«Во время землетрясения в Армении турки подняли белый флаг, приглашая армян к переговорам»

7 декабря 1988 года, в 11:41 по московскому времени в Армении произошло землетрясение. Был полностью уничтожен город Спитак, разрушены Ленинакан, Степанаван, Кировакан. В общей сложности было разрушено около 400 сел, погибли десятки тысяч людей, свыше полмиллиона остались без крова…

Сегодня для некоторых это может показаться странным, но одними из первых на помощь Армянской ССР пришли специалисты из Азербайджана. То, что рассказал Vesti.Az заслуженный строитель Азербайджана, кавалер ордена «Дружбы народов» Эмиль Ахундов, в очередной раз доказывает неблагодарность и подлость армян, утверждающих о том, что Азербайджан никогда не оказывал помощи Армении.


«В Ленинакане и Спитаке была заготовлена программа негативной встречи азербайджанцев»


Тогда еще существовали такие терминологии как «братские республики», «братские взаимоотношения» и т.д. Итак, согласно решению Политбюро ЦК КПСС в Армении создается оперативный штаб по ликвидации последствий землетрясения. Председателем штаба назначается Борис Евдокимович Щербина. Он был очень храбрым, достойным человеком, с ним мы познакомились еще со времен ликвидации последствий чернобыльской катастрофы.

Буквально через несколько дней после землетрясения, в Ленинакан для ознакомления с ситуацией приезжает министр промышленного строительства АЗССР Аждар Алиев. Он сообщил мне, что решением ЦК Компартии Азербайджана был создан строительный отряд для ликвидации последствий землетрясения в Армении, а начальником этого отряда назначен я.

Мы понимали, что должны совершить благородное дело. В Ленинакане был создан союзный штаб. Мы приехали туда, но нашим вагонам в Ленинакане не давали возможности остановиться, хотя о появлении нашего отряда заранее было сообщено. Потом я уже видел, что в Ленинакане и Спитаке была заготовлена программа негативной встречи азербайджанцев. Кучка людей все время нам угрожала. Тогда я обратился к руководителю штаба Борису Евдокимовичу, и он дал команду нам обстроиться где-то в 18 км от Ленинакана, на неиспользованном железнодорожном тупике. Это место называлось Гарибджанян. Рабочие раскинули для себя палатки, руководство осталось в вагонах, там мы и спали. Ночью мороз достигал 25-30 ниже нуля, но снега не было.

Нас стали переправлять в горы, в Амасию. Мы раскинули там свои палатки. Во всех этих 23 азербайджанских деревнях людей ко времени землетрясения уже не было – жители сел покинули свои деревни, боясь враждебного отношения армян, и переехали в Азербайджан. Невольно начинаешь верить в Бога – ведь благодаря той вражде ни один азербайджанец от землетрясения не пострадал, хотя кого-то побили и у всех отобрали скот и имущество.

В селах оставались только старики, отказавшиеся выехать. Мы передали им весь наш вагон с вещами и едой. Старики ходили по вечерам по пустым домам односельчан и зажигали в них свет, чтобы дома не казались безлюдными. Граница Турции очень близка к Амасии. Один из стариков рассказывал, что турки тогда подняли белый флаг, приглашая армян к переговорам, чтобы спасти азербайджанцев. Никакого разговора не получилось.

Работы в Амасии не было, и Щербина просил нас спуститься вниз, в Ленинакан. Я был и в Спитаке, хотя там мы не работали. Что это было? При взгляде на Спитак с горы, казалось, что некий архитектор построил город из одних только крыш – здания обрушились, и крыши лежали на холмах из строительного мусора, в которые превратились здания. Ленинакан напоминал мне кадры из фильмов А.Тарковского. Идешь по ночным, морозным улицам, а среди развалин стоят люди в той одежде, в которой они спаслись. Женщины в ночных комбинациях, укутанные в пальто или одеяла. Люди жгут покрышки, электричества нет, занимаются мародерством. Привозили на самосвалах хлеб, которые на морозе превратились в бетонные куски, и раскидывали с машины этим людям. Лекарства, вода в бутылках лежали на улицах.

Каждый день, в пять часов в жуткий мороз проводился отчет о проделанной за день работе. Отчитывались руководители всех отрядов, союзных министерств, первый секретарь горкома партии Ленинакана Мкртчян, ну и я тоже. Сообщали о найденных трупах, и говорили, сколько ожидается найти завтра. Мы предвидели это, спрашивая у стоящих рядом с развалинами домов родственников тех, кто под ними остался. Ни одного случая мародерства у нас не было, хотя местные люди это делали вовсю.

«Что с тобой стало, Гамлет? Ты с кем хлеб делил столько лет?»

Однажды я выехал в Ереван для того, чтобы позвонить домой. Из Ленинакана звонить было невозможно - город был разрушен. На переговорный пункт я приехал в сопровождении шофера. На мне тогда была шапка-ушанка, сапоги, в одном из которых был нож, и куртка с надписью «Минмонтажспецстрой». У будок, с наименованием различных городов СССР стояли строители, приехавшие помогать армянам в их беде, да и сами армяне, звонившие своим родственникам в эти города. Особенно много народа было около бакинской будки. Стоявшие там армяне из Азербайджана звонили своим соседям в Баку, уточняли судьбу своих родственников. Они громко рассказывали всем посетителям переговорного пункта о тех «зверствах», которые над ними, якобы, учиняли азербайджанцы.

