Диктатура Макрона: Европа, которая разучилась слышать собственных граждан  - АНАЛИТИКА

Массовые протесты во Франции и Германии 31 октября — не просто очередная вспышка социального недовольства, но и теоретический кризис доверия властям. За требованиями улучшить образование, снизить стоимость жизни, увеличить финансирование социальных программ и отказаться от обязательной военной службы просматривается более глубокий кризис европейской политической модели. Всё больше граждан не верят, что избранные ими правительства способны изменить положение дел.

Особенно показателен французский трек. Третья суббота протестов собрала, по данным МВД, около 320 тысяч человек. Хотя масштаб уличных протестов постепенно снижается, недовольство уже вышло далеко за рамки первоначальных требований школьников и студентов. К нему присоединились профсоюзы, государственные служащие и представители движения «Жёлтые жилеты».

Макрон оказался заложником собственной модели управления.

Придя к власти с обещанием обновить Францию, президент Макрон постепенно сосредоточил политическое управление вокруг президентской вертикали. Однако после парламентских выборов 2022 года его коалиция утратила абсолютное большинство, а досрочный роспуск парламента в 2024 году не разрешил проблему, а усугубил её. Страна получила раздробленное Национальное собрание и правительства, вынужденные искать поддержку у политических сил, которые не готовы брать на себя ответственность за непопулярные решения.

Использование статьи 49.3 Конституции, позволяющей правительству проводить законопроекты без обычного голосования парламента при условии, что ему не вынесен вотум недоверия, стало символом этого противоречия. Формально механизм конституционный. Политически же его частое применение усилило ощущение, что власть предпочитает обходить парламентский компромисс, а не добиваться его.

Особенно болезненным стало проведение пенсионной реформы вопреки масштабному общественному сопротивлению. Для значительной части французов это превратилось в доказательство того, что их мнение учитывается лишь до тех пор, пока не противоречит президентской программе.

В связи с чем возникает вопрос: можно ли рассматривать выстроенную Макроном политическую систему буквально как диктат президентской власти? При том, что Франция остаётся демократической республикой с оппозицией, выборами и независимыми институтами. 
Однако, налицо переход к авторитарному стилю управления, концентрации исполнительной власти и ослаблению парламентского представительства.
А сегодня к политическому кризису добавился еще и финансовый. Французский государственный долг растёт, бюджетный дефицит остаётся высоким, экономический рост ослабевает. Пересмотр прогноза Fitch на негативный в конце октября — уже не просто предупреждение о состоянии финансов: рынки всё меньше уверены, что политически раздробленная Франция сможет провести необходимую бюджетную коррекцию.

Иными словами, государство сталкивается с парадоксом: граждане требуют большего социального участия, а у правительства становится всё меньше финансовых возможностей удовлетворить эти требования.
Триггером протестов послужили планы правительства сэкономить €61 млрд в рамках нового бюджета. Это напрямую и ударило по социальной сфере и образованию.
Дополнительным катализатором стали высокие цены на топливо и общая инфляция, парализующие покупательную способность.
Попытки политических институтов Пятой республики действовать через финансовые уступки и подавление не решают системный кризис власти. Пожарные меры в виде выделения максимальных субсидий на топливо и распечатывание миллионов баррелей из стратегических дизельных резервов не смогли успокоить протестующих, так как базовые проблемы остаются нерешенными.

Германия демонстрирует другую сторону того же европейского кризиса.

Молодёжное движение «Gen Z regelt», организовавшее акции более чем в 30 городах, выступило за увеличение финансирования образования, доступное жильё, социальную справедливость и климатическую политику. Отдельное место заняло неприятие возможного возвращения обязательной военной службы.

Здесь особенно заметно противоречие между государственными приоритетами и ожиданиями нового поколения. Берлин увеличивает оборонные расходы, готовится к долгосрочному противостоянию новым внешним угрозам безопасности, но одновременно молодые немцы сталкиваются с недостаточным финансированием школ, проблемами доступности жилья и неопределённостью профессионального будущего.

Экономическая основа недовольства тоже очевидна. После двух лет рецессии Германия так и не вернулась к устойчивому росту. Высокая стоимость энергии, ослабление промышленности, конкуренция со стороны Китая и последствия внешнеторговых конфликтов подрывают прежнюю модель немецкого благополучия. Энергетический кризис перестал быть исключительно вопросом поставок газа: он стал вопросом конкурентоспособности экономики и покупательной способности населения.

К этому добавляются миграционные противоречия, нагрузка на социальную инфраструктуру и разногласия вокруг интеграции. И хотя миграция не стала непосредственной причиной нынешних молодёжных протестов, она остаётся одним из наиболее чувствительных вопросов европейской политики, на котором радикальные силы успешно мобилизуют недовольство.

При этом следует признать, что все проблемы Европы объясняются не только и не исключительно ошибками конкретных руководителей. На континент одновременно воздействуют последствия пандемии, войны России против Украины, энергетической перестройки, демографического старения, миграционных потоков и изменения мировой экономической конкуренции. Но именно способность политиков управлять этими процессами и отличает эффективную власть от власти, которая лишь объясняет, почему ничего нельзя изменить.

В этом смысле Франция и Германия — два показательных примера. Одна страна демонстрирует кризис президентской управляемости, другая — исчерпание прежних экономических и социальных гарантий. Но в обеих всё отчётливее проявляется разрыв между политическими обещаниями и повседневной реальностью граждан.

Самая большая опасность для Европы сегодня — не сами протесты, а утрата доверия к механизмам, которые должны превращать общественное недовольство в политические решения. Протесты показывают, что европейские политические механизмы больше не могут обеспечивать главный элемент общественного договора — стабильное повышение или хотя бы удержание уровня жизни населения.

Демократия не предполагает отсутствия конфликтов. Она предполагает способность власти слышать общество, признавать ошибки и корректировать курс. Если вместо этого гражданам предлагают полицейские кордоны, очередные обещания и необходимость потерпеть ещё немного, улица неизбежно становится последней площадкой, где их голос ещё можно услышать.

И тогда вопрос будет уже не в том, сколько тысяч человек вышло на площади Парижа или Берлина. Вопрос будет в том, сколько граждан окончательно перестали верить, что их голос вообще что-то решает. 

Впрочем, у происходящего есть и исторический подтекст. Париж столетиями претендовал на роль политического и интеллектуального центра Европы, города, задававшего тон дискуссиям о свободе, равенстве и правах человека. Но сегодня французская столица вновь становится символом противостояния общества и власти.

Макрон, претендовавший на роль одного из архитекторов обновлённой Европы, рискует оставить после себя совсем другое наследие — страну с ослабленным доверием к институтам, расколотым парламентом и улицей, которая всё чаще заменяет политический диалог.

И здесь невольно вспоминается известное выражение Генриха IV: «Париж стоит мессы». Король, принявший католичество ради французской короны, исходил из того, что политическая цель оправдывает необходимый компромисс. Но сегодня вопрос можно поставить иначе: стоит ли Париж мессы, если ради сохранения политического курса власть готова пожертвовать доверием собственных граждан?

Ведь европейское лидерство невозможно построить на красивых декларациях о демократии, если внутри самой Европы всё больше людей убеждаются, что их голос не определяет политические решения.

• Германия у опасной черты: крайне правые рвутся к власти -ТОЧКА ЗРЕНИЯ
• Договориться вопреки разногласиям: азиатская миссия Баку - АНАЛИТИКА
• Дроны против дата-центров: новая стратегия Ирана и ее ахиллесова пята - АНАЛИТИКА