Когда репетитор становится важнее школы – ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Новый учебный год только начался, а родители уже снова ищут репетиторов. И это при том, что на бумаге ситуация в азербайджанском образовании выглядит значительно лучше, чем еще несколько лет назад.

Учителя проходят сертификацию, в школы приходят педагоги с более высокими результатами по предметным знаниям, международные исследования фиксируют хороший результат. По данным PISA 2025, Азербайджан оказался среди стран, показавших наиболее заметный прогресс: по совокупной динамике трех основных направлений страна заняла второе место. По математической грамотности Азербайджан занял 48-е место среди 91 страны и экономики, набрав 460 баллов.

Учителя стали лучше, результаты выросли, а репетиторов меньше не стало.

Причина понятна каждому родителю, у которого ребенок приближается к выпускному классу. Большинство семей хотят видеть его студентом. На 2025/2026 учебный год было выделено 60 489 мест, из них 28 401 — по государственному заказу. В конкурсе участвовали более 115 тысяч абитуриентов, студентами стали около 57 тысяч. План приема был выполнен более чем на 96 процентов.

За этими цифрами стоит несколько лет подготовки, а для многих семей — еще и несколько лет дополнительных расходов. Чем ближе экзамены, тем меньше надежды только на школу и тем больше в расписании ребенка математики вечером, английского в выходные, истории после уроков. Репетитор давно перестал быть услугой для тех, кто хочет знать больше школьной программы. Для огромного числа семей он стал частью самой подготовки к поступлению. Без всяких гарантий.

Обычно это объясняют размером классов. В кабинете сидят двадцать пять-тридцать детей, урок длится сорок пять минут. Один схватывает тему сразу, другому нужно повторить дважды, третьему — разобрать на конкретном примере. Учитель физически не может остановить весь класс ради одного ученика.

Есть и специализация. Будущий юрист или филолог сосредоточен на языке, истории и литературе. Химия или физика для него зачастую становятся предметами, которые нужно просто закрыть. Школьная программа при этом рассчитана на всех сразу. Отдельную траекторию под каждого ребенка никто выстраивать не будет.

Долгое время существовало еще одно удобное объяснение: слабые учителя. Но и оно постепенно перестает работать.

К сертификации уже привлечено более 100 тысяч работников образования. Около 73 тысяч успешно прошедших ее педагогов получают надбавки к зарплате. В 2025 году из почти 20 тысяч участников сертификацию успешно прошли более 16,5 тысячи. Средняя нагрузка сертифицированных учителей выросла с 17,5 до 19,5 часа. Через централизованный набор в школы приходят новые кадры с более высокими показателями.

Если качество учительского корпуса растет, результаты международных исследований улучшаются, а репетитор остается практически неизменным спутником старшеклассника, значит, дело уже не только в учителе.

Министр образования Эмин Амруллаев и сам говорил, что запрещать репетиторство невозможно и бессмысленно. Запрет не улучшит качество обучения и может снизить общий уровень подготовки абитуриентов. Семья вправе платить за дополнительные занятия, если считает их необходимыми.

Но здесь есть одна деталь, которую трудно игнорировать. Нередко после школьного урока ребенок отправляется заниматься дополнительно к школьному же учителю. Иногда — к своему собственному.

Схема очень нехитрая. Утром педагог должен научить ребенка в рамках государственного образования, а вечером семья платит ему за то, чтобы тот же материал был усвоен лучше. Можно сколько угодно говорить об индивидуальном подходе, особенностях ребенка и сорока пяти минутах урока. Но если эта практика приобрела массовый характер, объяснять все исключительно желанием родителей дать ребенку дополнительные знания уже не получается.

Корень проблемы уже давно не только в природе массового образования. Вопрос в том, как устроен сам учебный процесс. Программа составлена таким образом, что полноценного погружения в материал зачастую просто не происходит. Темы идут одна за другой: прошли, написали контрольную, двинулись дальше. Кто понял, кто запомнил, а кто просто научился воспроизводить нужный ответ, выяснится потом.

И вот это «потом» родители оплачивают отдельно.

Репетитор возвращается к тому, что ребенок не понял в школе, объясняет заново, разбирает пробелы, натаскивает на экзаменационные задания и в конечном счете доводит ученика до уровня, необходимого для поступления. Однако государство дает общее образование, но значительную часть подготовки к следующей ступени этого же государственного образования семья покупает за собственные деньги.

