TƏBIB: Начали "за здравие", а вышло "за упокой" - ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Любая реформа однажды упирается в неприятную истину: чем сложнее конструкция, тем легче в ней спрятаться. Азербайджанская медицина не просто уперлась — она показательно утонула в этом принципе. Раньше система была грубая, советская по духу, но хотя бы понятная. Министерство здравоохранения стояло на вершине, и все, включая пациентов, знали: если что-то пошло не так — спрашивать с него.

После пандемии медицину начали остервенело перекраивать. В систему встроили обязательное медстрахование, сверху прикрутили новые структуры, среди которых Объединение по управлению территориальными медицинскими подразделениями (TƏBİB) — юридически аккуратный «публично-правовой субъект», который на бумаге должен был стать мотором реформ. На практике он стал еще одной дверцей в бесконечном коридоре, где пациент идет по ведомствам, а ответственность растворяется между табличками на кабинетах.

И тут вырос главный вопрос, который традиционно не любят слышать: кто отвечает? Кто назначает руководителей больниц и республиканских центров? Кто подбирает врачей? Кто определяет тарифы? Кто контролирует TƏBİB? И кто контролирует тех, кто контролирует TƏBİB?

Сегодня мало кто способен объяснить, где заканчиваются полномочия Министерства и начинаются обязанности TƏBİB. Это уже даже не управление, а театральная постановка, где роли расписаны, а виновных в конце пьесы не предусматривается. Машина громоздкая, дорогая и хорошо защищенная ровно потому, что она никому не принадлежит. Пока ответственность не закреплена юридически, система живет по принципу: «все участвуют, никто не виноват, пациент умер — ну что поделать».

Сложные многоуровневые схемы управления почти никогда не строятся ради людей. Они строятся ради уклонения — от решений, от ошибок, от репутационных ударов. В этой архитектуре давно назрел запрос не на очередной департамент, а на кризис-менеджмент и людей, которые понимают, что медицина — это не отчетность с инфографикой, а работа с человеческим телом, страхом и жизнью.

Территориальное управление больницами давно вызывает раздражение не только у граждан, вынужденных бегать по врачам в поисках элементарной диагностики, но и у самих медиков, которым приходится жить в модели: «формально отвечают все, по факту — никто». Они говорят вполголоса, потому что боятся потерять работу, но иногда все равно выходят к микрофону и проговаривают вслух то, что выше, в Объединении, предпочитают не слышать.

На бумаге же — полная благодать: меньше коррупции, больше модернизированных кабинетов, новые корпуса и сервисы «для удобства населения». Но параллельно растет другая медицина — грязная, нервная, неглянцевая, где пациенты задают вопрос, который в отчетах никогда не появляется: почему мы лечимся не по системе, а по связям?

Характерный эпизод — недавняя акция протеста группы стоматологов перед административным зданием TƏBİB на проспекте Наримана Нариманова в Баку. Врачи открыто выразили недовольство решением об увольнениях стоматологов в регионах и, в целом, состоянием здравоохранения и стоматологической службы. По версии TƏBİB, озвученной исполнительным директором Вугаром Гурбановым, сокращения обоснованы: в некоторых учреждениях есть стоматологи, к которым «за год официально не обратился ни один пациент».

Следовательно, вывод простой: услуги некачественные, штат подлежит чистке. Для протестующих врачей это выглядит иначе: у них забирают рабочие места, не меняя систему финансирования и маршрутизации пациентов, при этом вся ответственность за провалы в организации помощи перекладывается на рядовых медиков.

Параллельно TƏBİB демонстрирует и «борьбу с коррупцией». По словам все того же Гурбанова, в 2025 году количество нарушений антикоррупционного законодательства в сфере здравоохранения сократилось на 24,2 процента: за одиннадцать месяцев поступило 392 обращения, подтвердились 26 случаев, к дисциплинарной ответственности привлекли 36 сотрудников.

Годом ранее жалоб было больше — 517, но подтвержденных эпизодов меньше. Официальная трактовка прозрачна: система очищается, TƏBİB работает. Однако сами цифры говорят и о другом: сотни сигналов, десятки доказанных случаев и каждый раз — новые фамилии. Это уже не единичные «испорченные винтики», а симптом хронической болезни управления.

Достаточно вспомнить громкий кейс Гянджинской городской объединенной больницы. Главным управлением по борьбе с коррупцией при Генпрокуроре против должностных лиц этого публичного юрлица было возбуждено уголовное дело: директор Видади Гусейнов и его окружение, по данным следствия, годами держали у себя зарплатные карты работников, фактически не выходивших на работу, и присвоили более 364 тысяч манатов, перечисленных на эти «мертвые души» с 2021 по 2024 годы. Классическая схема, выросшая на почве слабого контроля и полной размытости персональной ответственности.

