Иллюзия быстрой победы: удар по Ирану и эффект домино на Ближнем Востоке – ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Можно ли считать совместную военную операцию США и Израиля против Ирана, начавшуюся 28 февраля 2026 года и направленную на ликвидацию руководства муллократического режима, прекращение разработки ядерного оружия, уничтожение баллистического ракетного потенциала страны, нейтрализацию ее военно-морских сил и подрыв каналов финансирования региональных прокси-структур — таких как «Хезболла» и шиитские вооруженные группировки, — оправданной и успешной?

На четвертый день военной операции попробуем сделать осторожные выводы и прогнозы с учетом избранной обоими сторонами военного конфликта тактики: авиационных и ракетных ударов коалиции по целям в Иране и ответных веерных обстрелов территорий всех союзников США на Ближнем Востоке.

Чья стратегия и тактика окажется эффективнее? Не перерастет ли «спецоперация» в затяжную войну, как это произошло в случае с российским вторжением в Украину и ответом Израиля ХАМАС на совершенный 7 октября кровавый теракт? Причем, с вовлечением в конфликт стран Персидского залива, оказавшихся первыми целями Ирана? Что может помешать США и Израилю победить? Каковы риски сторон?

Четвертый день войны - это всегда момент иллюзий.

Одним кажется, что решающий удар уже нанесен. Другим - что все только начинается. И именно сейчас важно отделить тактический эффект от стратегического результата.

Воздушная война, достаточна ли она для победы? История показывает: одними авиаударами режимы не рушатся. США бомбили Ирак в 1991 и 2003 годах, но смена режима потребовала наземной операции.

Израиль системно наносит удары по инфраструктуре ХАМАС, но это не ликвидирует идеологию и сеть подполья.

Иран не Ливия образца 2011 года и не изолированная Сирия. Иран это 90-миллионное государство с разветвленной системой ПВО, глубоко эшелонированной ракетной инфраструктурой, развитой подземной военной логистикой и мощным корпусом КСИР.

Главный вопрос: можно ли уничтожить ядерную программу, ракетный потенциал и систему прокси, не заходя на землю? Ответ - частично.

Ядерную инфраструктуру можно замедлить. Но полностью уничтожить без длительной кампании  - почти невозможно.

Ракетные склады можно поразить, но Иран десятилетиями создавал распределенную сеть хранения. Прокси-силы (Ливан, Ирак, Йемен) физически находятся вне Ирана. Их нельзя «разбомбить» в пределах одного театра.

Следовательно, воздушная стратегия - это инструмент давления, но не инструмент финальной победы.

Очевидно, другой проблемой следует считать избранную Ираном тактику веерных ударов по территориям союзников США на Ближнем Востоке. Похоже, это стало стратегической неожиданностью как для самих США, так и стран Персидского залива.

И это самое принципиальное изменение баланса: географическое расширение конфликта самим Тегераном.

Иран не ограничился ответом по Израилю. Он начал наносить удары по американским базам в регионе, военной инфраструктуре в странах Персидского залива, логистическим узлам, энергетическим объектам и, даже, аэропортам, туристическим объектам и жилым высоткам.

Под ударом оказались Саудовская Аравия, Катар, Кувейт, Бахрейн и даже оазис благополучия, роскоши и безопасности – Объединенные Арабские Эмираты.

Это принципиально новая логика войны: удар не по источнику атаки, а по всей системе союзов противника.

Тем самым Иран повышает цену участия для арабских монархий, пытается расколоть коалицию, делает войну региональной, а не двусторонней.

Подобная рациональная стратегия не выигрывает войну быстро, но делает ее дорогой для всех, включая лично самого Трампа и его бизнес-империю.

Вопрос: могут ли США и Израиль победить Иран, если нет – почему, что помешает?

- Масштаб территории и ресурсов Ирана.

- Фактор прокси: «Хезболла» в Ливане, шиитские формирования в Ираке, хуситы в Йемене могут синхронно активироваться.

- Блокада Ираном Ормузского пролива, через который проходит до трети мировых поставок нефти морем. Даже частичная блокада приведет к скачку цен и глобальному экономическому давлению.

- Китай и Россия будут обеспечивать Иран разведданными, оказывать киберпомощь, помощь в обходе санкций, поставлять компоненты для военной промышленности и, даже, вооружение, ну и обеспечат дипломатическую защиту в Совбезе ООН.

Все это увеличивает устойчивость Ирана.

Есть ли риски перерастания в большую ближневосточную войну и каковы могут быть сценарии эскалации?

В случае продолжения военных действий следует ожидать усиления ударов по нефтяной инфраструктуре и закрытия или минирования Ормузского пролива.

Возможно прямое вовлечение стран Залива и массовая активация иранских прокси. Если это произойдет, война станет многофронтовой.

Выиграет тот, кто выдержит сроки и последствия для себя. В случае продолжения военных действий от 2 недель до месяца возможен скачок цен на нефть, частичная дестабилизация нефтяного рынка, давление на экономику стран Залива.

Если военная операция перерастет в затяжную войну нужно ожидать удары по глобальной инфраструктуре, вовлечение новых акторов и региональную милитаризацию.

В этом случае позиционирующий себя противником «вечных войн» Дональд Трамп может оказаться в непростой политической ситуации — прежде всего перед своими однопартийцами и сторонниками. В преддверии ноябрьских промежуточных выборов Трамп, пообещавший привлечь в США триллион долларов арабских инвестиций, фактически заинтересован в том, чтобы завершить эту войну как можно быстрее и представить ее как победоносную кампанию, зафиксировав промежуточный результат и объявив его стратегическим успехом.

Если же конфликт начнет оказывать давление на нефтяные рынки, провоцировать экономическую нестабильность и тем более приведет к потерям среди американских военнослужащих, внутриполитическое давление на администрацию США неизбежно усилится.

Трамп  - прагматик. Он может усилить кампанию, но столь же быстро может объявить о «выполнении миссии».

Предварительный вывод на четвертый день

Операция оправдана с точки зрения демонстрации силы.

Но ее успех зависит не от количества уничтоженных объектов, а от того, сломает ли она стратегическую волю Ирана. Пока признаков капитуляции нет.

Есть признаки перехода к расширенной региональной войне.

Главный риск - повторение украинского сценария: война, задуманная как быстрая и технологичная, превращается в долгую и дорогую. И здесь вопрос уже не в том, кто сильнее. А в том, кто готов платить дольше.

• США предлагали исключить формулировку о территориальной целостности Украины
• NYT: США участвовали в совместных ударах по Ирану
• Пакистан объявил о завершении антитеррористической операции в Белуджистане