Индивидуальность против стандарта: взгляд Фуада Гаджиева на эстраду, моду и вкус эпохи - ИНТЕРВЬЮ

В мире сценического образа, где внешняя форма нередко становится продолжением внутреннего содержания артиста, имя Фуада Гаджиева давно ассоциируется с профессионализмом, смелыми художественными решениями и тонким чувством стиля. Более трех десятилетий в профессии, работа с ярчайшими представителями азербайджанской и зарубежной сцены, участие в масштабных проектах и создании запоминающихся сценических образов. Все это сформировало его особый взгляд на моду, эстетику и культуру визуального самовыражения.

Также важно отметить, гость сегодняшнего интервью принадлежит к числу мастеров, для которых парикмахерское искусство это не просто ремесло, а самостоятельная форма творчества, требующая вкуса, интуиции и глубокого понимания личности.

В беседе с Vesti.az Фуад Гаджиев рассказал о сценическом стиле, индивидуальности в эпоху стандартизации, закулисной истории работы над образами для «Евровидения», а также о вкусе общества, роли медиа и будущем азербайджанской эстрады. Это своего рода взгляд сквозь призму профессионального и жизненного опыта мастера, который называет себя прежде всего парикмахером — и, по праву, звездным мастером своего дела.

- Кажется современная азербайджанская эстрада часто копирует чужие образы вместо формирования собственной индивидуальности? По вашему мнению, это так?

- Сегодняшняя сцена нередко пытается быть похожей на кого-то: немного на Бейонсе, немного на Айгюн Кязимову, немного на Рою Айхан и на немногих других ярких представителей отечественной эстрады. В результате теряется индивидуальность. Было время, многие наши певцы были революционерами, да и сам я тоже, по сути, революционер. Сегодня появились такие платформы, как Pinterest, различные приложения, где люди заимствуют образы, стили, визуальные решения. Может быть, в этой связи все превращается в стандартизацию, в поток однотипных идей.

- И тут возникает закономерный вопрос: почему заимствуется внешняя оболочка — стиль, макияж, визуальный образ, но не заимствуется качество музыки?

- Сегодня выглядеть модно стало проще, чем когда-либо. Но почему при этом не берут за ориентир качественные музыкальные примеры, которые останутся актуальными на многие лета, я ответить затрудняюсь. На качественно исполненной песне исполнители могут заработать большие финансы, выступать на больших площадках, и даже за пределами нашей страны. Однако сегодня акцент сместился в сторону бьюти-культуры и визуальности, тогда как настоящих хитов, к сожалению, становится все меньше.

Бывает, выходишь на нашу Торговую улицу, как мы привыкли ее называть, и видишь девушку с гитарой, которая поет на английском языке, исполняет сложные композиции, к примеру Френка Синатру. Ее слушают несколько человек, искренне наслаждаясь голосом и исполнением. Но стоит пройти дальше по улице, видишь человека с колонкой, который исполняет старые популярные много лет назад песни турецкого исполнителя Ибрагима Татлысеса. И этот поющий турецкие старые песни человек собирает сотни слушателей. Это наводит на размышления о вкусе аудитории и о том, формируется ли он стихийно или под влиянием медиа?

И тут возникает вопрос: существует ли на государственном уровне, например при министерстве культуры Азербайджана, механизм, который мог бы регулировать качество культурного контента? Ведь телевидение, социальные сети, платформы вроде TikTok и Instagram во многом формируют вкусы аудитории. Однако представители медиа часто отвечают, что они лишь дают обществу тот контент, который оно хочет видеть, ориентируясь на рейтинги. И здесь появляется дилемма: действительно ли общество этого хочет, или же ему просто предлагают ограниченный набор контента? И на кого интересно опираются телеведущие, говоря, что они дают зрителю то, что он требует? На пять- шесть человек, сидящих в их студии?

Думаю, на этот вопрос более точно ответили бы музыкальные критики, или грамотные эксперты.
 

