«Было ощущение, что в Баку пытаются подтолкнуть Москву к участию в карабахском конфликте на стороне Еревана»

Интервью Vesti.Az с доктором исторических наук, координатором региональных программ Института востоковедения РАН Александром Князевым.

- Чем Вам запомнился уходящий 2012 год? Каковы, по-вашему, наиболее значимые мировые события уходящего года?

- Современный мир так событийно богат, что, отвечая на ваш вопрос, говорить надо или о чем-то чрезвычайно знаковом, или, возможно правильнее, о неких событийных рядах, обозначивших к концу года принципиально важные тренды мирового, регионального или странового значения. Из мировых трендов такого уровня я бы выделил два.

Во-первых, уже окончательно убедительный откат от попытки формирования однополярного мира с доминированием американо-атлантического (или англосаксонского) центра к формированию мира многополярного. Формат этих множественных полюсов пока не до конца ясен, неоднозначен, но тенденция очевидна. И, с учетом все ускоряющейся динамики исторического процесса, есть шанс, на мой взгляд, что конкретные контуры многополярности в будущем, 2013-м году, станут ясны и вполне определенны.

Во-вторых, я бы выделил наметившиеся к концу года принципиальные изменения в глобальной политике со стороны двух из основных мировых игроков – США и Китая. Сами по себе президентские выборы в США мало что означают, но они стали рубежом в понимании американским (и кооптированным с ним британским, вообще транснациональным) истеблишментом того факта, что ранее взятая на вооружение стратегия по установлению за пределами пространства «золотого миллиарда» так называемого «управляемого хаоса» не получается, силенок не хватает. И взят, как я понимаю, курс на распространение просто хаоса, безо всякой управляемости, хаоса как способа ослабления глобальных евразийских конкурентов – Китая, России, ЕС, Индии, Ирана... Разве что с сохранением «управляемости», с точечным контролем в наиболее важных для собственных интересов регионах – например, в Азиатско-тихоокеанском регионе.

А здесь как раз возникает встречная внешнеполитическая инновация КНР, точкой отсчета которой стал XVIII съезд Компартии Китая, в решениях которого, пусть и не всегда вслух, но довольно откровенно прозвучало известное изречение основателя нынешнего китайского государства Мао Цзэдуна: «Винтовка рождает власть». Напомню, ранее и американские политики артикулировали свое внимание к АТР именно желанием противостоять растущей мощи Китая. Так что, все взаимно, любая реакция порождает контрреакцию, пусть ныне и не модная диалектика, неважно – гегелевская или марксистская – продолжает оставаться основой любых политических стратегий, основой того, что мы именуем геополитикой или глобальной политикой, кому уж как нравится. Об установке на проведение более жесткой внешней политики говорит даже состав нового поколения китайских руководителей…

Крах американской глобальной доминанты обозначен и еще одним событийным рядом – я перехожу на уровень региональный и страновый.

Однозначно не стала Ливией Сирия. Пусть даже послезавтра режим президента Башира Асада будет свергнут именуемыми «оппозицией» международными бандитами, все равно, сценарий не сработал.

Пафосно заявленная в 2011-м так называемая «арабская весна» оказалась изумительно краткосрочной и все прогнозы на ее распространение чуть ли не по всему миру, теперь уже ясно, были не совсем удачно спроектированными эпизодами информационной войны. Не было «арабской весны». Были события в ряде арабских стран, во многих случаях никак не сравниваемые между собой. Думаю, я бы поставил в неловкое положение американских коллег, если бы предложил сравнить Сирию, против правительства которой воюют внешние силы, и, скажем, Бахрейн, где саудовские и катарские оккупанты подавляют вполне объективно возникшее протестное движение шиитского большинства против правящей марионеточной династии Хамада Аль Халифа. Отдельная история – Йемен, а еще – шиитские волнения в Восточной провинции Саудовской Аравии, подавляемые не без западного военного участия… Да, везде есть внешний фактор, но функциональность его везде различна.

- А если говорить о России?

- Для России наиболее важным было, вероятно, возвращение Владимира Путина на должность президента страны, подтвердившее приверженность подавляющего большинства российского электората тому курсу развития страны, который был продемонстрирован Путиным в его первый президентский срок. Поствыборная деятельность президента у меня, как у российского гражданина и как у наблюдателя, вызывает ряд вопросов, достаточно многое противоречиво, но, тем не менее, главное состоит в том, что «болотно-сахаровские» лозунги московской западно-либеральной «закулисы» не прошли. Дальше посмотрим…

- В уходящем году в РФ много говорили о Евразийском Союзе, что в некоторых странах, особенно на Западе расценили это, как инициативу по возвращению в Советский Союз.

- Очень не нравится мне то, как к концу года происходят процессы в интеграционной сфере, в развитии так называемого «евразийского проекта». Я ярый его сторонник, но то, «головокружение от успехов», которое можно наблюдать, например, в Таможенном союзе, вызывает опасения. Успехов то, по большому счету, пока особых нет, есть позитивные подвижки и есть огромная масса проблем, например, в Казахстане. Есть мощное политическое противодействие ТС в том же опять Казахстане и казахстанское участие пока подкреплено лишь волей президента республики Нурсултана Назарбаева. В Казахстане происходит колоссальное противодействие интеграционным процессам, ориентированным на Россию. Далеко не все просто в Беларуси.

