Тегеран намерен снизить градус напряжения

Второй за последний месяц визит в Иран совершила делегация МАГАТЭ. По его итогам эксперты организации выразили разочарование закрытостью иранской стороны.

Тем не менее, на фоне ужесточения риторики и милитаризации региона Персидского залива в последнее время сам факт возобновления диалога между Исламской Республикой и МАГАТЭ указывает на попытки участников конфликта снизить зашкаливающее напряжение.

Первый визит делегатов МАГАТЭ в Иран состоялся 29-31 января после официального приглашения от Тегерана. Визит проходил, в основном, в целях проведения консультаций, поэтому ядерные объекты представители организации так и не посетили. Несмотря на это, значение визита трудно переоценить: впервые с 2008 года Иран выразил готовность обсуждать с МАГАТЭ вопрос о предполагаемом военном характере своей ядерной программы. По результатам переговоров было принято решение о проведение ещё одного раунда, который состоялся 20-21 февраля.

По итогам нынешнего визита представителей МАГАТЭ в Тегеран оптимистичный характер заявлений инспекторов организации сменился на разочарованный. Гости оказались недовольны тем, что власти Исламской Республики так и не удовлетворили их желания посетить все интересующие объекты. В частности, представителям Агентства по атомной энергии было отказано в инспектировании военной базы Парчин близ Тегерана. В результате дальнейший ход только возобновившихся переговоров оказался под угрозой. По крайней мере, официальный представитель МАГАТЭ Джил Тюдор заявил об отсутствии соглашения о ведении дальнейших переговоров. Впрочем, официальный представитель Ирана в МАГАТЭ выразил уверенность в продолжении диалога.

То, что промежуточный результат возобновившегося переговорного процесса между Тегераном и частью мирового сообщества, обеспокоенной иранской ядерной программой, в лице МАГАТЭ окажется разочарованием для последних, было вполне закономерно. Из достаточно неожиданного заявления Ирана о готовности принять инспекторов Агентства по атомной энергии, сделанного в разгар международного напряжения вокруг иранской ядерной программы, последовали завышенные ожидания. США, Европа и Израиль, вероятно, планировали получить от делегатов МАГАТЭ более подробную информацию о перспективах разработки ядерного оружия Ираном. В то время как власти Исламской Республики, по всей видимости, собирались лишь продемонстрировать готовность к диалогу и возобновить вербальный контакт, а не раскрывать "все карты". Отсюда, скорее всего, и следуют различные противоречивые оценки итогов поездки.

Начиная с ноября прошлого года, когда в результате публикации доклада МАГАТЭ о новых доказательствах военного характера иранской ядерной программы, ситуация вокруг Тегерана начала обостряться ускоренными темпами, Тегеран демонстрировал "игру мускулами".

Иранские вооружённые силы провели два масштабных учения: военно-морские недалеко от Ормузского пролива (в ходе которых была успешно испытана новая баллистическая ракета) и сухопутные на востоке страны, близ границы с Афганистаном. Помимо этого официальные лица Исламской Республики грозились перекрыть стратегически важный для транспортировки нефти Ормузский пролив. Параллельно с этим СМИ Ирана вбрасывали в информационное поле информацию о прогрессе в ядерной программе, в частности о постройке нового завода, способного обогащать уран до 20%.

Коалиция недовольных ядерной программой Ирана стран – Израиль, США, Европа и арабские монархии – не отставали: регион быстро милитаризировался, а официальная риторика становилась всё более угрожающей.

Для руководства Ирана подобная игра "на грани фола" приносила определённые политические дивиденды прежде всего внутри самой Исламской Республики, переживающей предвыборный период (в марте состоятся парламентские, в а 2013 году президентские выборы). Политическое руководство, очевидно, раскручивало образ врага, а также играло на патриотических настроениях иранской "улицы", для которой ядерная программа имеет огромное символическое значение. Помимо этого, обострение ситуации позволяло Тегерану оказывать давление на международное сообщество.
Ряд экспертов обращают внимание на то, что нынешнее иранское руководство как бы специально нагнетает ситуацию, постоянно публично используя тезис о «необходимости уничтожения сионистского врага».

В этом же ряду стоят и высказывания о создании ядерного оружия. Некоторые российские эксперты, объясняют это стремлением «заручиться моральной поддержкой в мусульманском мире и представить себя как единственного защитника этих интересов». Возможно, что этот мотив и присутствует, хотя, сколько не говори, но шиитский Иран, несомненно, всегда будет «на вторых ролях» у суннитов. Здесь вернее говорить о «лидерстве» в шиитском сообществе, чем Иран и так в полной мере обладает.

