Экономическое чудо Германии закончилось: что дальше? – ЭКСКЛЮЗИВ VESTI.AZ ИЗ БЕРЛИНА

Немецкая экономика наконец получает передышку после нескольких лет стагнации. Ведущие экономические институты Германии повысили прогноз роста на 2026 год до 1,2–1,4 процента. Во втором квартале ВВП вырос на 0,3 процента после роста на 0,4 процента в первом. Государственные расходы на инфраструктуру и оборону начинают поддерживать спрос, а экспорт оказался устойчивее прежних ожиданий.

Но рядом с этими цифрами есть другая статистика. В первом полугодии 2026 года в Германии было зарегистрировано 12 812 корпоративных банкротств, на 6,7 процента больше, чем годом ранее. Это самый высокий показатель для первого полугодия с 2013 года. Одновременно в стране появилось 3 053 новых стартапа, на 52 процента больше, чем во втором полугодии 2025 года.

Эти две цифры говорят о происходящем с немецкой экономикой больше, чем споры о том, закончился ли кризис. Старые компании закрываются, новые появляются. Экономика растет, но ее структура меняется.

Для Германии это важнее одного или двух кварталов роста. Страна пытается найти новую опору для модели, которая десятилетиями считалась одной из самых успешных в мире.

На чем держалось немецкое экономическое преимущество

Послевоенная Западная Германия развивалась в исключительно благоприятной среде.

После разрушений Второй мировой войны страна восстановила промышленность при поддержке западных союзников. План Маршалла помог европейскому восстановлению, а НАТО создало систему коллективной обороны, в которой США играли центральную роль.

Для Германии это имело долгосрочное значение. Значительная часть ресурсов могла направляться в промышленность, инфраструктуру и социальное государство, пока основная военная нагрузка лежала на системе Североатлантического альянса.

Параллельно развивалась европейская интеграция, которая создавала общий рынок, единые правила и более предсказуемую среду для бизнеса.

После объединения Германии добавились новые факторы. Китай превратился в один из важнейших рынков для немецких производителей. Россия обеспечивала значительную часть поставок газа. Глобализация расширяла рынки сбыта.

Немецкая промышленность получила очень выгодную комбинацию: производить сложную продукцию внутри страны, покупать энергию по относительно низкой цене и продавать товары по всему миру.

Сегодня каждый элемент этой комбинации находится под давлением.

Энергия стала вопросом промышленной политики

Первый удар пришелся по энергетике.

После начала войны России против Украины Германия в короткий срок отказалась от прежней зависимости от российского газа. Одновременно страна завершила отказ от атомной энергетики. 15 апреля 2023 года были остановлены последние три немецкие АЭС: Emsland, Isar 2 и Neckarwestheim 2.

Спор о закрытии АЭС сам по себе уже не решает сегодняшнюю проблему. Для промышленности важнее то, сколько стоит энергия и насколько стабильно ее снабжение.

На эту ситуацию накладывается немецкая Energiewende — энергетический переход, в рамках которого страна одновременно пытается отказаться от ископаемого топлива, расширять возобновляемую энергетику и модернизировать электросети.

Промышленность, однако, не может ждать, пока эта перестройка будет завершена. Химическому заводу, металлургическому предприятию или крупному производителю оборудования электричество необходимо сегодня.

Для компаний вроде BASF, крупнейшего химического концерна страны, стоимость энергии непосредственно влияет на решение о том, где выгоднее производить продукцию. Для металлургического бизнеса, включая Thyssenkrupp, переход к более чистому производству требует огромных инвестиций именно в тот момент, когда европейская промышленность уже сталкивается с высокой конкуренцией со стороны США и Китая.

Энергетический переход стал для Германии не только климатическим проектом. Это одновременно вопрос промышленной политики.

Геополитика добавляет новый риск. Рост цен на нефть и газ способен быстро отразиться на инфляции, стоимости отопления и топлива, а затем и на ценах других товаров.

Для немецкого потребителя это имеет вполне практическое значение. Даже когда заработная плата растет быстрее цен и реальные доходы начинают восстанавливаться, люди продолжают ощущать последствия нескольких лет высокой инфляции. Дороже стали не только энергия и топливо, но и многие повседневные расходы.

Германии приходится одновременно перестраивать энергетику, сохранять промышленность и не допустить, чтобы стоимость этого перехода слишком сильно легла на домохозяйства.