Процесс еще очень далек от необратимости и в этих условиях приглашать на облегченных условиях всех желающих, о чем говорил на саммите СНГ в Ашхабаде Владимир Путин, – более чем преждевременно. Есть две страны, которые объективно нужны и важны для позитивного развития Таможенного союза – это Украина и Узбекистан. Их вовлечение в ТС, особенно Узбекистана, выглядит почти фантастическим, но не является абсолютно нереальным. Нужна сложная, кропотливая, небыстрая работа, нужен почти «сизифов труд», но окупился бы он колоссальным прорывом. Вместо этого в ТС приглашаются малые страны, не имеющие ни серьезного экономического потенциала, который мог бы быть включен в общие процессы, ни сколько-нибудь значимых рынков – Киргизия, Таджикистан, Молдавия… При этом совсем не обсуждаются социально-политические последствия вовлечения таких стран в ТС, а они могут быть катастрофическими внутри самих этих республик, учитывая их социальные характеристики. И будут ненужным балластом для основных участников.

Не нравится мне и развитие еще одного регионального альянса – Шанхайской Организации Сотрудничества. Все последнее ее развитие говорит о постепенном превращении в некое министерство внешнеэкономической деятельности КНР при, скажем так, попустительстве России.

- А как можете оценить азербайджано-российские отношения в 2012 году? С чем, по-вашему, связана некая пассивность РФ в качестве посредника Карабахского конфликта, особенно на фоне активной посреднической миссии в 2011 году?

- Боле чем сдержанно. Трудно давать оценку процессу, находящемуся в состоянии стагнации и обременяемому все большим числом факторов усложнения. 2012 год продемонстрировал довольно заметный рост милитаристских настроений в Азербайджане. И не только в отношении Карабахского конфликта, это и антииранские проявления и резкое сближение в военном сотрудничестве с Израилем и НАТО. Понятно, что вся эта риторика и лежащая в ее подоплеке активность не может устраивать Москву. Вообще, временами было ощущение, будто в Баку всеми силами пытаются подтолкнуть Москву к прямому участию в Карабахском конфликте на стороне Еревана. Что, естественно, было успешно использовано радикальными силами и в самой Армении. В этих условиях, о какой активности в посреднической деятельности можно говорить, если в Баку заявляют о строительстве целой сети натовских РЛС на Каспии – и это при наличии общей декларации «каспийской пятерки» о недопустимости некаспийского военного присутствия в регионе. В целом отношения России и Азербайджана не испортились, но и назвать их какими-то позитивными, определить в них какую-либо положительную динамику, я бы воздержался.

- Как можете прокомментировать уход РФ из Габалы?

- Как вы знаете, в связи с тем, что 9 декабря 2012 года потеряло свою силу «Соглашение между правительствами Азербайджанской Республики и Российской Федерации о статусе, принципах и условиях использования Габалинской РЛС», российская сторона предоставила Баку ноту о приостановке эксплуатации РЛС с 10 декабря этого года. В ходе предшествующих переговоров Азербайджан настаивал на более чем 40-кратном повышении арендной платы - с 7 миллионов долларов в год до 300 миллионов, я абсолютно уверен, что это требование не имело цели получить финансовую выгоду. Мне кажется, что целью изначально было выдавливание российского военного объекта с азербайджанской территории, расчистка пространства для военной инфраструктуры США, НАТО, Израиля. Возвращаясь к вопросу о характере российско-азербайджанских отношений, о каком позитиве можно говорить, если Азербайджан становится активным участником всех американских натовских сценариев в отношении Сирии, не исключено – Ирана, да и направленных против самой России. США уйдут из региона, оставив после себя хаос. Турция для Азербайджана – не самый надежный партнер, особенно учитывая ее сложную внутриэтническую ситуацию, заметно обострившуюся в связи с участием Анкары в агрессии против Сирии. Попробуйте представить себе ситуацию, когда Азербайджан остается один на один с Арменией, Ираном и превратившейся далеко не в дружественную Россией?

Азербайджан – первая и главная жертва любого военного конфликта в регионе Южного Кавказа и в Прикаспии, это уже аксиома, которая может нравиться, или не нравиться, но от нее никуда не деться. Эпоха многовекторной внешней политики подошла к своему логическому завершению. При всей своей воинственной риторике вмешиваться в конфликты на постсоветском пространстве ни США, ни НАТО не готовы. Августовская война 2008 года продемонстрировала пределы их ресурсов на постсоветском пространстве. А это означает, что в условиях нарастания напряженности между Россией и НАТО предельно актуальными становятся вопросы о целесообразности продолжения (или сворачивания) сотрудничества с Альянсом со стороны государств постсоветского пространства. Относится ко всем, Азербайджан – не исключение.

Гамид Гамидов

• Украина сообщила о поражении Оренбургского гелиевого завода и центра связи «Владимир»-ФОТО
• Джейхун Байрамов: потенциал отношений Азербайджана и Иордании значительно выше нынешнего уровня
• Джейхун Байрамов и Антонио Таяни провели телефонный разговор