«Мне, азербайджанцу, предложили стать заместителем военного коменданта Степанавана»

Начавшаяся осенью 1987 года последняя в XX веке волна депортации азербайджанцев из Армении практически завершилась в ноябре-декабре 1988 года. После декабря 1988 года из 200-тысячного азербайджанского населения в Армении осталось лишь несколько сел, в которых проживали азербайджанцы, в частности, Кызыл-Шафаг в Калининском районе. Но и они вынуждены были покинуть Армению в августе 1989 года. Можно с уверенностью сказать, что к осени 1989 года в Армении практически не осталось азербайджанцев. Одним из последних покидал Армению капитан Советской Армии Афган Самедов, на глазах которого происходила депортация азербайджанского населения, сопровождавшаяся насилием, грабежами и убийствами. Спустя 23 года после тех драматических событий корреспонденту Vesti.Az удалось разыскать проживающего в Баку полковника-лейтенанта в отставке Афгана Самедова и расспросить его о том, что происходило в те годы в объятой национализмом и шовинизмом Армении.

- Как и когда Вы оказались в Армении?

- В 1981 году, по окончании Азербайджанского института нефти и химии, я, в звании лейтенанта, был призван в армию, и по распределению попал в Армению, в артиллерийский гарнизон. В последующем принял решение остаться в рядах Советской Армии. Служил в Абовяне, Ереване, Кировакане, Калинине. Последним местом службы был город Степанаван, бывший Джалалоглу. Кстати, азербайджанцы там составляли чуть ли не половину населения.

- В начале 80-х годов что-то в отношениях проживавших в Армении азербайджанцев и армян указывало на опасные тенденции?

- Расскажу такой эпизод, произошедший со мной, который наглядно продемонстрирует отношение армян к азербайджанцам еще в те годы. 23 или 24 апреля 1982 года наш гарнизон выехал в Октемберян на военный полигон. И на подъеме у полевой кухни оторвалось колесо, которое покатилось вниз по дороге. А там внизу на машине ехал армянин. Естественно, что колесо практически снесло весь передок автомобиля. Армянин выскочил из машины, начал что-то кричать. Мне предложили остаться с этим армянином, чтобы дождаться из части грузовика, на котором мы отвезли бы на ремонт покореженный автомобиль того армянина. Однако подъехавший к нам командир запретил мне оставаться. Я был удивлен, так как не понимал, почему мне нельзя там оставаться. «Самедов, ты не знаешь, что армяне сейчас вспоминают свой «геноцид», и тебе, азербайджанцу, небезопасно оставаться тут одному», - сказал командир. В итоге решено было остаться на месте солдату-армянину. Это был первый «звоночек», когда я понял, как армяне на самом деле относятся к азербайджанцам.

В феврале 1988 года у меня скончалась мать, и я поехал в Азербайджан на похороны. Здесь я пробыл несколько дней, после чего вернулся в расположенную в Степанаване часть. В то время я был секретарем парторганизации части. По возвращении меня вызвал к себе особист Сивкович (Владимир Сивкович - в последующем вице-премьер правительства Украины - Ред.), который стал интересоваться у меня настроениями в Азербайджане. Тогда я впервые услышал о событиях в Карабахе и Сумгайыте.

Спустя неделю из части вдруг исчезли все местные прапорщики-азербайджанцы. Вернулись в часть они лишь в начале мая. Стали их расспрашивать, почему они самовольно покинули расположение части и где они были все это время. Как оказалось, они опасались мести, поскольку еще с конца 1987 года азербайджанцы в Армении стали ощущать на себе негатив со стороны местных армян. А когда начались волнения в Карабахе, произошли события в Сумгайыте, умудренные опытом местные азербайджанцы стали понимать, чем это все грозит им и их семьям. А потому они покинули часть и отправились в Азербайджан, чтобы подыскать подходящее жилье. Хотя, хочу подчеркнуть, что до того времени в Степанаване и Кировакане было относительно спокойно по сравнению с другими районами Армении. Но летом 1988 года и там обстановка уже начала накаляться. Все чаще стали совершаться нападения на азербайджанцев, а наибольшего размаха депортация азербайджанского населения приобрела в сентябре-ноябре.