Похожая история в не столько далеком прошлом  — уже по линии Республиканского эндокринологического центра. Расследование антикоррупционного управления установило, что ряд должностных лиц РЭЦ, пользуясь своим влиянием, незаконно давили на решения других чиновников и брали деньги за постановку на учет больных диабетом, обеспечение их лекарствами и другие услуги. Уголовное дело по статьям о злоупотреблении полномочиями и незаконном воздействии на должностных лиц показывает: речь не о случайном эпизоде, а о созданной годами «параллельной кассе» внутри госмедицины.

Отдельная, почти символическая глава — вокруг Yeni klinika, флагманской структуры TƏBİB. В 2021 году директор клиники Пярвиз Аббасов был обвинен в получении взяток по 3–3,5 тысячи манатов за «место в ковидной больнице». Следствие утверждает, что он действовал не в одиночку, а в сговоре с подельниками; дело сопровождалось обращением Генпрокуратуры к гражданам с просьбой сообщать о подобных фактах по «горячей линии».

Спустя время Yeni klinika снова оказалась в центре скандала — на этот раз из-за трагедии в операционной. Врач-акушер-гинеколог Севиндж Мамедова обвиняется в технической ошибке во время операции и несвоевременном повторном вмешательстве, что, по версии следствия, привело к гибели пациентки Гюнай Мамедовой. При этом представитель медицинского истеблишмента, уважаемый парламентарий и врач Рашад Махмудов публично выступил в ее защиту. Для общества это выглядит так: когда речь идет о рядовом пациенте, система требует дисциплины и «нулевой толерантности к ошибкам», а когда под ударом оказывается «свой» специалист, включается корпоративная солидарность.

К этим историям добавляются и, казалось бы, «бытовые» эпизоды, которые на самом деле многое говорят о культуре управления: кража 14 компьютеров на 18 тысяч манатов со склада той же Yeni klinika в разгар пандемии, или смерть молодого военнослужащего Фариза Исаева, которому при высокой температуре ввели антибиотик, после чего он впал в шок и умер спустя три дня после прибытия в часть. И это все отечественная медицина.

Когда в Азербайджане заговорили о реформе здравоохранения, символом перемен стал не Минздрав, а аббревиатура TƏBİB. Через него страна вошла в эпоху обязательного медстрахования: деньги формально начали следовать за пациентом, а больницы работать в логике услуг. Роль Минздрава стала более стратегической. Для системы, жившей на инерции советской модели, это был большой сдвиг.

Но вместе с новой архитектурой всплыла старая болезнь: кадровый голод. В Баку и на Абшероне можно подобрать персонал, в регионах — система держится на энтузиазме единичных специалистов. Формальный равный доступ к медстрахованию оборачивается разными медицинскими реальностями — для жителя столицы и для жителя района.

Централизация позволяет быстрее проводить решения сверху, но она не гарантирует, что внизу найдутся люди, которые эти решения будут кому-то применять. И она не рождает врачей. Можно сколько угодно оптимизировать финансовые потоки, подписывать приказы и утверждать программы, но отсутствие конкретного врача в конкретной районной больнице перечеркивает все красивые схемы.

И здесь вклад TƏBİB двойственный: без него ОМС был бы невозможен, но именно при нем стало очевидно, что главный дефицит — человеческий.

Подготовка врача — долгий процесс, а система образования не закрывает спрос. И если честно — кто в последний раз видел пожилого врача в государственной поликлинике? Система помолодела, но не за счет длинного профессионального пути, а за счет кумовства. Медицинская лестница оказывается в руках родственников, домовых книг и «правильных фамилий». Опыта набираются методом проб и ошибок. Ошибки иногда заканчиваются смертью рожениц или жертв пластической косметологии. Но «один раз — не живодер», как нам объясняют эмпатичные депутаты.

Разрыв между столицей и регионами усиливается. Работать в Баку престижно и удобно. Остальным — очереди, хамство, непрофессионализм. И хотя персонал помолодел, привычки остались прежние. Страховая медицина в условиях капитализма сводится к простой формуле: держи наличные в кармане — врачу будет приятно.

Если сложить все вместе — прокурорские дела, скандалы, протесты, коррупционные схемы, кадровый голод и отвратительное обслуживание — вырисовывается внятная картина. Умереть можно быстро — от взрыва, диверсантом. А можно — долго, когда тебе иголкой роют могилу палачи. В данном случае игла — это непрофессионализм, бюрократия, взяточничество и размытая ответственность. Это та игла, которой наша медицина роет могилу уже не отдельным пациентам, а населению страны.

• Нищета, риал и ярость улицы: тревожный сигнал для властей Ирана - АНАЛИТИКА
• Абсурд как позиция: Бастрыкин закрыл дело о сбитом самолете AZAL - ТОЧКА ЗРЕНИЯ
• Год прорывных решений: мир между Баку и Ереваном обрел практическое измерение - ИТОГИ