Игбал Гулиев: Россия остается ключевым поставщиком нефти, нефтепродуктов и газа - ИНТЕРВЬЮ

Ситуация на Ближнем Востоке уже несколько недель остается одним из главных факторов мировой повестки. Эскалация в регионе вызывает тревогу не только с точки зрения безопасности, но и с точки зрения экономики, поскольку происходящее неизбежно отражается на энергетических рынках, торговле и глобальных финансовых потоках.

О том, какие экономические последствия может иметь нынешний кризис и как он влияет на мировую экономическую систему, в интервью Vesti.az рассказал декан факультета финансовой экономики МГИМО, доктор экономических наук Игбал Гулиев.

- Напряженность на Ближнем Востоке продолжается уже третью неделю. Кто в нынешней ситуации получает выгоду от затянувшейся эскалации, а кто, напротив, несет наибольшие потери?

- Если смотреть на ситуацию с экономической точки зрения, то затягивание конфликта прежде всего выгодно спекулятивному капиталу. Финансовые игроки традиционно зарабатывают на резких колебаниях рынков, а нынешняя нестабильность, особенно на фоне угроз для судоходства через Ормузский пролив, создает именно такую среду: высокую волатильность цен и стресс в глобальных поставках энергоресурсов.

В определенной степени выигрывают и экспортеры стратегического сырья, находящиеся за пределами зоны конфликта. Речь идет, например, о ряде стран Латинской Америки и Африки. Для них текущая ситуация означает ценовую премию на нефть и другие ресурсы без сопутствующих военных рисков.

Но если говорить о тех, кто однозначно оказывается в проигрыше, то это прежде всего сами государства Персидского залива и Иран. Они сталкиваются с сокращением объемов экспорта, ростом страховых и геополитических рисков, а также с прямыми военными издержками.

Серьезные потери несут и страны-импортеры энергоресурсов - прежде всего в Азии и Европе. Для таких экономик нефть на уровне около 100 долларов за баррель и выше означает постоянный отток финансовых ресурсов и усиление инфляционного давления.

В более широком смысле последствия ощущает вся мировая торговля. Напряженность вокруг Ормузского пролива уже привела к росту стоимости фрахта, увеличению страховых премий для судоходства и сбоям в глобальных логистических цепочках. В итоге растут цены, усиливается инфляция, а мировая экономика получает дополнительный источник нестабильности.

- Через Ормузский пролив проходит значительная часть поставок удобрений. Насколько серьезно возможные сбои в его работе могут ударить по глобальной продовольственной безопасности?

- Да, через Ормузский пролив проходит значительная часть мирового экспорта удобрений и сырья для их производства — прежде всего газа. Например, азотные удобрения поставляются из Катара, Саудовской Аравии и Омана.

Текущие ограничения судоходства в проливе, а также заметное удорожание фрахта уже привели к серьезному скачку цен на мировом рынке удобрений. Такая динамика неизбежно отражается на себестоимости сельскохозяйственной продукции, что особенно ощутимо сейчас в европейских странах.

В результате возникает риск пересмотра структуры посевов, сбоев в работе фермерских хозяйств и дальнейшего роста продовольственной инфляции. Профильные международные институты, включая структуры ООН и международные банки развития, в настоящее время изучают возникшие риски в цепочке «газ – удобрения - продовольствие», чтобы по возможности сгладить потенциальные продовольственные шоки в ряде стран мира.

- Какие отрасли мировой экономики сильнее всего страдают от обострения ситуации на Ближнем Востоке? И какие уязвимости глобальной экономической системы проявились в ходе этой эскалации?

- Противостояние в Персидском заливе выявило ряд системных уязвимостей мировой экономики. Прежде всего речь идет о критической зависимости глобальных рынков от Ормузского пролива, вокруг которого сосредоточены крупнейшие производители энергоносителей и удобрений.

Во-вторых, текущая ситуация показала, что «зеленый» энергетический переход не обеспечил, по крайней мере в Европе, достаточного запаса прочности и устойчивости для экономики. Наличие возобновляемых источников энергии не уберегло европейские страны от нынешних нефтегазовых шоков.

В-третьих, усилилась фрагментация мировой финансово-экономической системы. Энергетические рынки, международные расчеты и санкционные режимы все больше дробятся на различные ценовые контуры, условия страхования и кредитования, которые все сильнее зависят от геополитических факторов.

Фактически это означает постепенный отход от прежней модели глобализации и усиление тенденции к регионализации — формированию параллельных платежных систем, логистических цепочек и инфраструктуры.

- Может ли продолжающаяся напряженность в Персидском заливе создать серьезные экономические риски для Китая и Индии?

- Китай и Индия являются крупнейшими импортерами энергоресурсов, удобрений и сырья для нефтехимической промышленности. Поэтому для этих стран нефть на уровне 100 долларов за баррель и выше, а также риски, связанные с ситуацией вокруг Ормузского пролива, начинают оказывать заметное влияние на темпы экономического роста.

Кроме того, косвенно, но довольно чувствительно давление ощущает и технологический сектор этих стран. Помимо роста издержек на энергоресурсы и логистику, увеличивается стоимость производства аккумуляторов и оборудования для возобновляемых источников энергии.

Серьезное давление испытывают и высокотехнологичные цепочки поставок, особенно в Китае. При этом не просматривается предпосылок к тому, что США будут смягчать ограничения на поставки из КНР полупроводников, инфраструктуры искусственного интеллекта и другого технологического оборудования.

В таких условиях как китайские, так и международные инвесторы начинают активнее диверсифицировать свои портфели на фоне растущей неопределенности, что может привести к сокращению инвестиций в долгосрочные высокотехнологичные проекты в Китае.

- С учетом напряженности в регионе и рисков для поставок энергоресурсов, как меняется значение России на мировом энергетическом рынке?

- Текущая ситуация показывает, что попытки надолго вывести Россию из игры на мировых энергетических рынках сталкиваются с серьезными структурными ограничениями самой мировой экономики. Россия была и остается ключевым поставщиком нефти, нефтепродуктов и газа.

При дефиците оптимальных и стабильных маршрутов поставок, а также на фоне высоких цен на нефть интерес к ее энергоресурсам сохраняется и даже растет со стороны стран Глобального Юга и ряда европейских государств. Спрос на российские углеводороды не исчезает.

Фактически формируется более многополярная энергетическая география. В этих условиях реализовывать санкции против России становится крайне сложно без ущерба для самих стран, которые выступили их инициаторами.

- Как вы оцениваете решения ОПЕК+ и Международного энергетического агентства (МЭА), принятые на фоне напряженной ситуации на мировом рынке нефти и газа?

- ОПЕК+ и Международное энергетическое агентство подают рынку сигнал о стремлении сдержать рост цен на энергоносители. С точки зрения рыночной психологии действия этих структур помогают сгладить панические ожидания.

Однако если говорить о предлагаемых дополнительных объемах энергоресурсов, то их явно недостаточно.

Чрезвычайно уязвимым в текущей ситуации выглядит европейский газовый рынок, где усиливается конкуренция с азиатскими покупателями за поставки сжиженного природного газа.

В то же время для США складывающаяся конъюнктура открывает окно возможностей для расширения экспорта СПГ на наиболее прибыльные рынки мира.

• Торговля Азербайджана с Германией резко сократилась
• Цены на нефть: «Azeri Light» выросла до 105 долларов
• Купил - и налог вернулся: в Азербайджане меняют систему НДС - ДЕТАЛИ