У нас была закрытая часть со своим военным городком, в котором мы жили вместе со своими семьями. И какого-либо негатива по отношению к себе со стороны армян я не ощущал. Но стоило мне или моей супруге выйти за пределы части, например, в магазин или на почту, как мы чувствовали ничем не прикрытую враждебность местного населения, поскольку многие в городе знали, что мы азербайджанцы. Дошло до того, что командир части запретил нам выходить в город, поскольку он опасался, что местные армяне могут напасть на нас.

- Наверняка Вам часто приходилось выезжать на спасение подвергшихся нападению азербайджанцев?

- В конце октября 1988 года в нашей части были сформированы три оперативные группы, которые выезжали в тот или иной близлежащий населенный пункт для спасения подвергшихся нападению азербайджанцев. В первый раз мы выехали в село Куйбышев, когда нам поступила оперативная информация о нападении армян на азербайджанцев. Но мы опоздали: к нашему приезду армяне уже убили двух азербайджанцев и одного тяжело ранили. Мы оставили в селе несколько солдат, а сами повезли раненого в центральную больницу Степанавана. Я сдал его врачам и вернулся в часть. Когда я приехал в больницу на следующий день, один из лечившихся там солдат сообщил мне, что тяжелораненый азербайджанец, которого мы привезли вчера, скончался в результате неоказания ему медицинской помощи. Медперсонал, узнав о том, что раненый – азербайджанец по национальности, просто оставил его умирать.

Спустя несколько дней к нам поступила информация о том, что в поселке Кирова, население которого ранее состояло преимущественно из азербайджанцев и молокан, произошло нападение на дом азербайджанской семьи. Мы сразу же отправились туда, чтобы попытаться спасти людей. Дом, в котором проживала азербайджанская семья, был окружен разъяренной толпой армян. Они скандировали: «Турки, вон из Армении!». Мы выставили у дома наряд, а сами с командиром отправились в расположенное рядом, буквально в нескольких метрах, здание сельсовета. Заходим в кабинет главы сельсовета, а там сидят сам глава, его заместители, представитель районного КГБ, участковый. И ни один из них даже не сделал попытки выйти на улицу и утихомирить бушевавшую толпу, осадившую дом азербайджанца. Я с автоматом наперевес сел на стоявший в дверях кабинета стул, а командир – настоящий русский мужик - подошел к ним и высказал все, что он думает об армянах. Причем, он ничуть не стеснялся в выражениях. А я сижу с автоматом наготове, держу их всех на прицеле, чтобы, в случае, если они попытаются напасть на командира, открыть огонь на поражение. Но, слава Богу, у них не хватило смелости ответить военному офицеру. Мы находились в кабинете главы сельсовета примерно час-полтора, и все это время наш командир костерил собравшихся там на чем свет стоит. После этого мы организовывали эвакуацию семьи азербайджанца, дом которого продолжала осаждать толпа озверевших армян.

Потом было нападение на семью одного прапорщика-азербайджанца. Мы еле-еле успели предотвратить трагедию. Там тоже толпа армян напала на его дом. Один в толпе оказался якобы беженцем из Сумгайыта, который и подогревал страсти. Он кричал, что нужно убить эту азербайджанскую семью, а его вещи сжечь. Мы вызвали из саперной части грузовик, в который солдаты хотели погрузить личное имущество того прапорщика. Тут разгоряченная толпа напала на грузовик, стала поджигать постельные принадлежности. Причем, находившийся там капитан милиции – армянин – активно помогал погромщикам. Мы поняли, что еще чуть-чуть, и произойдет непоправимое, а потому приняли решение спасать азербайджанскую семью. С большим трудом нам удалось оттеснить толпу, и усадить членов семьи того прапорщика в «ЗИЛ». Только мы стали выезжать со двора, как дорогу нам преградил легковой автомобиль. Тогда я приказал солдату-водителю давить на газ и прорываться любой ценой. Долго уговаривать солдата не пришлось – он нажал на газ и направил «ЗИЛ» прямо на «легковушку». Естественно, что нервы у водителя преградившей нам дорогу машины были не железные, и, визгнув тормозами, автомобиль рванул с места, открыв нам дорогу.

