Атланты политики: Две женщины Владимира Ульянова

Vesti.Az продолжает рубрику «Атланты политики». Влияние фактора личности на историю общеизвестно. Величайшие события, происшедшие за все время существования цивилизации, прочно и заслуженно связаны с именами не менее великих людей.

В рубрике публикуются статьи, очерки, эссе, повествующие о жизни и деятельности мужчин - политических, государственных и общественных деятелей разных времен и народов, оставивших неизгладимый след в истории человечества.

«Идет Ленин как-то по кремлевскому коридору, довольно потирая руки. Навстречу ему Бонч-Бруевич. « Как вы себя чувствуете Владимир Ильич? - спрашивает он – « Архипрекрасно батенька, архипрекрасно ! Представляете, приехала Инесса. Но она думает, что я сейчас у Наденьки. А Надя думает, что я пошел к Инессе. А я в библиотеку, и работать, работать, работать…»

Анекдот времен застоя

Что мы знаем сегодня о Ленине? Иногда кажется, что все. Раскрыты за пресловутые последние два десятилетия многие архивные тайны, стала доступна та мемуарная литература, которая в СССР была под запретом; давно рассеялся, как утренний туман, образ «самого человечного человека», «дедушки Ленина», друга всех трудящихся на Земле. На его месте воцарился образ жестокого, беспощадного политика, все поверявшего циничным расчетом, готового заложить душу черту и дьяволу, сотрудничать с теми, с кем его страна воевала, ради того, чтобы добиться своей цели – прийти в этой стране к власти. Маньяк власти: таким в действительности, наверное, и был Владимир Ильич Ульянов-Ленин. Но ведь в какие-то моменты своей жизни он бывал и другим? Кого-то когда-то он целовал, любил, называл, как есенинский черный человек, скверной девочкой и своею милой?

***

Официальная история личной жизни Ильича не оставила нам свидетельств нежных чувств. Некоторые биографы Ленина, в частности Хелена Рапопорт убеждены в том, что у Ленина была и темная сексуальная сторона. Они приводят доводы, что он был завсегдатаем борделей столиц Европы. Что он развлекался с проститутками в Париже.

Рапопорт пишет, что в одном французском источнике она наткнулась на фразу о том, что в сексуальном плане Ленин был ненасытен, и что он, вероятно, обращался к услугам проституток еще в студенческие годы. «Я думаю, эту часть его жизни официальные биографы подвергали очень тщательной цензуре. Я уверена, что он умер от сифилиса, который подхватил в парижских борделях. В этом, конечно, нет ничего нового, поскольку вопрос сифилиса обсуждается давно, но я не думаю, что кто бы то ни было, занимался им так, как я», - утверждает Хелена Рапопорт.

Оставим Хелену Рапопорт с ее громкими заявлениями, и предположим, что жрицы любви, играли в жизни Ленина такую же роль, как и для многих других мужчин.
Поговорим об этих женщинах, которые оставили в его жизни неизгладимый след. Еще с советских времен, общеизвестно, что для будущего вождя мировой революции, женщины всегда были особенным поддерживающим фактором.

Ульянов, вряд ли смог пройти через все испытания, которые во многом навлек на себя сам, а что-то подкинула судьба, без невероятной верности женщин, сопровождавших его всю жизнь: без его матери, без двух сестер в России, которые сами очень активно участвовали в революционном движении. Их часто отправляли в ссылки, они шли на огромный риск, чтобы поддержать его - деньгами, продуктами, книгами, они писали письма и осуществляли чрезвычайно важную для него связь с домом, с родиной.

И была, конечно, Надежда. Надя. Она важна, как воздух, она была самым упорным, самым верным его сторонником, что бы он ни делал. Весьма интересен факт, что не только она сама, но и ее мать Елизавета Васильевна посвятила всю свою жизнь Владимиру Ульянову. Большинство времени, которое Владимир и Надежда провели в изгнании - вплоть до 1916 года - с ними была и Елизавета Васильевна. Она вместе с ними ездила из страны в страну, была их поваром и посудомойкой.

Однако, утверждать, что Крупскую и Ленина связывали долгие страстные отношения было бы смехотворно. С Крупской, судя по всему, его связывала в большей степени приверженность делу революции и, в лучшем случае, многолетняя привычка. Как свидетельствуют современники, нежности в их отношениях было немного. Надежда Константиновна была неотъемлемой частью его «женской опоры». А со временем Владимир Ильич все меньше церемонился. На людях Ленин мог назвать жену «мымрой».

Возможно, он и не вкладывал в это оскорбительного содержания и желания обидеть, но тем хуже: такой стиль общения свидетельствовал о том, что в своей Надежде Константиновне он меньше всего видел женщину и возлюбленную. Современники подчеркивали особенную меркантильность Ленина по отношению к Наде, да и собственного говоря, ко всему своему окружению.

