Ормузский кризис: Анкара предлагает альтернативные маршруты нефти и газа – МНЕНИЯ ЭКСПЕРТОВ

Затянувшаяся неопределенность с функционированием Ормузского пролива и растущая нервозность зависящих от этой артерии поставщиков и покупателей нефти и газа привели к появлению инициатив по альтернативным маршрутам.

Среди них особого внимания заслуживает предложение о непосредственном вовлечении транзитной инфраструктуры Турции, включая участки «Южного газового коридора» (ЮГК) и даже нефтепровод «Баку-Тбилиси-Джейхан» (БТД), для доставки в Европу простаивающих объемов энергоносителей из стран Ближнего Востока.

Речь идет об озвученной на днях идее министра энергетики и природных ресурсов Турции Алпарслана Байрактара о задействовании свободных мощностей ЮГК и БТД, а также об оперативном строительстве недостающих участков нефтегазопроводов из государств Ближнего Востока до инфраструктуры Турции.

Напомним, что предложение официальной Анкары о доставке газа из Катара, Саудовской Аравии и Сирии в Турцию — идея «с бородой»: ранее Анкара уже выступала за строительство газопровода из Катара через несколько стран, включая Саудовскую Аравию, Иорданию и Сирию. Однако сегодня эта инициатива получает новое звучание — в контексте использования всей проектной мощности ЮГК.

«Южный газовый коридор должен быть полностью использован. В настоящее время примерно 16 млрд кубометров газа суммарно поставляется из Азербайджана в Европу и в саму Турцию по ЮГК. Но планировались еще 15-16 млрд кубометров мощностей, которые можно создать с небольшими инвестициями. Таким образом, проект ЮГК можно использовать полностью», - заявил Алпарслан Байрактар в ходе 5-го Анталийского дипломатического форума без уточнения других деталей.

Он также указал на наличие значительных свободных мощностей в нефтепроводе БТД — порядка 400–500 тыс. баррелей в сутки.

«При дополнительных инвестициях можно полностью использовать существующие и проходящие через территорию Турцию трубопроводы», - считает министр.

При этом турецкая сторона также видит среди поставщиков газа по ЮГК и Туркменистан.

Ранее в апреле Байрактар в интервью изданию «Anadolu» представил контуры идеи приема Турцией газа из Катара, Сирии, Ирака и Саудовской Аравии с последующей отправкой в Европу, что подтверждает намерение Анкары стать одним из важнейших мировых энергетических хабов.

«Представьте, что определенное количество газа из Катара поступает в Турцию и Европу по трубопроводу. То есть мы открываем для Катара альтернативный экспортный маршрут», — отметил Байрактар в беседе с журналистом «Anadolu».

Дополнительную актуальность этим расчетам придает и то, что компания QatarEnergy объявила о форс-мажоре по ряду своих долгосрочных контрактов на поставку сжиженного природного газа (СПГ), в том числе для клиентов в Италии, Бельгии и ряде других стран, после того как Иран нанес удар по ее объектам. Кроме того, до сих пор сохраняются риски судоходства через Ормузский пролив.

ГАЗОПРОВОД

Еще в 2009 году лидеры Турции и Катара обсуждали идею строительства трубопровода, который должен был соединить крупнейшее катарское месторождение «North Field» (оно граничит с иранским «Южным Парсом») с запасами в 900 трлн кубических футов (более 24 трлн кубометров газа) с турецкой инфраструктурой через Саудовскую Аравию, Иорданию и Сирию.

Однако тогда этот проект столкнулся с противодействием со стороны Башара Асада под давлением России.

После падения режима Асада Турция хотела бы возобновить эту идею. Однако Катар стал считать, что формирование партий СПГ и их доставка газовозами по морю обеспечивает большую гибкость, хотя и признал создание газопровода «Катар–Турция» технически осуществимым.

В беседе с Vesti.az глава азербайджанского Центра нефтяных исследований Ильхам Шабан выразил скепсис в отношении обновленной идеи газопровода «Катар-Турция» - ЮГК - Европа.

«Катар реализует 83% своего газа на азиатском рынке, на Европу идет менее 10%. То есть Катар вряд ли реанимирует проект газопровода «Катар–Турция». Ведь потребуются значительные строительные работы как на территории самой Турции и в европейских странах (Греции, Болгарии и т.д.), так и в Катаре и транзитных странах на пути к Турции. Это займет массу времени и потребует существенных инвестиций. А ЕС в настоящее время не хочет связывать себя какими-то долгосрочными трубопроводными проектами и обязательствами на фоне своей «зеленой» стратегии RePower. Желание Турции закрепить свою роль газового хаба понятно, но идея получения катарского газа для транзита маловероятна», — отметил Шабан.

По мнению эксперта Ближневосточного совета по глобальным вопросам Джастина Даргина, «газопровод протяженностью несколько тысяч километров, пересекающий несколько стран и границ, — это не просто энергетический проект, а геополитическое обязательство, сопряженное с очень высокими рисками, поскольку гарантировать стабильные потоки газа на протяжении десятилетий сейчас — серьезный вопрос».

«Безопасность газопровода «Катар–Турция» может быть уязвимой. Он потребует инвестиций, в лучшем случае, в 15 млрд долларов. Для реализации проекта потребуется устойчивое согласование действий с Катаром, Саудовской Аравией, Иорданией, Сирией и Турцией. Думаю, что с политической и коммерческой точек зрения Катар захочет избежать такой транзитной зависимости», — уверен Даргин.

НЕФТЕПРОВОДЫ

Эксперт Джастин Даргин указывает на то, что Турция давно стремится сделать средиземноморский порт Джейхан ключевым пунктом приема нефти от крупных региональных игроков. И в этом контексте, по его словам, Анкара продвигает ряд инфраструктурных решений.

«Турция в последнее время выступает за соединение Басры, богатого нефтью южного региона Ирака, с севером страны, откуда по иракско-турецкому трубопроводу «Киркук–Джейхан» нефть могла бы вновь транспортироваться в турецкий порт Джейхан. Этот трубопровод имеет пропускную способность более 1,5 миллиона баррелей в сутки. К нему могла бы подключиться и нефть Сирии, как считают в Турции», — добавил эксперт.

При этом он считает, что саудиты вряд ли будут тянуть свое «черное золото» в направлении нефтепроводной инфраструктуры Турции.

«У Саудовской Аравии есть нефтепровод «Восток–Запад» как альтернатива Ормузскому проливу, у ОАЭ — трубопровод «Хабшан–Фуджейра». Производители нефти в Персидском заливе будут больше сосредоточены на пропускной способности своих обходных трубопроводов и, вероятно, будут расширять мощности после урегулирования конфликта. Но вот Ирак изучает сухопутный вариант доставки нефти и ведет переговоры с Турцией», — отметил Даргин.

Схожей позиции придерживается и Ильхам Шабан, отмечая, что Саудовская Аравия будет, скорее, использовать свой альтернативный нефтепровод «Восток–Запад» мощностью до 7 млн баррелей в сутки, поскольку этот объем соответствует среднему суточному экспорту страны.

«По другим странам все будет зависеть от переговоров самой Турции», — отметил Шабан.

На этом фоне идея задействовать всю мощность БТД — 1,2 млн баррелей в сутки — для прокачки нефти из разных источников (помимо стабильного использования его Казахстаном и Туркменистаном) также вызывает вопросы: подключение к нему на территории Турции нефти других стран пока выглядит сомнительной идеей.

• Газ и «зеленая энергия»: ключевые темы переговоров Азербайджана и Сербии
• Средняя зарплата в Азербайджане превысила 1 099 манатов