«О вхождении Карабаха в состав России просили азербайджанцы, а не армяне»

Эксклюзивное интервью Vesti.Az с российским политическим аналитиком, кандидатом исторических наук Олегом Кузнецовым.

- Олег Юрьевич, на днях в Азербайджане была опубликована  Ваша статья «Гюлистанский мир: 200 лет спустя», что позволяет говорить о вас как о специалисте в этом вопросе. Тема последствий Гюлистанского мира всегда вызывала повышенный интерес в азербайджанском обществе, поскольку именно в 1813 году азербайджанский народ стал разделенным народом. Поэтому хотелось бы знать ваш взгляд на содержание и последствия Гюлистанского мира.

- Прежде всего, мне хочется высказать свое недовольство фактом того, что в тексте той презентации я обозначен как политолог, а не как историк. Лично для меня политология и политический анализ – это не профессия в смысле источника происхождения денег в моем кармане, я занимаюсь этим только в целях тренировки ума, но никак не для самовыражения или самоутверждения. Извините за банальность, но политолог пишет о событиях дня сегодняшнего, историк – о событиях прошлого, поэтому употреблять применительно ко мне понятие «политолог», когда речь идет о моей научной статье по истории Гюлистанского мира, который был подписан 200 лет назад, по меньшей мере, некорректно.

Если же говорить о содержании статьи, то, наверное, будет правильно, чтобы читатели вашего сайта все-таки прочли в оригинале именно ее, нежели ее пересказ в формате интервью. Текст первой части статьи можно найти на моем личном сайте (http://www.oleg-kuznetsov.ru/doc/doc/2013-23.pdf).

Мой взгляд на предпосылки, причины, условия и последствия Гюлистанского мира существенно отличаются от традиционно существовавших в советской историографии второй половины ХХ века, поскольку они отражают отнюдь не официальную для того времени идеологию «пролетарского интернационализма» и не «краеведческие» взгляды историков закавказских республик СССР на Гюлистанский мирный договор и предшествующую ему русско-персидскую войну 1804-1813 гг. Я говорю честно и откровенно, что мою точку зрения предопределяет имперский взгляд на эти события и явления, что ни в коей мере не согласуется с существующими на этот счет идеологемами современной азербайджанской, армянской или грузинской исторической науки. Моя точка зрения находится с ними в методологическом антагонизме, поскольку я рассматриваю русско-персидскую войну и Гюлистанский мир с позиции содержания мировой геополитики, а не с точки зрения исторической регионалистики. Иными словами, в сравнении с моими закавказскими коллегами я смотрю на эту историческую проблематику с более высокой колокольни, чем они, поэтому я объективно не могу видеть частные нюансы, равно как и они не могут понять и осмыслить места той войны в контексте борьбы за передел влияния в глобальном мире между основными империями того времени – Британской, Французской, Османской и Российской.

- И все-таки в чем конкретно состоит Ваш взгляд как профессионального историка на события русско-персидской войны 1804-1813 гг. и заключенный по ее итогам Гюлистанский мирный договор?

- Прежде всего, следует сказать, что завоевание территории современного Азербайджана не было для Российской империи самоцелью той войны, она по ее итогам только подобрала то, что упало ей под ноги. Та война в Закавказье велась для достижения исключительно одной глобальной геополитической и военно-стратегической цели – обретения сухопутного пути в Индию и последующего вытеснения оттуда Британской империи. Индия, как известно, в то время являлась для Британии «жемчужиной короны», основным источником материального достатка, который она хотела сохранить для себя любой ценой, ради чего она всеми силами провоцировала и, в конце концов, подтолкнула каджарскую Персию, полностью зависимую от Британии в военно-техническом отношении, на войну с Россией. В исторической реальности все было не так примитивно, как я вам сейчас излагаю, на ход событий войны оказывали свое влияние геополитические устремления Французской и Османской империй, особенно первой, которая в правление Наполеона Бонапарта также очень хотела полакомиться богатствами Индии. Ханства Северного Азербайджана также подливали масла в огонь: местные правители явно не хотели быть под властью психически неуравновешенного кастрата Ага-Мухаммед-шаха Каджара, залившего Персию кровью в гражданской войне против Зендов, а поэтому искавшие покровительства у России. Однако им было невдомек, что абсолютистская Российская империя – это не раннефеодальная монархия, где можно обойтись одной присягой феодальной верности, сохранив после этого административную самостоятельность, как это было во взаимоотношениях ханств Северного Азербайджана и Персии. России было мало лояльности, она требовала полного и безоговорочного подчинения.