Многие убеждены, что речь идет не о запросе общества, а о нежелании самих продюсеров и каналов развиваться. Они находят зону комфорта, своего рода «болото», в котором можно стабильно зарабатывать деньги. Искусство превращается в бизнес, а бизнес — в рынок, где нередко происходит обесценивание человеческого достоинства, звучат оскорбления, в прямых эфирах обсуждаются «уличные» темы. Это вызывает серьзные культурные последствия и деградацию. К большому сожалению.

- Давайте поговорим о вашем опыте работы на Евровидении. Как он повлиял на ваше понимание моды, образа и реакции общества? Вспомним, как активно обсуждались созданные вами костюмы участников, братьев-близнецов Турал и Туран Багмановых, выступающих под псевдонимом TuralTuranX, которые представляли Азербайджан на «Евровидение-2023» в Ливерпуле. Одно ясно точно, зрители видят лишь «обертку», не зная истории и концепции, стоящей за образом. Между тем, было ясно, задачей было показать европейскому зрителю, что мы тоже понимаем моду, умеем мыслить концептуально, а также создавать художественный месседж.

- Честно признаюсь, говорить на эту тему мне не хотелось бы, ну раз вы спросили, я отвечу. Любой проект имеет внутреннюю историю и концепцию, как вы отметили выше, и очень важно знать его историю, прежде чем критиковать. Не зная ее, невозможно делать объективные выводы. Это касается и музыкальных клипов, и сценических образов, и творчества известных или малоизвестных исполнителей. Нужно понимать, зачем это было сделано, какие эмоции и идеи стояли за этим решением, какие личные переживания и художественные задачи повлияли на результат.

Если вспомнить первые выступления Азербайджана на Евровидении, то есть музыканты Эльнура и Самира. Это было настоящей революцией для страны: необычные костюмы, сильная песня, новое звучание. Тогда не было больших бюджетов, как сегодня, но была яркая идея и харизма. Да, их тоже критиковали, говорили оскорбительные слова в их адрес, но выступление все же запомнилось. Их образ отличался от многих последующих стандартных вечерних образов исполнителей, представляющих нашу страну, которые со временем просто стерлись из памяти.
 

Я не раз говорил об этом, когда создавались образы для братьев-близнецов, это делалось не ради локального обсуждения, а ради международного эффекта. Было понимание, что реакция будет неоднозначной, возможны оскорбления и критика. Это был осознанный творческий риск. Образы обсуждались с командой, артисты были готовы к эксперименту. И даже когда стало ясно, что выход в финал маловероятен, возникло желание не делать скучное выступление, а предложить зрителю некую художественную революцию, пусть даже в символической форме.

- Образы были действительно яркими и запоминающимися… Правда ли что до выхода на сцену они держались в секрете?

- Когда стало известно, что конкурс пройдет в Ливерпуле, это приобрело концептуальное значение. Ливерпуль — родина легендарной группы The Beatles, город с мощной музыкальной историей. Поэтому работа над образами требовала более глубокого подхода, погружения в культурный контекст, а не поверхностного стилистического решения. Думаю, для настоящего художника важна не только внешняя форма, но и исторический, культурный и смысловой слой каждого творческого шага. Помню, как известный азербайджанский модельер Руфат Исмаилов позвонил мне во время Евровидения и сказал такие слова: «Старайся не читать комментарии по поводу образов, чтобы не нервничать. А если читаешь — не отвечай. Будь выше и сильнее. Просто переживи». И это был очень мудрый совет.

В продолжении вашего вопроса скажу следующее. Верно, до самого выхода на дорожку, а после и на сцену ни один представитель телевидения не видел, в чем именно будут артисты. Никто, даже руководство телеканала ITV. Они доверились мне, и, думаю, оправдал это доверие.

Я сделал это с огромным удовольствием и уверен, что результат получился действительно сильным и запоминающимся, раз спустя годы мы с вами вновь говорим на эту тему. Поверьте, это не просто слова, это было по-настоящему круто, гораздо ярче многих стандартных телевизионных номеров, которые быстро забываются.

