Издержки конфликта: как долгая война в Персидском заливе подрывает экономику мира - АНАЛИТИКА

Как известно, войну легко начать, но крайне сложно закончить. Война выгодна оружейным компаниям, обладающим огромным влиянием на политику многих государств: это их хлеб — льготы, прибыли, субсидии, государственные заказы. И они задействуют все свои лоббистские ресурсы ради ее продолжения. Другая сторона медали, не менее важная, связана с военно-политическими соображениями: та сторона, которая отступит, неизбежно продемонстрирует слабость, показав другим державам, что на нее можно давить и добиваться уступок.

Противостояние Ирана и американо-израильской коалиции не является исключением из этого правила. И хотя активные военные действия против Ирана на данный момент приостановлены, США продолжают сосредоточение сил. Впервые за последние несколько десятилетий сразу три авианосца США одновременно действуют на Ближнем Востоке, сообщает CENTCOM (Центральное командование США — структура Вооруженных сил США, отвечающая за планирование операций и управление войсками на Ближнем Востоке, в Восточной Африке и Центральной Азии). В настоящее время авианосцы USS Abraham Lincoln, USS Gerald R. Ford и USS George H.W. Bush несут в общей сложности более 200 боевых самолетов, а также до 15 000 моряков и морских пехотинцев. Каждый из них сопровождается группой боевых кораблей, в том числе способных применять крылатые ракеты; вместе с авианосцем они образуют ударную авианосную группу (УАГ).

Силы для проведения сухопутных операций, в том числе 82-я воздушно-десантная дивизия быстрого реагирования и подразделения морской пехоты, а также дополнительные авиационные ресурсы перебрасываются США на Ближний Восток, вместе со штурмовиками A-10, предназначенными для поддержки действий на земле.

В то же время после пяти недель бомбардировок авиация требует серьезного технического обслуживания, которое может занимать недели. Кораблям необходимо пополнение боекомплекта — загрузка ракет осуществляется в портах и также требует времени. Ракеты и оборудование нужно доставлять, а в ряде случаев еще и производить. Боевым пилотам необходим отдых.

Тем временем американская транспортная авиация направляется в регион практически непрерывным потоком, доставляя военные грузы. Все это выглядит как подготовка к новому витку военных действий.

Блокада Ормузского пролива

США фактически осуществляют блокаду Ирана, препятствуя выходу из его портов торговых судов с нефтью и ограничивая импорт в страну. В ответ Иран блокирует движение значительной части танкеров других государств, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, Бахрейн, Катар и Кувейт,  которые ранее обеспечивали до 20% мировой торговли нефтью через Ормузский пролив.

Блокирование Ормузского пролива уже привело к росту цен на нефть и нефтепродукты. Удорожание бензина в США остается крайне чувствительной темой и ведет к снижению рейтинга Дональда Трампа. Кроме того, рост цен на нефть усиливает риски глобальной экономической рецессии.

При этом иранская экономика находится в крайне тяжелом состоянии. Прекращение военных действий привело к тому, что большинство частных компаний возобновили работу. Однако государственные ведомства по-прежнему функционируют с перебоями, а часть предприятий в металлургической и нефтехимической отраслях разрушена.

Блокировка интернета, введенная руководством страны, лишила работы миллионы иранцев. Из-за американской блокады портов Иран ежедневно теряет сотни миллионов долларов.

Согласно оценкам официальных экономистов, если ситуация сохранится в нынешнем виде, страну может ожидать инфляция в сотни процентов. Это будет означать стремительный рост цен, при котором для значительной части населения вопрос выживания станет вполне реальным.

Маятник войны

США, с одной стороны, фактически организуют блокаду Ирана, а с другой — пытаются вести переговоры, однако позиции сторон остаются несовместимыми.

Вашингтон требует прекращения иранской блокады Ормузского пролива, полного отказа Тегерана от обогащения урана — даже в гражданских целях — и передачи США 400–450 кг урана, уже обогащенного до уровня, близкого к оружейному. Кроме того, выдвигается требование отказаться от развития программы баллистических ракет как потенциальных носителей ядерного оружия.

Иран, в свою очередь, отвергает эти условия и настаивает на собственных требованиях. В частности, Тегеран требует вывода американских войск с Ближнего Востока, выплаты компенсации за ущерб, нанесенный в ходе бомбардировок, в размере 270 млрд долларов, а также признания своего права контролировать Ормузский пролив.

Позиции обеих сторон остаются максимально жесткими и на данный момент выглядят как никогда далекими друг от друга, что практически исключает вероятность достижения договоренностей в ближайшей перспективе.

Тегеран продолжает удерживать контроль над Ормузским проливом, и если США прекратят атаки, Иран сможет представить это как победу — несмотря на понесенные серьезные потери. В таком случае он получит в свое распоряжение мощный инструмент влияния не только на американскую, но и на глобальную экономику.

Кроме того, подобный исход может создать опасный прецедент. Возникает логичный вопрос: что произойдет, если, например, Китай решит ограничить судоходство через Тайваньский пролив, через который проходит около 40% мировой торговли?

Поэтому к схеме «блокада Ирана плюс переговоры», которую сегодня демонстрируют США, стоит добавить высокую вероятность новых ударов.