Как мы видим, русско-персидская война 1804-1813 гг. не была следствием какой-то одной генеральной причины, она стала результатом переплетения целого клубка глобальных и региональных противоречий. Каджары стремились сохранить за собой Закавказье, азербайджанские ханы хотели независимости, Британия и Франция желали подчинить себе Каджаров, первая для того, чтобы те защищали Британскую Индию с севера, вторая – чтобы ее пропустили в Индию, Россия хотела обезопасить свои владения в Грузии от агрессии Каджаров. Не стоит также сбрасывать со счетов и субъективные причины войны, которые на Кавказе сильны как нигде: командующий русскими войсками в Грузии генерал от инфантерии П.Д. Цицианов из рода грузинских князей Цицишвили, родственник последнего грузинского царя со стороны жены, начиная поход против Гянджи в 1803 году, явно мстил местной ветви Каджаров за погром своей родовой собственности во время набега 1795 года Ага-Мохаммед-шаха на Грузию, да и наследный принц Аббас, стремясь выйти из тени своего отца Фетх-Али-шаха, был готов воевать до последнего сарбаза, лишь бы доказать всем, и в первую очередь самому себе, свою состоятельность как правителя… Словом, я еще раз отсылаю всех желающих обратиться к тексту моей статьи.

Вместе с тем я считаю необходимым обратить внимание читающей публики на одно принципиально важное, на мой взгляд, обстоятельство. Хотя об этом сегодня не пишут, как не писали и в прошлые десятилетия в советских и российских вузовских учебниках истории, но в период с ноября 1807 по июль 1812 года Россия и Великобритания находились в состоянии войны и имели несколько морских боев в Атлантическом океане, Средиземном, Адриатическом, Баренцевом и Балтийском морях (видимо из-за того, что обе стороны не имели прямых военных столкновений на суше, то о существовании этой войны в России почему-то предпочли «забыть»). Для Британии это был первый опыт «дистанционной» колониальной войны, когда на сухопутном театре военных действий ее геополитические интересы отстаивали союзники: северный сухопутный фронт составляла русско-шведская война в Финляндии и на Балтике 1808-1809 гг., южный сухопутный фронт – русско-персидская война в Закавказье. Поэтому в последствиях русско-шведской 1808-1809 гг. и русско-персидской 1804-1813 гг. войн есть общая и вполне закономерная логика: за вооруженное отстаивание чуждых им британских интересов против России на сухопутном театре военных действий Швеция расплатилась потерей Финляндии, Персия – Азербайджаном.

Как историк, исповедующий имперский взгляд на события того времени, я вынужден констатировать факт того, что большинство представителей исторической науки стран Центрального Кавказа насквозь пропитаны духом национального эгоцентризма. Впрочем, это абсолютно естественно и не может вызывать ни удивления, ни осуждения, ни скептицизма. Вполне закономерно, что для азербайджанских историков и общественных деятелей Гюлистанский мир является символом разделения нации. Однако в контексте борьбы Британии, Франции и России в начале XIX столетия за мировое господство с источником богатств в Индии эта национальная трагедия остается лишь фрагментом этого эпического противостояния, не имеющим к нему ни малейшего отношения. Ни минуту не сомневаюсь, что большинство моих азербайджанских коллег умозрительно понимают это, но в силу своей национальной принадлежности эмоционально не готовы и не желают принимать такой реалии, поэтому практически от каждого из них я слышу по смыслу одну и ту же реплику: «Да, это все было так, но, на наш взгляд, это было неправильно». Я не могу спорить – соглашаться или не соглашаться – с такой позицией, угол зрения на Гюлистанский мир всегда будет разным, все зависит от того, с какой высоты на него смотреть.