- Напомните, сколько лет вы в профессии? И как вы любите чтобы вас называли?

- Уже 32 года. В 15 лет я начал учиться этому ремеслу, а в 16 уже самостоятельно работал.

Наверное, лучше всего парикмахером. И, скорее, как звездного парикмахера. Еще лет пять назад, если бы кто-то сказал, что я звезда, я бы рассмеялся и попросил больше так не шутить. Хотя, возможно, даже лет десять назад. Но сегодня я настолько уверен в том, что сделал немало для своей страны, и именно в своей отрасли, что воспринимаю это уже иначе.

Я говорю об участии в больших и крупных мероприятиях, крупных концертах, о создании ярких сценических образах. К слову сказать, я никогда особо об этом не писал и нигде не афишировал свою работу, но многие образы, которые вы видели, в том числе образы Айгюн Кязимовой и многих других артистов, создавались при моем участии. Я работал практически со всеми яркими личностями нашей эстрады, не было такой певицы или певца, с кем бы мне не довелось сотрудничать.

- Скажите, часто ли в вашей практике приходилось работать с артистами, у которых всегда имеются большие претензии?

- Сейчас с артистами я работаю меньше. Хотя периодически участвую в различных проектах: клипы, съемки, мероприятия — отказаться от этого не всегда возможно. Да, я работаю, но эти артисты не являются моими постоянными клиентами. И, если говорить откровенно, мне с ними не особенно интересно работать. Думаю, потому что я сам уже давно звезда.

В свою профессию я пришел не вчера, и, откровенно говоря, устал подстраиваться под чьи-то капризы, особенно если эти капризы возникают буквально на пустом месте. «Звезда» с капризами — это просто очередная певица. Она не может автоматически считаться звездой только потому, что так себя позиционирует. Я работал с настоящими звездами, такими как Монсеррат Кабалье, Еленой Образцовой, и с другими мировыми артистами. Среди последних проектов были представители российской эстрады, турецкой, грузинской, французской.
 

И сегодня, когда приходит очередная певица, о которой через пять лет никто не вспомнит, и при этом начинает диктовать мне условия — это вызывает лишь недоумение. Тем более, когда она заявляет, что ее нужно «по -особенному» обслуживать и мобилизовать. Сегодня мне совсем не хочется такого сотрудничества.

- И все же, с кем вам интереснее работать, со звездами или с обычными людьми?

- Честно говоря, мне гораздо интереснее работать с обычными людьми, с простыми «смертными», как я иногда шучу. С ними работа получается легче, живее, и, соответственно, искреннее. Кстати, в социальных сетях я практически никогда не выставляю работы со звездами. И это многих удивляет. Но мне действительно это неинтересно. Мне проще дружить, к примеру с Айгюн Кязимовой, чем быть ее парикмахером.

Недавно мы снимали ее последний клип. Я присутствовал во время работы, скорее, как человек, который помогал с сценическими костюмами. Мне даже предложили совместить поездку с работой, но я отказался. Я хочу сохранить человеческие отношения. Потому, что, если завтра ей что-то не понравится — например, я уложу челку, а ей захочется другой укладки, это может повлиять на наши отношения. А так мы остаемся в комфортных рамках.

- Получается, вы выбрали профессиональную позицию?

- Да, пусть с артистами работает молодое поколение, пусть они учатся и получают от этого удовольствие и проходят свою школу. Это необходимый опыт. Мне все это уже не так интересно. Я смотрю на молодых специалистов, которые с ними работают, и искренне говорю: молодцы, что выдерживают. С известными людьми работать действительно очень сложно.