Китай стал конкурентом немецкой промышленности

Еще заметнее изменилась роль Китая.

Долгое время китайский рост был для Германии почти исключительно хорошей новостью. Китай покупал автомобили, оборудование, станки и химическую продукцию. Немецкие компании имели доступ к одному из самых быстрорастущих рынков мира.

Теперь Китай уже не только рынок для немецкой промышленности, но и ее прямой конкурент.

Китайские компании вышли на мировой рынок с конкурентоспособными автомобилями, аккумуляторами, промышленным оборудованием и технологиями. Их преимущество уже нельзя объяснить только дешевой рабочей силой.

По данным Бундесбанка, с 2021 по 2025 год немецкий экспорт в Китай сократился примерно на пятую часть. Экспорт автомобилей за тот же период упал почти вдвое.

Особенно важно, что проблема возникает именно в тех отраслях, которые долго считались сильнейшей стороной Германии: автомобилестроении, электротехнике и машиностроении.

Еще недавно немецкий бизнес в Китае думал о том, сколько автомобилей и оборудования он сможет продать китайскому потребителю. Теперь вопрос стоит иначе: что произойдет, если китайские производители будут продавать сопоставимую продукцию уже в Германии и на других европейских рынках?

Это меняет сам характер конкуренции.

США больше не предлагают прежние правила игры

США остаются главным военно-политическим партнером Европы. Но Вашингтон за последние годы стал гораздо активнее защищать собственное производство.

Тарифы, субсидии американским компаниям и политика возвращения промышленного производства в США создают дополнительное давление на европейских экспортеров.

Для Германии это особенно чувствительно. Ее экономика значительно сильнее зависит от внешней торговли, чем американская.

Меняется и ситуация с безопасностью. После десятилетий, когда европейские государства могли рассчитывать на американское военное присутствие как на ее основу, Европа теперь вынуждена увеличивать собственные оборонные расходы.

Для Германии это означает необходимость одновременно тратить больше на оборону, инфраструктуру, энергетику и технологии. Раньше эти направления можно было рассматривать в значительной степени раздельно. Теперь они конкурируют за одни и те же государственные ресурсы.

Почему государственные деньги не решают все

Берлин ответил на новые условия крупными государственными инвестициями.

Миллиарды евро направляются на железные и автомобильные дороги, цифровую инфраструктуру, энергетику и оборонную промышленность. Особенно быстро растут оборонные заказы.

Это создает спрос и дает промышленности новые заказы. Но сам по себе государственный контракт еще не означает немедленного роста производства. Предприятию нужно найти работников, заказать оборудование, получить разрешения, расширить мощности.

Но между выделенными миллиардами и построенной дорогой или новым заводом в Германии стоит еще одна проблема — бюрократия.

В стране, где крупный инфраструктурный проект может проходить через множество согласований и инстанций, дополнительные государственные деньги не всегда достаточно быстро превращаются в новые дороги, железнодорожные линии или производственные мощности.

Та же проблема касается частного бизнеса. Чем дольше занимает строительство предприятия, получение разрешений или подключение к инфраструктуре, тем выше стоимость инвестиций и тем привлекательнее становится перенос части производства в другую страну.

Для Германии имеет значение уже не только объем государственных расходов, но и скорость, с которой эти деньги превращаются в реальные экономические мощности.

Польша сокращает разрыв с Западной Европой

Изменение положения Германии особенно заметно на фоне соседней Польши.

Польша по-прежнему беднее Германии, но ее экономика растет быстрее. В 2025 году польский ВВП увеличился примерно на 3,6 процента. По данным Евростата, уровень жизни в Польше по ВВП на душу населения с учетом покупательной способности уже приблизился к 80–90 процентам среднего уровня ЕС.

Еще одно поколение назад Польша была частью социалистического блока и находилась значительно дальше от западноевропейского уровня жизни. Сегодня она быстро сокращает этот разрыв.

Польша показывает, что разрыв между «богатой Европой» и остальными европейскими странами не является неизменным. Государства могут догонять более богатых соседей, если последовательно перестраивают экономику, привлекают инвестиции и создают условия для бизнеса.

Европейская интеграция сыграла в польском случае важную роль. После вступления в ЕС польские компании получили доступ к огромному единому рынку, а страна — инвестиции и средства на инфраструктуру.