- Хорошо, с характером и содержанием русско-персидской войны мы с вами разобрались, но как быть с Гюлистанским миром?

- Как ни фантасмагорично это будет звучать на первый взгляд, но условия Гюлистанского мира были навязаны России и Персии именно Британией. Как известно, Гюлистанский мирный договор был заключен при посредничестве посла и полномочного министра Великобритании при персидском дворе сэра Гора Оусли (Уизли), который в июне 1812 года встретился в Тавризе с Аббас-Мирзой, во время которой он заставил наследного персидского принца начать очередные мирные переговоры с Россией. На тот момент продолжение войны в Закавказье Великобритании было невыгодно, поскольку полным ходом шли переговоры о заключении мира, и вскоре - 18 июля 1812 года - в городе Эребру или Оребро (Швеция) Великобритания и Россия подписали мирный договор. Под давлением британского посла Аббас-Мирза начал переговоры, но вторжение Наполеона в Россию и захват им Москвы стали основанием для отзыва им мирных инициатив. Отказ Аббаса-Мирзы от мирных переговоров означал немедленное возобновление российскими войсками боевых действий, что привело к полному разгрому персидской армии в двухдневном сражении на Асландузских бродах 19-20 октября 1812 года, после чего мирные переговоры были вновь возобновлены.

Именно сэр Гор Оусли сформулировал основные принципы Гюлистанского мира, базовым из которых стал Status quo ad praesentem – установление границ по линии оккупации. В результате этого Персия признала переход к России Дагестана, Картли, Кахети, Мегрелии, Имеретии, Гурии, Абхазии и части современного Азербайджана – Бакинского, Карабахского, Гянджинского, Ширванского, Шекинского, Дербентского, Губинского, часть Талышского ханства. За услугу, которую он оказал России, готовя текст мирного договора между Россией и Персией, Оусли летом 1814 года в Санкт-Петербурге, куда он прибыл по пути из Тегерана в Лондон, был удостоен аудиенции у императора Александра I, во время которой российский монарх наградил его орденом Св. Александра Невского и пожаловал золотой табакеркой, украшенной бриллиантами, с собственным портретом, также помимо этого британский баронет был избран почетным членом Петербургской академии наук и получил благодарность от Государственной коллегии Министерства иностранных дел. В 1825 году в Лондоне вышла книга Вильяма Прайса, секретаря и переводчика посольства сэра Гору Оусли в Персии «Журнал английского посольства в Персии» (полное название на английском языке «Journal of the British Embassy to Persia, embellished with numerous views taken in India and Persia, also, a Dissertation upon the Antiquates of Persepolls, by William Price»), в которой он открыто и честно описал все перипетии и хитросплетения дипломатического закулисья русско-персидской войны 1804-1813 гг. и те усилия, которые прилагала Великобритания сначала по ее разжиганию, а затем по умиротворению. Как мы видим, в Британии не делали секретов их своих дипломатических побед, чего нельзя сказать о России во все периоды ее истории…