Есть и еще одна важная причина: зачастую они не платят столько, сколько ты заслуживаешь. Вот в чем главная проблема. Многие сегодняшние звезды хотят работать по бартеру, за рекламу, за упоминания их в своих соцсетях. Все чего-то хотят, но, если ты хочешь получить качественный результат, за работу нужно платить. В виде исключения могу назвать несколько имен, с которыми мне приходилось работать: Зульфия Ханбабаева, Бриллиант Дадашева, и, конечно же Айгюн Кязимова. С их стороны вопрос оплаты никогда не вызывал затруднений. С покойной Ильгамой Гулиевой я сотрудничал долгое время, она тоже всегда достойно оценивала мой труд.

- Каким вы видите будущее сценического стиля азербайджанской эстрады, скажем, через десять лет?

- На этот вопрос хочу ответить немного иначе. Учитывая то, как стремительно развивается наша страна, можно предположить, что и эстрада будет меняться. Азербайджан развивается с огромной скоростью. Баку преображается на глазах: роскошный Белый город чего стоить - новые улицы, парки, обновленный бульвар. Некоторые старинные здания сносятся — кто-то возмущается по этому поводу, называя это потерей истории, однако исторические места все же сохраняются. Я много путешествую и теперь с гордостью говорю, что я из Азербайджана. Лет двадцать назад многие европейцы даже не знали ничего о нашей стране. Сейчас все иначе: о стране знают, ее уважают, в том числе благодаря грамотной международной политике и культурному имиджу.

Я очень люблю сказки, потому что в сказках всегда счастливый конец. А я из тех людей, которые всегда верят в лучшее. Уверен, что рано или поздно государство также серьезно возьмется за сферу шоу-бизнеса. Там нужна определенная «чистка», и я искренне верю в то, что она в скором времени осуществится.

- В одном из интервью вы как-то сказали, что ваша мечта с детства, стать актером, сняться в интересном фильме…

— Это правда. Еще в детстве мечтал сняться в фильме, и, если честно, хочу до сих пор. Если поступит предложение, сняться в фильме, будет предложена достойная роль, я соглашусь. И, это не должна быть второстепенная роль; она должна быть значимой. Возможно, не самая главная, но обязательно весомая, с содержанием и характером. У меня нет актерского образования, я никогда специально этому не учился. Однако я снимался в некоторых клипах, и как многие говорили, сыграл там весьма достойно. Более того, я сам понимаю, что сегодня смог бы сыграть еще лучше.

- Было бы не плохо снять продолжение той любовной истории, в которой вы сыграли злодея разлучника в клипе народного артиста Азербайджана Фаига Агаева…

- Согласен. Думаю, эта работа вызвала бы сегодня большой интерес у зрителей, снять продолжение спустя 30 лет. Идея очень интересная. Я даже как-то шутил, говоря: в клипе снимались дети. Они выросли, я постарел, а Фаиг Агаев, остался таким же, как и 30 лет назад. Надеюсь, однажды Фаиг Агаев все-таки вернется к этой идее. Скорее всего, он просто ждет хорошую песню. Думаю, причина именно в этом: пока нет подходящей музыки.

- Существует известное выражение о том, что тяжелые времена рождают сильные умы. Как вы относитесь к этой мысли и к ее применению в контексте культуры и литературы?

- Существует мнение о том, что именно сложные периоды истории становились толчком для появления глубокой мысли и сильного искусства. Тут вспомнилось высказывание известного российского политика Владимира Жириновского. Помните, он предложил всех писателей и поэтов сажать, чтобы вдохновить их на эпохальные произведения. На первый взгляд это звучит резко, но за этим стоит историческая аналогия: когда людей ссылали, преследовали за их убеждения, у них оставалось лишь одно — мыслить, писать, создавать. От вынужденного одиночества, от внутреннего напряжения и рождалась литература. И в этом смысле он был прав: во многом литература действительно зарождалась именно в условиях давления и ограничений.

Сегодня, возможно, хорошие писатели и есть, возможно, они еще появятся. Но современная жизнь слишком насыщенная: каждый день что-то происходит, есть интернет, телевидение, открытые границы. Люди, сценаристы, творческие личности стремятся во внешнее пространство, в информационный поток, и само творчество иногда начинает растворяться в этой суете. К сожалению.

