «кровь» и не про конфессию, а про принадлежность к территории.

Далее он добавляет второй пласт: как, по его мнению, менялся смысл термина. «По словам Экозьянца, чуть позже армянами стали называть христианскую секту. И из региона Армения попытались сделать христианское государство Армения», — это уже не просто лингвистика, а переход к идее о том, что география и религия со временем начали работать как инструменты формирования политического образа.

Чтобы читатель не воспринимал такую логику как уникальную именно для армянского случая, Экозьянц приводит важное обобщение: в истории часто путают древние названия с современными государствами. В качестве иллюстрации упоминаются Волжская Булгария и современная Болгария, современная Албания и Кавказская Албания, а также надпись «Германик» в Гобустане, которая совсем не означает «немецкий след». Эти примеры в тексте работают как предупреждение: совпадение слова не доказывает совпадение смысла.

Затем Экозьянц предлагает дисциплинировать разговор и свести его к двум вопросам. Это важная композиционная опора: он не распыляется, а пытается выстроить свою систему координат.

Первый вопрос у него звучит так: что такое Великая (Большая) Армения, где, согласно древним текстам, первые христиане распространяли свою веру. И ответ он дает предельно определенно: «Великая Армения — это физико-географический регион с границами, которые не менялись в течение всеи известнои истории, поскольку были не политическими, а естественными». Дальше следует ключевое разведение: «Политические (или государственные), как известно, менялись практически после каждой войны. Таким образом, государство Армения, которое существует сегодня, не может быть наследником огромного природного региона только потому, что их названия совпадают. Очень важно понимать, что Большая Армения и государство Армения — это два совершенно разных понятия».

Это, по сути, центральная тезисная связка поста. Она не о том, кто «имеет право» на историю, а о том, что географический термин и государственный термин живут по разным правилам. Экозьянц требует от читателя мысленного разделения: «регион» не равен «государству», даже если слова одинаковые.

Второй вопрос — кого называли армянами. Здесь автор начинает перечислять источники и цитировать словарные определения, утверждая, что ранние толковые словари XVI–XVII веков описывают «армян» как жителей Армении именно как региона, а не государства. Он приводит конкретные названия и годы изданий: Onomasticon propriorum nominum Конрада Гесснера (1544, 1551), Lexicon Universale Historico Geographico Иоганна Якоба Хофмана (1698), Dictionnaire Geographique Universel (1750), Le Larousse (1907–1910). И рядом дает формулы, которые для него важны как смысловой каркас: «Армяне — это народ, который проживает в данном регионе», «Армяне — это люди, населяющие Армению», «армяне — это собственно название народов Большои Армении», «Армянин — тот, кто из Армении».

Замысел Экозьянца здесь ясен: он показывает, что в европейской справочной традиции слово «армяне» фиксировалось через территориальность. То есть по принципу «откуда ты», а не «кем ты являешься» в современном национальном смысле. Автор использует справочники как доказательство того, что семантика термина была шире нынешней.

Дальше Экозьянц усиливает аргумент, вводя дополнительный смысл, возникающий, по его словам, в XVII веке: «термин «армяне» получил еще одно толкование — так стали называть христианскую секту, которая проповедовала на территории Армянского нагорья». И в качестве демонстрации он приводит «Словарь Бруассиньера» 1644 года, где рядом с описанием Армении, границы которой, как подчеркивает Экозьянц, совпадают с Армянским нагорьем, появляется формула о населении и религии: «Армяне — народы этой большой страны Армения… Что касается религии, то большая часть армян являются магометанами. Однако есть здесь множество христиан из секты, которую также называют «армяне».

Для Экозьянца это один из самых сильных фрагментов: он показывает одновременное существование двух смыслов — территориального («народы страны Армения») и конфессионального (христиане как отдельная группа, тоже называемая «армяне»).

Следующий ход — подтверждение «изнутри», то есть через армянского автора. Экозьянц ссылается на Аракела Даврижеци, описывающего переселения при шахе Аббасе, и приводит цитаты, где говорится о выселении «всех жителей Армении — и христиан, и евреев, и магометан» и о том, что «не оставить ни единой живой души, будь то христианин или магометанин». В его трактовке эти фрагменты снова подтверждают: «жители Армении» описываются как смешанное по вере население региона, а не как монолитная общность, совпадающая с нынешними представлениями о термине «армяне».

И наконец, самый жесткий и политически заряженный элемент его поста — объяснение того, как произошло «фактическое перерождение» армян «из всего населения Великои Армении в исключительно христианскую общину». Экозьянц связывает этот процесс с эпохой, когда «папскии Рим и христианские правители Европы решили создать внутреннюю оппозицию в Османскои империи», способную противостоять султану и «легко управляться бы из Европы».

Он утверждает, что для этой задачи «выбрали христианскую общину на территории Великои Армении, превратили ее в отдельныи народ под названием «армяне» и вручили этому народу древнюю историю, которая на самом деле принадлежала не ему одному».

Экозьянц фактически говорит о конструировании идентичности как о политическом проекте. Он не ограничивается лингвистикой и географией, он добавляет «историческую кухню» и называет акторов, которые, по его мнению, направляли процесс.

Важное здесь то, что Экозьянц предлагает читателю не «переписать историю», а прежде всего переопределить словарь, которым мы эту историю описываем. Его мысль проста и в то же время неудобна: древние термины не обязаны совпадать с современными смыслами, а совпадение названий не доказывает преемственность автоматически. Отдельной линией он подчеркивает, что христианская традиция на этой территории реальна, но выводы о наследовании и «единственных потомках» требуют, по его мнению, куда более строгого отношения к понятиям.

Какой вывод уместен в публицистическом формате без претензии на научный вердикт? Пост Экозьянца ценен не тем, что он «ставит точку», а тем, что он заставляет заново посмотреть на привычные формулы и спросить: что именно мы подразумеваем, когда говорим «Армения», «Великая Армения», «армяне».

Текст историка построен на том, что он считает доказательствами, и он настойчиво предлагает читателю мыслить через источники и определения. Согласие или несогласие с его реконструкцией не отменяет главного эффекта: он переводит разговор из автоматической веры в готовые схемы в режим внимательного чтения терминов, на которых эти схемы держатся.

• Президент Ильхам Алиев встретился с руководством компании Dell Technologies-ФОТО
• Баку и Ереван приступили к оценке потенциала железнодорожного направления Садарак–Ерасх
• Алиев: Мы отомстили за наших шехидов на поле боя