В конце ноября 1988 года было принято решение эвакуировать из Степанавана оставшееся там азербайджанское население, чтобы спасти его от расправы со стороны армянских боевиков. Люди оставляли все свое имущество, с собой брали только документы и личные сбережения. Помню, как армянские боевики не позволили 70-летнему азербайджанцу забрать старенький «Запорожец», который он получил как ветеран Великой Отечественной войны. 12 «КАМАЗов» с мирным азербайджанским населением были размещены на территории части и мы стали разрабатывать план по безопасной транспортировке этих людей в Садахло, на территорию Грузии. А армяне уже знали о том, что скоро эти «КАМАЗы» отправятся в путь, и готовили нападение. Вся дорога от нашего военного городка до городского парка Степанавана, а это около трех километров, была усеяна армянами, которые держали в руках камни и арматуры. Но нам удалось их перехитрить, отправив «КАМАЗы» с беженцами по другой дороге. Слава Богу, они благополучно добрались до грузинской границы, а затем перебрались в Азербайджан. Кстати, вместе с азербайджанцами Армению покидали и молокане.

- Где Вас застало землетрясение, произошедшее в декабре 1988 года?

- В городе Калинин. Когда в Армении был введен режим чрезвычайного положения, нашу часть направили в Калининский район. Командира нашей части назначили военным комендантом, а меня – его заместителем. Наша комендатура размещалась в здании ЗАГСа Калининского района. Там же нас застало землетрясение. Как сейчас помню, 7 декабря я находился в комендатуре, выписывал пропуска, как вдруг здание стало сильно трясти. Командир приказал нам собрать вещи и срочно выехать в наш военный городок в Степанаване. Признаюсь, я сильно переживал за свою семью, оставшуюся в городке. К счастью, супруга и двое маленьких детей были живы и здоровы.

Хочу сказать, что к декабрю 1988 года часть уже покинули все офицеры-азербайджанцы, остался только я с семьей.

- Когда Вы приняли решение перевестись из Армении в Азербайджан?

- С каждым днем я чувствовал нарастающее ко мне и моей семье враждебное отношение со стороны местных армян. Хотя мы и жили в военном городке, но по тем или иным вопросам, за покупками нужно же было выходит в город. А там на тебя смотрят враждебно, показывают пальцем. Но не лезут открыто, поскольку побаиваются – я же не выходил в город без оружия.

Мне предложили стать заместителем военного коменданта Степанавана, но я отказался. Вместо меня был назначен другой человек. Но армяне об этом не знали. И в первую же ночь палатку заместителя военного коменданта сожгли, думая, что я нахожусь внутри нее. В августе 1989 года нам назначили нового замполита Хачатурова, с которым у меня, мягко говоря, не сложились отношения. Я тогда должен был получить майора, но по инициативе замполита мне, по надуманному предлогу, был вынесен строгий выговор.

Обстановка как в части, так и в республике стала накаляться. Дальше терпеть было уже невозможно. Я боялся не за себя, а за семью, ведь я целый день на службе, а они дома одни. Я написал рапорт на имя командования с просьбой перевести меня в Азербайджан. Надо отдать должное командованию: оно пошло мне на встречу. В октябре 1989 года я перевелся в Азербайджан. На тот момент не только в Степанаване, но и во всей Армении уже практически не осталось азербайджанского населения.

В последующем я принимал участие в строительстве Национальной Армии Азербайджана, много лет командовал одной из воинских частей. В 2003 году в звании полковника-лейтенанта я уволился в запас.

Бахрам Батыев

• Иран не собирается обсуждать свою ракетную программу с США
• Алиев подписал закон об учреждении посольства в Лиссабоне
• МОК выступил за отмену ограничений для российских спортсменов