Не следует забывать, что текст Гюлистанского мирного договора был составлен этим англичанином таким образом, чтобы в будущем имелась возможность пересмотреть итоги русско-персидской войны 1804-1813 гг. Дело в том, что статья 4 договора относила окончательное решение вопроса об установлении границы между Россией и Персией в Закавказье на усмотрение двусторонней комиссии по пограничной демаркации, не определяя при этом ее состава и сроков завершения работы. Российская администрация на Кавказе в лице генерала от инфантерии Н.Ф. Ртищева не могла не заметить этой «мины замедленного действия», но ничего не могла ей противопоставить, поскольку объективно не имела в своей распоряжении достаточного количества войск, способных к продолжению войны. Персия, лишенная из-за событий в Европе британской военно-технической помощи, также не имела сил и средств для продолжения войны, а поэтому должна была удовлетвориться наличием в договоре положений, предполагающих реальную возможность обострения в будущем пограничных противоречий, которые в случае необходимости могли превратиться в casus belli - предлог для объявления состояния войны. Таким образом, мы вполне определенно можем говорить о том, что Гюлистанский мирный договор в 1813 году только остановил войну в Закавказье, но не принес в этот регион мир. Деятельность российско-персидской комиссии по демаркации границы была завершена только в 1818 году, и только после этого текст договора был официально опубликован.

- 30 октября в Москве, в «Президент-отеле», Союз армян России, Институт стран СНГ Константина Затулина, «Международный институт новейших государств» провели круглый стол, посвященный 200-летию Гюлистанского мира, во время которого ратовали за признание Россией сепаратистского образования на территории Азербайджана «НКР», поскольку именно Гюлистанский мирный договор заложил основу вхождения Карабаха в состав России. Хотелось бы узнать Ваше мнение: что Вы думаете на сей счет?

- Знаете, сложно говорить заочно о мероприятии, на котором не был и на которое даже не был приглашен. Впрочем, не удостоились приглашения на него и многие другие мои российские коллеги, естественно, не говоря уже об азербайджанских или грузинских и даже абхазских. Впрочем, я особо не сожалению об этом, поскольку в то же самое время принимал участие в работе III Бакинского Международного гуманитарного форума и находился в более приятной компании. Но это обстоятельство не означает, о чем конкретно там шла речь, поскольку еще по весне этого года Международный институт новейших государств выпустил политический доклад, автором которого является Владимир Алексеевич Захаров, под названием «Современное значение Гюлистанского мирного договора». Я внимательно ознакомился с его текстом и поэтому с самой большой степенью вероятности могу предполагать, о чем шла речь на этом мероприятии.

Думаю, что не ошибусь, если скажу, что лейтмотивом всех выступлений на этом мероприятии было повторение уже набивших оскомину заявлений о том, что в 1813 году Карабах добровольно и первым из закавказских ханств вошел в состав России, а поэтому сегодня Российская Федерация по образу и подобию предшествующей эпохи должна принять под свою юрисдикцию и включить в свой состав самопровозглашенную «НКР», предоставив ей при этом статус республики наравне с Татарстаном или Хакасией. И при этом авторам такой, я не побоюсь этого слова, бредовой идеи совсем не важно, что Российская Федерация не является правопреемницей Российской империи, что для вхождения в состав Российской Федерации потребуется проведение референдума на всей ее территории, а это очень затратно, особенно в условиях мирового финансового кризиса, что при этом Россией будут нарушены нормы международного права, попраны резолюции Совета безопасности ООН, постоянным членом которого она является, проигнорирована историческая справедливость. Тем самым, по мнению устроителей мероприятия в «Президент-отеле», современной Россией в одностороннем порядке де-юре должна быть легитимизирована или узаконена армянская оккупация не только территории НКАО, но и суверенной территории Азербайджана. Это старая песня, которая повторяется бесконечно и начинает напоминать собой камлание дальневосточных шаманов, заклинающих духов предков, чтобы пришли к ним на помощь…

Однако мы с вами договорились, что сегодня я выступаю в роли историка, а не политического аналитика, а поэтому отставим в сторону вопросы политики и поговорим об истории. Точнее – об ее нетривиальной интерпретации теми лицами, кого я должен называть коллегами. У меня складывается впечатление, что мои братья по цеху, когда получали высшее образование, явно манкировали посещением занятий по историографии истории СССР или отечественной истории. Есть в университетском курсе по подготовке историков и в курсе аспирантуры по исторических наукам такой учебный предмет, в рамках которого изучается история развития научных взглядов историков на тот или иной исторический вопрос. Иначе бы не говорили об исторических судьбах Гюлистанского мира в тех выражениях, которые они себе сейчас позволяют, которые свидетельствуют об их вопиющей безграмотности. Если бы в свое время они ходили на занятия по историографии истории, то узнали бы для себя многие интересные вещи.