Дальнейший сценарий может выглядеть следующим образом: бомбардировки в течение месяца-двух, включая возможные десантные операции, разрушение иранской инфраструктуры, довооружение курдских и белуджских группировок, а также монархических вооруженных формирований; параллельно - блокада иранских портов. Затем новая пауза: перезарядка кораблей, дополнительное производство боеприпасов, отдых пилотов - и снова переговоры. После этого удары могут повториться.

Сколько таких циклов будет - неизвестно. Трамп стремится дожать Иран по аналогии с Венесуэлой, добиваясь выполнения американских требований. Тегеран отказывается. Следовательно, давление, вероятно, будет нарастать: Трамп будет усиливать военное и политическое воздействие, в том числе делая ставку на устранение иранского руководства, в расчете на то, что режим, в очередной раз трансформировавшись, либо согласится на его условия, либо начнет распадаться.

Но что, если ситуация затянется на годы? В этом случае глобальная экономическая рецессия становится все более вероятной — из-за блокады пролива и роста цен на нефть. С другой стороны, Трампу сложно отказаться от этой линии: если пролив останется под контролем Тегерана, это будет означать его победу — пусть и пиррову. Иран выйдет из конфликта ослабленным, но сохранит запасы обогащенного урана и, главное, мощный инструмент глобального политического и экономического влияния — контроль над Ормузским проливом, через который проходит до 20% мировой торговли нефтью.

Если Иран будет регулярно подвергаться бомбардировкам, страна может постепенно втянуться в ситуацию, напоминающую сирийский сценарий. Это возможно в случае дестабилизации окраин — Курдистана и Белуджистана, где уже наблюдаются элементы сепаратизма и партизанской активности. Удары американо-израильской коалиции, вероятно, будут направлены на разрушение инфраструктуры — энергетики, нефтеперерабатывающих заводов, мостов и административной системы. В таком случае централизованное управление страной может оказаться под серьезной угрозой.

Поставки американского оружия курдским формированиям, которые, по всей видимости, уже имели место, способны усилить партизанскую войну на периферии Ирана. Однако стоит помнить, что режим Башара Асада в Сирии удерживался на протяжении примерно 14 лет, контролируя лишь 50–60% территории страны. Вряд ли у Вашингтона есть столь длительный временной ресурс для проведения подобной стратегии.

Не исключен и более радикальный сценарий — попытка масштабной сухопутной операции, вплоть до наступления на Тегеран. Однако для США это будет крайне рискованный шаг с трудно прогнозируемыми последствиями.

Возможет ли нулевой вариант?

В последние сутки, судя по сообщениям хорошо осведомленного издания Axios, Иран предложил США так называемый «нулевой вариант»: Тегеран снимает блокаду Ормузского пролива, а Вашингтон прекращает блокировать иранские порты. Эта блокада лишает Иран доходов от экспорта нефти, составляющих основу его валютных поступлений. После взаимной разблокировки Тегеран готов вернуться к ядерным переговорам. По сути, речь идет об откате ситуации к моменту начала войны, и на первый взгляд такой вариант мог бы быть выгоден Дональду Трампу.

США могли бы заявить, что вместе с Израилем ослабили Иран, нанеся серьезный ущерб его оборонной промышленности и военному потенциалу, а значит, их геополитический противник стал слабее. Теоретически этот сценарий возможен еще и потому, что обе стороны уже продемонстрировали способность наносить друг другу значительный ущерб: Иран, перекрывая пролив ракетными и беспилотными ударами, США — блокируя порты и разрушая промышленность, военную инфраструктуру и управленческие центры страны.

Взаимная разблокировка могла бы привести к снижению цен на нефть и оживлению глобальной торговли, снять угрозу мировой рецессии и снизить стоимость топлива. Высокие цены на бензин сегодня остаются одним из ключевых факторов, подрывающих поддержку Трампа внутри США.

Однако маловероятно, что Вашингтон согласится на такой вариант. Он не устраивает Трампа: даже в этом случае он рискует оказаться в проигрыше, поскольку Иран не намерен выполнять его ключевые требования — отказываться от запасов обогащенного урана, прекращать его обогащение или сворачивать программу баллистических ракет. Между тем именно эти цели лежат в основе нынешнего противостояния.

Переговоры по этим вопросам могут затянуться на годы, вплоть до окончания президентского срока Трампа, и уже сейчас очевидно, что они вряд ли приведут к результату. Это подтверждает опыт переговоров с предыдущей администрацией Джо Байдена, которые длились несколько лет без ощутимого прорыва. Пока диалог будет продолжаться, Иран, вероятно, станет постепенно восстанавливать свои ядерные и ракетные возможности.

Кроме того, возврат к исходной точке конфликта может быть воспринят как признак слабости США — неспособности заставить Иран отказаться от ядерных амбиций. Даже если Тегеран снимет блокаду Ормузского пролива, он сохранит возможность повторить ее в будущем, а сама эта угроза уже усиливает его позиции на мировой арене.

Поэтому новый виток военных действий выглядит весьма вероятным. Нельзя также игнорировать значительное влияние Израиля на позицию Вашингтона: для него ослабление Ирана — ключевого геополитического противника на Ближнем Востоке — является стратегической задачей, а в максимальном варианте — и вопросом демонтажа Исламской Республики.

По совокупности факторов наиболее вероятным на данный момент остается сценарий «маятника»: удары по Ирану — переговоры — новые удары.

• ChatGPT меняет правила знакомств и общения
• В Брюсселе обсуждают прямой диалог с Тегераном
• Нетаньяху созвал срочное заседание по прекращению огня в Ливане