Шэньчжэнь вместо Ялты: трое за столом и иллюзия власти над миром - АНАЛИТИКА

Шэньчжэнь вместо Ялты: трое за столом и иллюзия власти над миром - АНАЛИТИКА
18 ноября 2026
# 14:00

Предстоящая встреча трех лидеров, претендующих на роль вершителей судеб человечества, в рамках саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) в китайском Шэньчжэне невольно заставляет вспомнить знаменитые слова Карла Маркса: «Все великие всемирно-исторические события и личности повторяются дважды: первый раз как трагедия, а второй — как фарс».

Встреча Си Цзиньпина, Дональда Трампа и Владимира Путина 19 ноября широко описывается как второе пришествие Ялтинского саммита 1945 года между Черчиллем, Рузвельтом и Сталиным. Особенно активно эту параллель проводят в российском экспертном сообществе.

Однако сравнение сильно не в пользу российского президента. Потому что Ялта была не просто встречей трех лидеров, претендовавших на мировое лидерство, а полноценной восьмидневной конференцией руководителей антигитлеровской коалиции — держав-победительниц во Второй мировой войне. Там согласовывались планы завершения войны, обсуждалось послевоенное устройство Европы, были заложены основы создания Организации Объединенных Наций.

В Шэньчжэне же встречаются лидеры трех крупных держав, но с совершенно разными возможностями и интересами. Россия почти пять лет ведет захватническую войну против Украины, так и не добившись поставленных целей. США втянуты в военный конфликт с Ираном, исход которого также далек от окончательного политического урегулирования. Китай, не ведущий войн, обладает колоссальным экономическим и политическим влиянием, но его стратегическая цель — воссоединение с Тайванем — остается нерешенной и сопряжена с серьезными рисками.

Непродолжительная встреча трех лидеров не тянет на формат конференции и вряд ли способна решить вопросы мироустройства и глобальной безопасности. Тем более при отсутствии представительства европейского континента, на котором продолжается крупнейшая со времен Второй мировой война.

Так являются ли Си Цзиньпин, Трамп и Путин новой «Большой тройкой»? Чем закончится их встреча — трагедией или фарсом? И способны ли эти три лидера диктовать условия остальному миру, в частности, Европе?

Три лидера — три разных сценария

Начнем с того, что за одним столом окажутся не союзники, а государства с конкурирующими интересами. У каждого - своя повестка и, далеко не факт, что она совпадает с повесткой остальных.

Для Путина сама встреча уже имеет самостоятельную ценность. После международной изоляции, вызванной полномасштабным вторжением в Украину, ему важно оказаться в одном политическом пространстве с президентами США и Китая. Это возможность продемонстрировать российской аудитории, что Москва по-прежнему находится среди мировых центров принятия решений, а сам российский лидер не стал международным изгоем.

Но за символикой стоит и вполне конкретный расчет. Кремль крайне заинтересован в том, чтобы обсуждение международной безопасности вышло за рамки российско-украинской войны. И превратилось в разговор о новом устройстве Европы и мира, где интересы Москвы признавались бы наравне с интересами Вашингтона и Пекина.

Не случайно российский переговорщик Владимир Мединский уже говорил о необходимости создать новую систему европейской безопасности по образцу Ялты или Потсдама. Иными словами, Москва стремится не просто завершить войну, а добиться пересмотра всей архитектуры безопасности, включая сложившийся, после окончания холодной войны, порядок.

Что касается Трампа, то для него данная встреча — возможность продемонстрировать собственную способность вести переговоры с двумя крупнейшими геополитическими соперниками США. Его интересуют ядерное разоружение, Иран, торговля и экономические отношения. Кроме того, после внутриполитических неудач ему необходимы внешнеполитические успехи, которые можно представить как доказательство его глобального лидерства.

Однако амбиции Белого дома сталкиваются с принципиальным вопросом: готов ли Китай ограничивать свой ядерный потенциал на условиях Вашингтона?

Договор СНВ-III, ограничивавший стратегические ядерные арсеналы России и Америки, прекратил действие в феврале 2026 года. Трамп хотел бы заключить новое соглашение с участием Пекина, но Китай традиционно настаивает, что сначала Вашингтон и Москва должны сократить собственные значительно более крупные арсеналы. Невзирая на то, что китайский ядерный потенциал быстро растет, он все равно пока несопоставим ни с американским, ни с российским.

Поэтому ожидать, что Пекин согласится на равные ограничения без серьезных встречных уступок, было бы наивно. Американская инициатива может стать началом диалога, но вряд ли завершится готовым соглашением уже в Шэньчжэне.

У Си Цзиньпина же своя стратегия. Китай не нуждается в том, чтобы доказывать свое место среди мировых держав: его экономическое влияние, технологические возможности и роль в международной торговле говорят сами за себя. Пекину важно закрепить за собой образ ответственного глобального центра силы, способного выступать посредником и гарантом стабильности.

И здесь интересы Китая не обязательно совпадают с российскими. Пекин заинтересован в предсказуемости международной обстановки, устойчивости торговых маршрутов, энергетической безопасности и сохранении экономических связей с Европой. Ему невыгодно превращать отношения с Западом в сплошное противостояние ради удовлетворения геополитических амбиций Кремля.

В этом смысле, Китай скорее будет стремиться управлять противоречиями между Вашингтоном и Москвой, чем становиться участником какого-либо нового союза.

Украина без Украины?..