- На ваш взгляд современные медиа и индустрия развлечений оказывают плохое влияние на вкус общества и уровень творчества?

- Если затронуть эстраду, возникает вполне логичный вопрос: почему раньше песни казались глубже и качественнее? Сейчас, откровенно говоря, ощущается нехватка настоящих хитов. Согласитесь, вы слушаете кого-то из современных исполнителей на повторе? Уверен, слушаете, но чаще это не сегодняшняя эстрада, а музыка, созданная десять-пятнадцать лет назад. Например, песни прошлых лет до сих пор остаются актуальными и любимыми. Возможно, дело в том, что мы взрослеем, становимся требовательнее, хотим большего качества и смысла. А значит, проблема есть не только в индустрии, но и в наших ожиданиях.

- Как вы оцениваете культурную атмосферу, к примеру 90-х годов и их влияние на музыку и кино?

- Лично для меня 90-е года никогда не были лучшим временем. Это был сложный период: многое было нестабильно, многое казалось слабым и уязвимым — и мода, и кино. Однако есть одна важная радость: я жил в то время и слышал по-настоящему качественную музыку. В определенном смысле для меня музыка как эпоха закончилась именно в 90-е. Да, были хорошие фильмы в 70-е и 80-е, и частично в начале 90-х, но в целом мировые кризисы сказались на культурной продукции. Именно музыка в 90-е оставалась сильной, а в нулевые еще сохранялась положительная динамика, после чего развитие пошло уже не совсем в том направлении, в котором хотелось бы. Это лично мое мнение.

- Как вы относитесь к критике и оценкам со стороны окружающих?

- Мне иногда говорят разные вещи, сравнивают, оценивают внешность, возраст. Я отношусь к этому спокойно и даже с улыбкой. Самое сложное в жизни, на самом деле, делать комплименты, говорить добрые слова. Это умеет далеко не каждый человек. Потому что человек должен родиться в любви и жить в любви. В этом и заключается проблема. Сегодня, к сожалению, обществу часто не хватает именно ее, любви.

- Что вы вкладываете в понятие «любовь»?

- Любовь — это не только отношения между мужчиной и женщиной. Это гораздо шире: любовь к идее, работе, одежде, стране, земле. Любовь ко всему, что тебя окружает. Я был свидетелем очень сильной сцены: человек, стоя на коленях в Шуше, целовал землю и прикладывал ее к лицу. Сначала я подумал: что это за странное поведение? А потом понял: он просто любит свою землю. И это по-настоящему впечатляет.

- И, в завершение, вопрос о моде: какие цвета актуальны в этом сезоне?

- В сезоне 2026 года в моде максимально естественные, благородные и «живые» оттенки волос, с мягкими переходами и глубиной цвета. Тенденция смещается от резкой контрастности к природной элегантности и индивидуальности. Честно говоря, я никогда не любил искусственный блонд, и не сторонник радикально разноцветных волос, хотя иногда отдельные эксперименты могут выглядеть интересно. Как отметил выше, в стрижках и окрашивании я предпочитаю естественность и натуральность.

Мне близки ореховые, теплые коричневые оттенки. Кстати, не люблю пепельный цвет — он очень капризный и в 90% случаев старит человека. Не каждому он подходит. У меня даже нет клиентов, которые регулярно приходят за пепельным оттенком. Пусть выбор цвета волос будет не просто данью сезону, а отражением настроения, стиля и внутренней гармонии. И, самое главное, пусть любой образ, будь то мягкий натуральный оттенок или смелый эксперимент, приносит радость, вдохновение и ощущение собственной уникальности.

- Спасибо за увлекательную беседу!

• В главной церкви Гааги почтили память жертв Ходжалинского геноцида-ФОТО
• Полад Бюльбюльоглу — 81: голос эпохи и символ азербайджанской культуры-ФОТО
• Азербайджанский балет и его эпоха: 99 лет со дня рождения Лейлы Векиловой