Но те же современники свидетельствуют, что большая любовь в жизни Ленина все-таки была. Советские биографы вымарали ее из жизнеописания вождя – обширная переписка Ленина и русской революционерки французского происхождения Инессы Арманд в советское время была опубликована лишь частично, и даже в опубликованных письмах сделаны большие купюры. Мало кому другому Ленин написал столько писем. Конечно, и в этом продолжавшемся несколько лет романе (он начался в 1908 году, когда Ленину было 38, а Арманд 34) Ленин оставался Лениным, перемежая в своих письмах размышления на темы классовой борьбы сугубо личными пассажами, вроде: «О, мне хотелось бы поцеловать тебя тысячу раз, приветствовать тебя и пожелать успехов: я вполне уверен, что ты одержишь победу»…

Как пишут биографы, эта фраза написана по-французски, и врезается в рассуждения о том, какими должны быть профсоюзы, или еще что-то в этом роде. Инесса Арманд в проявлениях своих чувств была куда лиричнее: «Тебя я в то время боялась пуще огня. Хочется увидеть тебя, но лучше, кажется, умереть бы на месте, чем войти к тебе, а когда ты почему-либо заходил в комнату Н. К., я сразу терялась и глупела. Всегда удивлялась и завидовала смелости других, которые прямо заходили к тебе, говорили с тобой… Я так любила не только слушать, но и смотреть на тебя, когда ты говорил. Во-первых, твое лицо так оживляется, и во-вторых, удобно было смотреть, потому что ты в это время этого не замечал»…

Или вот: «Расстались, расстались мы, дорогой, с тобой! И это так больно. Я знаю, я чувствую, никогда ты сюда не приедешь! Глядя на хорошо знакомые места, я ясно сознавала, как никогда раньше, какое большое место ты еще здесь, в Париже, занимал в моей жизни, что почти вся деятельность здесь, в Париже, была тысячью нитей связана с мыслью о тебе. Я тогда совсем не была влюблена в тебя, но и тогда я тебя очень любила. Я бы и сейчас обошлась без поцелуев, только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было бы радостью, и это никому бы не могло причинить боль. Зачем было меня этого лишать? Ты спрашиваешь, сержусь ли я за то, что ты «провел» расставание. Нет, я думаю, что ты это сделал не ради себя… Крепко тебя целую. Твоя Инесса»…

Крупская знала об их отношениях, несколько раз собиралась уйти, однако всякий раз Ленин ее удерживал. В 1915 году она поставила вопрос ребром – или она, или Арманд. Выбор вождя известен. Видимо, со спокойной, уравновешенной Крупской ему было комфортнее, чем с пылкой, романтичной Арманд. Между прочим, у Крупской с Арманд установились очень хорошие, дружеские отношения – зная все, Надежда Константиновна никогда этого не показывала, кроме нескольких, причем, видимо, совершенно не скандальных объяснений с мужем. И никогда не пыталась «выдавить» Арманд из круга близких ленинских друзей.

После 1915 года роман с Арманд как таковой сошел на нет, хотя близкие человеческие отношения продолжались. Они и возвращались из эмиграции в Россию в одном опломбированном вагоне, в одном купе – Ленин, Крупская и Арманд. После революции Ленин и вовсе оказался в плену других забот, хотя об Арманд не забывал, посылая ей записки, в которых спрашивал о здоровье детей, хлопоча о выделении для нее квартиры, продуктов, телефона и так далее. Чем жила она в то время? Судя по дневниковым записям, ее чувства к Ленину не столько остыли, сколько сожгли ее изнутри: «…Теперь я ко всем равнодушна. А главное – почти со всеми скучаю. Горячее чувство осталось только к детям и к В. И. Во всех других отношениях сердце как будто бы вымерло. Как будто бы, отдав все свои силы, всю свою страсть В. И. и делу работы, в нем истощились все источники любви, сочувствия к людям, которыми оно раньше было так богато… Я живой труп, и это ужасно».

Кроме всего прочего, как заморская птица, она, видимо, тосковала в совершенно ей чужой и чуждой России и мечтала уехать домой. Но уже тогда это было не так просто. Осенью 1920 года, когда, наверное, стало совсем невмоготу, она решилась, позвонила Ленину. Тот был занят, ответил запиской, в которой обращается на «вы», хотя всю жизнь был с ней, одной из немногих, на «ты»: «Дорогой друг! Грустно было очень узнать, что вы переустали и недовольны работой и окружающими (или коллегами по работе). Не могу ли помочь вам, устроив в санатории? С великим удовольствием помогу всячески…

Если не нравится в санаторию, не поехать ли на юг? К Серго на Кавказ? Серго устроит отдых, солнце, хорошую работу наверно устроит. Он там власть… Подумайте об этом?..»
Помимо этого «вы», записка поражает своей бездушной, безличной холодностью, не позволяющей даже предположить, что ее автор обращается к своей, пусть бывшей, возлюбленной. Так, не без любезности, не по-хамски, отделываются от просителя. Он просит об одном, а ему предлагают всяческое содействие в получении чего-то другого, делая вид, что не понимают, о чем идет речь, и что предлагаемая замена совершенно равноценна.