Самый тревожный аспект предстоящей встречи — возможность обсуждения судеб государств, которые не будут представлены за переговорным столом.

The Guardian справедливо обращает внимание на опасения Украины, стран Восточной Европы и Балтии, а также Тайваня: когда крупнейшие державы начинают обсуждать сферы влияния, интересы тех, кто не участвует в разговоре, могут оказаться разменной монетой. Издание напоминает, что именно такое ощущение предательства стало одним из последствий Ялтинской конференции.

Но есть существенная разница между опасениями и реальной договоренностью о разделе мира. Пока нет оснований утверждать, что в Шэньчжэне будет заключена сделка по Украине или Европе. Более того, позиция Пекина в этом вопросе не столь однозначна, как может показаться.

По словам президента Германии Франка-Вальтера Штайнмайера, Си Цзиньпин выразил раздражение самой идеей обсуждать украинский конфликт в трехстороннем формате, подчеркнув, что это европейский вопрос и европейцы должны находиться за столом переговоров.

И это важный сигнал: Китай не готов автоматически поддержать российскую попытку превратить войну против Украины в предмет торга между великими державами.

Позиция же Трампа выглядит пока противоречивой. Американские представители ранее давали понять, что Украина не станет основной темой встречи. Но сам глава Белого дома заявил накануне, что намерен обсуждать этот вопрос.

Такая неопределенность лишь усиливает тревогу Киева: даже если никаких решений принято не будет, сам факт обсуждения украинского будущего без участия Украины способен сыграть на руку Москве.

Впрочем, здесь необходимо провести принципиальную черту: ни Трамп, ни Си, ни Путин не обладают правом распоряжаться украинской территорией, суверенитетом и будущим украинского народа. Переговоры о прекращении войны не могут подменять собой право Украины самостоятельно определять условия мира.

Европа - за дверь?..

Еще один отсутствующий участник — Европа.

Именно европейские страны несут непосредственные последствия российской агрессии вторжения в Украину. Именно они принимают у себя миллионы украинских беженцев, оказывают Киеву финансовую и военную помощь и укрепляют собственную оборону. И именно они пересматривают всю систему безопасности континента.

Исключить Европу из обсуждения европейской безопасности — значит попытаться решить проблему без участия тех, кого она касается непосредственно.

При этом, Европа уже не является тем политически беспомощным субъектом, каким ее иногда пытаются представить. Да, в самой Европе сохраняются разногласия, присутствует недостаток военной самостоятельности и зависимость от американских гарантий. Но ее экономический вес, институциональные возможности, финансовые ресурсы и способность влиять на поддержку Украины делают Европу все же самостоятельным участником любого долгосрочного урегулирования.

Можно ли представить, что три лидера договорятся о будущем европейской безопасности, а европейские государства просто примут их решение? Вряд ли. Даже если Вашингтон и Москва попытаются договориться о каких-либо ограничениях или гарантиях, без участия европейских стран такая конструкция не будет ни полноценной, ни устойчивой.

Политический тупик или новая архитектура мира?

Именно ответ на этот вопрос и позволяет увидеть главное различие между Ялтой 1945 года и Шэньчжэнем 2026-го.

Тогда за столом находились державы, чьи армии уже определяли реальное положение дел на европейском континенте. Сегодня же каждый из трех лидеров сталкивается с ограничениями собственной силы.

Россия не смогла добиться военной победы над Украиной и не продемонстрировала способности навязать свою волю всему европейскому континенту.

США, несмотря на военное превосходство, не превратили конфликт с Ираном в бесспорную победу.

Китай обладает огромным влиянием, но так и не решил тайваньский вопрос и вынужден учитывать последствия любого резкого обострения отношений с США и их союзниками.

Как отмечает Financial Times, сравнение с Ялтой вводит в заблуждение: сегодняшние лидеры не располагают той свободой действий, которой обладали руководители держав-победительниц в 1945 году. Более того, их интересы настолько различны, что даже при желании они не смогут просто разделить мир на три зоны влияния.

Поэтому наиболее вероятный результат встречи — не историческое соглашение, а политическая демонстрация. Путин получит возможность показать, что Россия остается участником глобального диалога. Трамп — представит себя посредником и лидером, способным разговаривать с любым мировым центром силы. Си Цзиньпин — укрепит образ Китая как державы, без которой невозможно обсуждать вопросы международной безопасности.

Для каждого из этих лидеров — это уже немало, но для остального мира подобная символика не подменяет реальное содержание договоренностей.

Впрочем, опасность заключается не только в том, что трое могут о чем-то договориться. Не менее опасно, если сама демонстрация их привилегированного статуса станет сигналом о возвращении к политике, в которой судьбы малых и средних государств определяются исключительно волей крупнейших держав.

Именно поэтому, Европе необходимо не просто наблюдать за встречей, а последовательно отстаивать собственную субъектность.

Украина должна оставаться полноправным участником переговоров о собственном будущем.

Тайвань не может быть предметом торга между Вашингтоном и Пекином.

И ни одна страна не должна становиться разменной монетой в чужой геополитической игре.

***

Новая Ялта не станет реальностью лишь оттого, что три лидера крупнейших держав сядут за один стол. Для этого им пришлось бы обладать не только амбициями, но и реальной возможностью распоряжаться судьбами других. А такой возможности, как оказывается, у них нет. Украина и Иран уже наглядно показали, где заканчивается могущество великих держав.

# 357
# ДРУГИЕ НОВОСТИ РАЗДЕЛА