Отдельная история, о которой говорилось выше, это когда репетитором становится тот же школьный педагог. Утром он объясняет предмет за зарплату, вечером тому же ребенку — уже за отдельную плату. Здесь появляется вполне земной конфликт интересов. Зачем выкладываться на сто процентов в школе, если за дополнительное объяснение того же материала тебе заплатят отдельно? Печально, но факт: сама конструкция создает такую мотивацию.

Если же, по словам министра, отказаться от репетиторства невозможно, становится понятно, насколько прочно эта конструкция встроена в систему. Школа дает один уровень подготовки, вступительные экзамены требуют другого, а разницу между ними оплачивают родители.

Но, возможно, мы вообще слишком много значения придаем самому поступлению.

Недавно один новостной ресурс всерьез разбирался, почему больше сотни абитуриентов, набравших свыше 500 баллов, не поступили в университеты. Странным здесь выглядит уже сам вопрос. А почему они непременно должны были поступить?

Абитуриент мог неудачно выбрать специальность, ошибиться с конкурсом, переволноваться, плохо почувствовать себя. Мог просто провалить один конкретный экзамен. В конце концов, он вообще не обязан становиться студентом именно в этом году. И не все обязаны получать высшее образование.

У нас почему-то закрепилась почти обязательная последовательность: школа, репетитор, экзамен, университет, диплом. Если человек выпал из этой цепочки, особенно на этапе поступления, это воспринимается чуть ли не как жизненная катастрофа. Хотя есть профессиональное образование, колледжи, работа, собственное дело, возможность поступить через год. Да и просто время, чтобы понять, чего ты хочешь. Университет — один из путей, а не обязательный пункт биографии.

Тем более странно, что огромная часть школьного образования последних лет фактически подчинена именно моменту поступления. Родители годами платят репетиторам, дети решают бесконечные тесты, вся семья живет от экзамена до экзамена. Будто главная задача образования — не научить, а протолкнуть человека через проходной балл.

Отсюда и предложение, которое звучит все чаще: изменить сам принцип отбора. Сделать вступительные экзамены значительно проще или вообще отказаться от них, зато резко повысить требования уже внутри университетов.

Поступил — учись. Не тянешь программу — на выход. Не сдаешь экзамены, систематически пропускаешь занятия, не способен освоить выбранную специальность — университет не обязан четыре года тащить тебя к диплому только потому, что когда-то ты хорошо написал вступительный тест.

Жестоко и несправедливо? Отнюдь.

Несправедливо как раз другое: превращать поступление в многолетний забег с репетиторами, а затем относиться к самому университету как к месту, откуда студент почти гарантированно должен выйти с дипломом. Парадокс: попасть трудно, вылететь трудно тоже. Основная мясорубка приходится на школьника, которому в семнадцать лет предлагают доказать за несколько часов, достоин ли он вообще высшего образования.

При более открытом поступлении отбор никуда не исчезнет. Он просто переместится туда, где и должен происходить, — в университет. Один студент справится, другой поймет, что ошибся со специальностью, третий уйдет работать, четвертый попробует снова через год. В этом нет трагедии. Высшее образование потому и называется высшим, что предполагает определенный уровень требований, а не гарантированный диплом каждому поступившему.

Правда, тогда придется менять уже сами университеты. Отчисление должно перестать быть чрезвычайным происшествием, преподаватели должны получить возможность действительно требовать знания, а диплом — перестать быть практически гарантированным результатом зачисления.

Тогда, возможно, ослабнет и гонка, которая сегодня кормит огромный рынок репетиторства. Потому что родители платят уже не столько за дополнительные знания ребенка, сколько за снижение риска не пройти одно решающее испытание.

Пока схема работает иначе.

Можно сколько угодно объяснять существование репетиторства особенностями массового образования. Но если дополнительный педагог нужен не для того, чтобы ребенок знал больше школьной программы, а для того, чтобы он нормально освоил саму школьную программу и получил шанс продолжить образование, называть это просто дополнительными занятиями уже трудно.

Это платный ремонт бесплатного образования.

• Почти 59 тысяч абитуриентов стали студентами вузов Азербайджана
• Открытие азербайджанской школы в Стамбуле отложено на год
• Электронный перевод учащихся в Азербайджане стартует 20 августа