Инесса все поняла. То есть, по поводу чувств «В.И.» она давно, наверное, не питала никаких иллюзий. Но теперь она поняла еще и то, что клетка захлопнулась и птичке в ней пропасть, родного французского солнца никогда больше не видать. Теперь ей солнце «устроит» только «Серго» – большевистский диктатор Закавказья Серго Орджоникидзе.

Обреченно она отправилась на Кавказ умирать. Через месяц с Кавказа пришла телеграмма: «Вне всякой очереди. Москва ЦЕКа РКП. Совнарком. Ленину. Заболевшую холериной товарища Инессу Арманд спасти не удалось, точка, кончилась 24 сентября, точка, тело препроводим Москву Назаров».

Говорят, больше никто и никогда, ни до, ни после, не видел Ленина плачущим. Он прислал на гроб венок из живых белых цветов с надписью на траурной ленте: «Товарищу Инессе от В. И. Ленина». Секретарь Третьего Интернационала Анжелика Балабанова описала его в день похорон: «Не только лицо Ленина, весь его облик выражал такую печаль, что никто не осмеливался даже кивнуть ему. Было ясно, что он хотел побыть наедине со своим горем. Он казался меньше ростом, лицо его было прикрыто кепкой, глаза, казалось, исчезли в болезненно сдерживаемых слезах…»

Ее прах захоронили в Кремлевской стене, хотя по своим революционным заслугам Инесса Арманд на такую честь не «тянула». В 1921 году Ленин отправил записку председателю Моссовета Каменеву с просьбой высадить цветы на могиле Арманд и поставить плиту. И скромно добавил: «Может быть, в частном порядке?»

По мнению подруги Арманд, Александры Коллонтай, ее смерть подкосила Ленина: «Он не мог пережить Инессу Арманд. Смерть Инессы ускорила его болезнь, ставшую роковой…» Понимала это и чуткая Крупская, которая, по всей видимости, очень любила своего мужа. Крупская чрезвычайно недооценена, ужасно маргинализирована во всех книгах о Ленине. Эта просто неинтересная, тяжеловесно выглядящая женщина с бесформенной фигурой в ужасных одеждах, шаркающая в нескольких шагах позади Ленина, однако, была обладательницей большого сердца.

Она жертвовала собой и на протяжении многих лет страдала от недиагностированной проблемы с щитовидной железой. Она была слишком увлечена его работой, чтобы обратить внимание на свою болезнь. Только в 1913 году в Польше, в Кракове, ей, наконец, поставили диагноз, и они немало потратились на клинику в Швейцарии, на превосходного специалиста в этой области профессора Кохера. После лечения ей стало легче на какое-то время, но болезнь щитовидки очень существенно сказалась на ней и почти наверняка сделала ее неспособной к деторождению.

И вот после смерти своей соперницы, видя неутешное горе мужа, она, чтобы как-то его, уже больного, морально поддержать, выполнила его волю: в 1922 году в Горки были привезены из Франции дети Инессы Арманд. Правда, до Ленина их не допустили. Это было уже время, что не только Крупская, сам Ленин мало что решал.

А когда Ленин умер, она обратилась к правительству с просьбой захоронить его останки вместе с прахом Инессы Арманд. Это был действительно красивый, великодушный жест, которого фарисейская мораль большевиков принять не могла. Сталин отверг это предложение. И не только отверг. Он потом шантажировал им несчастную Крупскую. Когда та осмеливалась высказывать какое-то свое особое мнение, он угрожал, что ее «разжалуют» из вдов Ленина, а на ее место «назначат» Арманд. Эпоха Сталина набирала силу.

***

Всю свою жизнь Ленин пользовался огромной поддержкой со стороны окружающих его женщин. Ценил ли он это? Ему было удобно, но вряд ли он по достоинству оценивал самоотверженность матери, сестер, тещи и жены Нади. Он только пользовался и ничего не отдавал взамен. Даже свою любовь, Инессу Арманд, Ленин умудрился уничтожить, отказав ей в спасении и отправив фактически на смерть. Мрачная история. Но в ней хотя бы была любовь. В жизни Ленина, короткой и безжалостно-целеустремленной, все-таки был эпизод с красивым названием «любовный роман».

Фуад Мамедов-Пашабейли

• Гаджиев: Каждая обезвреженная мина — это спасенная жизнь и шаг к восстановлению
• Инвестиции в основной капитал в Азербайджане снизились на 2,1%: ГОСКОМСТАТ
• Азербайджанская делегация прибыла в Тегеран на церемонию прощания с Али Хаменеи