Во-первых, в российской исторической науке досоветского периода первая в XIX столетии война между Россией и Персией не оканчивалась 1813 годом и продолжалась до 1818 года, когда был окончательно урегулирован вопрос о демаркации российско-персидской границы. Указания на это присутствуют во всех трудах военно-исторического отдела штаба Кавказского военного округа, который возглавлял мой земляк, генерал-лейтенант Василий Потто. Это делалось для того, чтобы не признавать тот факт, что Гюлистанский мир был навязан России британской дипломатией и обстоятельствами европейской политики того времени, а не завоеван ей. Окончание войны в 1813 году было придумано уже в советское время, но об этом сегодня предпочитают как-то не вспоминать, как предпочитают не говорить и об англо-русской войне 1807-1812 годов. Поэтому если придерживаться такой логики, то до 200-летнего юбилея вхождения Карабаха в состав России надо ждать еще пять лет.

Во-вторых, Гюлистанский мир только закрепил согласие Персидского шахства признать факт вполне добровольного вхождения Карабаха в состав России, которое состоялось еще сравнительно задолго до этого, в 1805 году, в соответствии с условиями Кюрекчайского договора, стороной которого был ни кто иной как Ибрагим хан Шушинский и Карабахский, а сам договор с его стороны заключался именем Аллаха Всемогущего. Армянские церковные иерархи к этому процессу, как любят говорить сегодня отдельные российские не очень чистые на руку историки, никакого отношения не имели, да и не могли иметь в принципе, поскольку в то время находились на положении государственных рабов или райя в Османской империи. Таким образом, о вхождении Карабаха в состав Российской империи просили тогда у генерала Цицианова азербайджанцы, а никак не армяне, которые массово появились на его территории только спустя четверть века. Поэтому если у современной России и есть историческое основание признать по аналогии с условиями Кюрекчайского мира самопровозглашенную «Нагорно-Карабахскую Республику» частью своей территории, то только в том случае, если оттуда уйдут оккупационные армянские силы, вернется азербайджанское население, и уже оно попросит Россию принять Нагорный Карабах в свой состав. Ни о какой другой исторически обусловленной альтернативе речи быть не может.

Как мы видим, ни с позиции историографии российской истории, ни с точки зрения истории российской дипломатии тема и содержание мероприятия в «Президент-отеле» по случаю 200-летия Гюлистанского мирного договора не имеет никакого отношения и не должна была иметь ничего общего с темой повторного вхождения Карабаха в состав России, а тем более – к теме легитимизации оккупации его территории армянскими сепаратистами. Однако мои коллеги из Международного института новейших государств, не гнушающиеся фальсифицировать на деньги организации «Русско-армянское содружество» тексты архивных документов, на этот раз пошли несколько дальше: в угоду своим идеям они уже готовы совершать без зазрения совести не просто интеллектуальные подлоги, но и придумывать в своих фантазиях события, которых никогда не было в реальности. Это лишний раз убеждает меня в правильности моего вывода, изложенного в книге «Правда о «мифах» карабахского конфликта», о том, что вся мифологическая по своей сути история армян в Закавказье представляет собой симулякр – виртуальную копию несуществующего и никогда не существовавшего оригинала, фантазию на тему того, чего никогда не было и не могло быть в принципе. Говоря языком медицинской науки, все это - delirium tremuos или «белая горячка».

Беседовал Бахрам Батыев

• Лавров заявил о готовности России содействовать открытию коммуникаций между Азербайджаном и Арменией
• Спикер Национальной ассамблеи Зимбабве возложил венок к могиле Гейдара Алиева-ФОТО
• Алиев и Штайнмайер провели переговоры в расширенном составе-ФОТО-ОБНОВЛЕНО