Но дело было не только в европейских деньгах. Польша постепенно перестраивала государственное управление, защиту собственности, суды и правила ведения бизнеса под европейские стандарты. Для инвестора это имеет не меньшее значение, чем размер государственной субсидии: важна уверенность в том, что правила не изменятся завтра и вложенные средства можно будет защитить.

ЕС оказался для Польши не просто источником финансирования. Он стал частью более широкой перестройки экономики и государства.

Польское сближение с западноевропейским уровнем ставит вопрос уже перед самой Германией. Если Польша способна сокращать разрыв с немецким уровнем жизни, то Германии приходится постоянно доказывать, почему ее производство, технологии и рабочие места должны оставаться именно в Германии.

ЕС как экономическая опора Германии

В такой ситуации европейская интеграция выглядит гораздо менее абстрактно.

ЕС объединяет около 450 миллионов потребителей. Для бизнеса это возможность работать на огромном рынке с общими правилами. В конкуренции с США и Китаем этот масштаб становится стратегическим преимуществом.

Для Германии это особенно важно. Ее внутреннего рынка недостаточно для того, чтобы заменить глобальный спрос на автомобили, оборудование, химическую продукцию и другие товары немецкой промышленности.

Германия заинтересована в сильном европейском рынке не меньше, чем Польша или другие страны ЕС.

Британский опыт показывает обратную сторону. Brexit не уничтожил экономику Великобритании, но выход из ЕС увеличил торговые барьеры с ее крупнейшим экономическим партнером. Через десять лет после референдума этот опыт остается напоминанием о простой вещи: доступ к единому рынку имеет вполне конкретную экономическую стоимость.

Германия ищет новую экономическую модель

Немецкая экономика не находится на грани краха. У страны сильная промышленная база, развитая инфраструктура, университеты, исследовательские центры, квалифицированные кадры и устойчивые государственные институты.

Но наличие этих ресурсов само по себе не гарантирует результат.

Главная опасность для Германии не в очередном слабом квартале. Рецессии заканчиваются. Гораздо серьезнее другая перспектива: постепенно привыкнуть к низким темпам роста, пока структурные проблемы маскируются государственными расходами.

Немецкое общество долго привыкало к тому, что высокий уровень жизни можно сочетать с сильной социальной защитой, развитой промышленностью и относительно предсказуемыми ценами. Теперь эта комбинация становится дороже. Если производство в Германии остается дороже, чем у конкурентов, если строительство инфраструктуры занимает годы, а предпринимателю приходится тратить слишком много времени на взаимодействие с государством, одних финансовых стимулов будет недостаточно.

При этом было бы несправедливо говорить, что Германия стоит на месте.

Уже сегодня более 55 процентов немецкого электричества вырабатывается из возобновляемых источников. Постоянный рост ветровой и солнечной генерации постепенно меняет структуру энергоснабжения страны. Это не решает проблему высоких промышленных тарифов мгновенно, но создает основу для более дешевой и независимой энергетики в будущем.

В цифровизации Германия занимает 17-е место в европейском рейтинге DESI, что соответствует среднему показателю в ЕС. Это скромный результат для крупнейшей экономики континента, однако прогресс есть. Доля IT-специалистов в стране уже превышает средний европейский уровень, цифровая трансформация бизнеса ускоряется, а правительство запускает инициативы по упрощению регистрации компаний и внедрению цифровых государственных сервисов.

Вернуться к прежней комбинации дешевой энергии, растущего китайского рынка и почти безусловной глобализации уже невозможно. Германии придется строить другую модель — с более высокими расходами на безопасность и энергетику, но и с более высокой производительностью внутри страны.

Ресурсы для этого у Германии есть. Вопрос в том, достаточно ли быстро страна готова меняться.

Германии предстоит не вернуть старое экономическое чудо, а доказать, что ее модель способна работать в совершенно другом мире. Судя по первым признакам, шансы на это есть.

Тогрул Гасанзаде,
политический аналитик, специалист по европейской политике и международным отношениям

• Вучич назвал даты внеочередных выборов в Сербии
• Госдепартамент США одобрил продажу Ираку вертолетов на 800 млн долларов
• Путин: Сложности в отношениях России с Арменией началась с проблем вокруг Карабаха