Среди стоявших в толпе выделялась красивая женщина, одетая в лайковую куртку с мехом. Она пришла туда с дочкой. Они жили неподалеку от станции метро «26 бакинских комиссаров» (нынешний «Сахиль» - ред.). По их словам, азербайджанцы отобрали у них квартиру, дачу, они вынуждены были бежать в том, что сумели надеть на себя. Их разговор поддержал маленького роста армянин, на голове которого красовалась дерматиновая кепка. В Баку он работал конструктором на заводе имени лейтенанта Шмидта. «Эти турки отрезали голову моей сестры и сейчас требуют с меня деньги за то, чтобы передать мне ее труп», - кричал он. Раскрыв свой паспорт, я подошел к женщине и к этому армянину. Они читают в паспорте, что я азербайджанец и замолкают. Я спрашиваю у женщины: «Как вам не стыдно, ведь вы такая красивая, откуда в вас столько ненависти?». А этому конструктору с завода лейтенанта Шмидта я предложил позвонить в Баку и узнать, есть ли там действительно труп его сестры. В этот момент ко мне стали приближаться трое высокого роста бородатых армянина. Я стал пятиться к стене, рука потянулась к ножу, а глазами делаю знак шоферу, чтобы он завел машину. Но в этот момент один из наступавших на меня армян говорит: «Что это у тебя на куртке написано – «Минмонтажспецстрой?» Я киваю головой. Он покраснел. Оказалось, что он там работал. Его звали Гамлет, он был шофером управляющего треста «Азсантехмонтаж» Рафика Гаджиева.

«Что с тобой стало, Гамлет? Ведь ты делил хлеб с Рафиком», - спрашиваю я. Он опустил голову и по-азербайджански мне говорит: «Гач» (Беги – ред.), а сам руками придерживает тех двух армян. Благодаря Гамлету я сумел уехать оттуда.

«Я каждый день молю Бога - увидеть того подонка, который столкнул наши народы»

Однажды в Ленинакане ко мне подошел пожилой армянин. У него не было одной ноги. «Ты из Азербайджана?», - спросил он меня. Я хотел обмануть его и сказал, что приехал из Молдавии. Он в ответ серьезно взглянул на меня и сказал: «Нет, ты азербайджанец! Во время Великой отечественной войны я умирал, истекая кровью. И меня с поля сражения вынес мой друг-азербайджанец. Его звали Исмаил. Он нес меня на своей спине 10 километров, до самой санчасти. Я ему обязан жизнью. А мне сейчас предлагают смотреть на азербайджанцев, как на врагов. Мне немного осталось жить - я уже стар. Но об одном я каждый день молю Бога - увидеть того подонка, который столкнул наши народы», - говорил он.


«После этих слов в зале раздались овации - Мкртычян вынужден был подписать грамоту…»


Помню, не было такой делегации из союзных республик, у которой на совещании в Ленинакане не было бы зафиксировано случаев мародерства. Ведь строители тоже люди - извлекут из-под обломков золото, драгоценности, деньги, облигации - забирают себе. Но у нашей делегации не было зафиксировано ни одного подобного случая. Нас наградили орденами и медалями. Меня наградили орденом «Дружба народов». Указ об этом награждении подписал Михаил Горбачев, а вручал его мне председатель ЦК Компартии Азербайджана Абдурахман Везиров.

У меня дома лежит почетная грамота «За братскую помощь, мужество и самоотверженность, проявленные при производстве аварийно-восстановительных работ по ликвидации последствий землетрясения в Армении».

А знаете как я получил эту грамоту? На одном из совещаний в Ленинакане Щербина сообщил, что из Политбюро ЦК КПСС поступило предложение отметить почетными грамотами наиболее отличившиеся коллективы отрядов. В зале сидели представители 120 краев и областей СССР. Награды удостоились только трое - мы, бригады из России и Украины. Этот документ должны были подписать двое - О.И.Лобов и первый председатель Ленинаканского Горкома М.Л.Мкртычян.

Олег Иванович с радостью подписал этот документ и передал его Мкртычяну. Тот отказался подписывать. Тогда я поднялся на трибуну и сказал: «Когда я увидел масштабы трагедии, которая произошла в Ленинакане, Спитаке, Амасйе, я перестал делить людей на азербайджанцев и армян. Перед нами были люди, которым мы должны были помочь. Мы делились с ними хлебом, кровом, одеждой. Если, не дай Бог, когда-нибудь здесь еще раз случится такая беда - азербайджанцы приедут в числе первых».

После этих слов в зале раздались овации, и Мкртычян вынужден был подписать грамоту. Вугар, после этого они смеют заявлять, что азербайджанцы никогда не оказывали помощи армянам…?


Беседовал Вугар Гасанов

• Президент Азербайджана выступил на саммите ОТГ в Туркестане-ОБНОВЛЕНО
• Ильхам Алиев принял вице-премьера Словакии-ФОТО
• Очередная кампания армянской пропаганды провалилась: мир увидел восстановление Карабаха -ПОЗИЦИЯ