Тема «ядерной штуки» безусловно нацелена, прежде всего, на шиитское сообщество, которое именно с этим связывает не сколько «уничтожение сионистского врага», сколько безусловные преимущества в противоборстве с суннитскими монархиями Залива и получение гарантий безопасности от вторжения американцев, которые являются стратегическими союзниками этих монархий. Израиль и все, что с ним связано – в большой степени «святой и универсальный мотив» для мусульман; возможность воевать с ним «ядерным оружием» и тем самым автоматически подписать себе «смертный приговор», иранская элита не рассматривает даже гипотетически. По крайней мере, в качестве инициатора такой войны. Основная линия фронта сейчас проходит не на израильской границе, а в противодействии суннитским центрам силы.

В этой связи интересно неформальное мнение самих иранских идеологов о причинах «чрезмерно воинственной риторики» своих руководителей. По их оценке, президент ИРИ Махмуд Ахмадинежад со своей командой в данном случае выбирают из двух зол меньшее. Осознавая, что любые угрозы уничтожения Израиля являются прекрасным импульсом для Запада в рамках ужесточения его политики в отношении проблемы «ядерного досье», в иранском руководстве также объективно оценивают две основные опасности, которые в настоящий момент реально угрожают стране. Это - «внешняя» и «внутренняя».

Под последней имеется ввиду набирающее силу внутри страны оппозиционное движение; разногласия между новым «крылом» руководителей в лице выходцев из КСИР и ветеранов, которые сплотились вокруг аятоллы Хаменеи; а также сепаратисты.
Эта версия подтверждается данными о том, что ЦРУ США активно стимулируют не только «внутреннюю оппозицию», но и различного рода сепаратистские группы. Для активизации курдского фактора в частности используется территория Иракского Курдистана, которая стала «тыловой базой» для Партии свободной жизни Курдистана. Известна история об белуджской «Джундалле», которая осуществляла подрывную деятельность в стране «под крышей» американцев.

Большую озабоченность у Тегерана вызывает и возможная активизация арабов-суннитов, которые проживают на юге страны. Прекрасно понимая, что американцы будут использовать эти противоречия, стараясь расшатать режим «изнутри», иранский режим пытается использовать свою внешнюю агрессивную риторику, для сплоченности нации против внешнего врага.

Расчет Тегерана прост. Любая внешняя напряженность позволяет ему «списывать» все внутренние неудачи на происки внешнего врага: заниматься разложением страны перед лицом внешней угрозы может только предатель.

Вместе с этим, нельзя исключать того, что обострившиеся за последние два месяца отношения внутри политической элиты Исламской Республики не в последнюю очередь связаны как раз с ростом внешнеполитического напряжения.

Президент Ахмадинежад находится не в лучших отношениях с духовным лидером республики аятоллой Али Хаменеи, помимо этого, слышна критика со стороны парламента. В ситуации обострения внешнеполитической обстановки возрастает вероятность раскола в элите по вопросу о стратегии поведения: обязательно найдутся те, кто станет призывать к более решительным шагам и играть на ксенофобских настроениях. Однако, в преддверии выборов эскалация конфликтов внутри элиты может обернуться непредсказуемыми последствиями

Нагнетание обстановки Ираном, также чревато потерями этой страны в экономической сфере. И речь здесь идёт не столько о санкциях западных стран, которые не сильно сказываются на экономике страны, сколько о взаимоотношениях Тегерана со своими ключевыми экономическими партнёрами – Китаем и другими азиатскими странами. Так, Китай, осознавая своё привилегированное положение по отношению к иранской нефти, уже начал вести себя более активно в торге с Тегераном по поводу цен на энергоресурсы. Другие же покупатели иранской нефти уже выстраивают контакты с альтернативными продавцами, причём из числа прямых конкурентов Ирана – Саудовской Аравии и ОАЭ.

Таким образом, игра на обострение, приносившая политическому руководству Ирана определённые выгоды, теперь рискует обернуться трудно управляемой ситуацией, которая грозит Исламской Республике не только тем, что у кого-то из "запуганных" ею стран могут сдать нервы, но и экономическими потерями, а также внутриэлитными конфликтами в преддверии выборов.

Ситуация накалилась столь сильно, что вполне закономерно могли возникнуть сомнения в том, остаётся ли она в управляемом режиме. На фоне повышенной обеспокоенности региональных игроков действиями Ирана и высокого уровня милитаризации региона любой "случайный" фактор может стать детонатором, после которого остановить цепную реакцию силовых шагов было бы крайне трудно. По всей видимости, режим в Тегеране, принял решение пойти на ряд тактических уступок в целях снижения градуса напряжения.

Приглашение инспекторов МАГАТЭ, заявление о готовности возобновить переговоры в шестистороннем формате и другие показательные шаги, направленные на смягчение напряжения, являются именно, такими тактическими шагами Ирана.

Однако, с очевидной долей вероятности можно утверждать, что, несмотря на некоторые заигрывания официального Тегерана, стратегический курс на создание ядерного оружия остаётся неизменным.

Фуад Пашабейли

• Соратники Орбана призвали Мадьяра не менять курс Венгрии по Украине
• Bloomberg: Европа готовится воевать без США
• Нетаньяху обратился к народу Ливана, предложив мир без «Хезболлы»