«В случае войны в Иране, Азербайджан будет как прямым участником, так и первой жертвой»

Интервью Vesti.Az c координатором региональных программ, старшим научным сотрудником Института востоковедения РАН Александром Князевым.

- Как на сегодня можете оценить развитие азербайджано-российских отношений в целом?

— Я бы охарактеризовал их как вполне сбалансированные и развивающиеся относительно ровно, несмотря на существующие проблемы. Проблемы — это не обязательно плохо, без проблем и их разрешения нет развития. Скажем, Казахстан и Белоруссия — ближайшие партнеры и союзники России, но и там не без проблем, главное их решать, а не усугублять. На мой взгляд, наиболее сложной проблематикой российско-азербайджанских отношений является растущая ориентированность Баку на США и так называемый Запад в целом в вопросах, представляющих для России жизненно важный интерес. Например, в том, что касается альтернативных по отношению к России проектов транспортировки углеводородов, причем, даже в тех случаях, когда очевидна не экономическая целесообразность, а политическая подоплека — как, скажем, в случае с известным проектом «НАБУККО» или проектом Транскаспийского газопровода. Случись строительство последнего, и туркменский газ может стать конкурентным для азербайджанского, учитывая падение спроса на газ в Европе. Это чисто политический проект. Нужны ли Азербайджану лишние раздражители? А этот проект имеет еще и очевидную антииранскую направленность. В интересах ли это Азербайджана?

От Географии никуда никто не денется. Та глобализация, о которой взахлеб говорили многие еще два-три года назад, дает сбои. В мире набирает силу противоположная ей тенденция, именуемая «регионализацией». Это происходит в Южной Америке, в Азии. Недавно Азербайджан подал заявку на получение статуса наблюдателя в Шанхайскую Организацию Сотрудничества — это, я считаю, верный шаг, несмотря на то, что сама ШОС пока не вполне состоявшаяся организация, находящаяся еще в поиске своей основной миссии.

- Является ли урегулирование карабахского конфликта одним из приоритетных направлений внешней политики РФ?

— Мне сложно отвечать за МИД России, но насколько я могу судить, этот вопрос практически постоянно находится в сфере внимания российского внешнеполитического ведомства. Это легко объяснимо — состояние сферы безопасности на Кавказе в целом — вопрос безопасности самой России, это одно из важнейших, если не самое важное, направлений угроз и рисков для России, а карабахский конфликт — один из важнейших узлов кавказского региона. Тем более, что карабахский конфликт сопряжен с турецким и, в меньшей, правда, степени, с иранским направлениями российской внешней политики. Думаю, что на Смоленской площади о проблеме Карабаха не забывают.

- Как можете оценить посредническую миссию Москвы, особенно в сравнении с позицией двух других сопредов МГ ОБСЕ — США и Францией?

— Россию часто обвиняют в пассивности в этом вопросе, но я бы взял на себя ответственность, дабы предположить, что в российском отношении к карабахской проблеме есть осознанная установка на консервацию существующего положения. Армения и Азербайджан в равной степени важны для российской южнокавказской политики и отсутствие точек понимания между двумя сторонами этого конфликта не позволяет вмешаться в него более активно любой третьей стороне. Это относится не только к России, назовите мне кого-то иного, кто способен занять место арбитра в азербайджано-армянском вопросе? МГ ОБСЕ, США или Франция по раздельности — никто не способен сегодня предложить решение, которое устроило бы стороны конфликта, Азербайджан и Армению.

- Как Вы считаете, какова вероятность возобновления активных военных действий в Карабахе? Дело в том, что напряжение на линии огня в последнее время заметно усилилось...

— Усиления напряжения на лини огня в Нагорном Карабахе происходили не раз за время этого конфликта на протяжении уже более двух десятилетий. Я бы не стал считать нынешний всплеск чем-то особенным, если бы не общая атмосфера в районе Кавказа и соприкосновения его с регионами Ближнего и Среднего Востока. Эскалация напряженности вокруг Сирии, вылившаяся уже в откровенную травлю сирийского правительства и государства, активизация курдских движений в Турции и в Сирии, абсолютно нелогичная и явно заказная политика Турции в отношении Сирии, нагнетание обстановки вокруг Ирана, стремительное ухудшение азербайджано-иранских отношений, рост террористической активности на российском Кавказе, милитаристская риторика и военные приготовления Тбилиси…

Можно дополнить картину растущей милитаризацией Каспия: военные расходы прикаспийских стран, начиная с середины 2000-х годов, стабильно растут. В 2011 году по сравнению с 2010 годом общие военные расходы на национальную оборону в прикаспийских государствах выросли на 23%, и составляют около 82 млрд. долларов. Соразмерьте эту цифру с бюджетами этих государств — это колоссальные деньги. А провоцируется эта милитаризация извне региона: создается обстановка, которая в развитии может дать поводы для вмешательства в дела каспийского региона как соседних стран (Турция, Китай), так и внерегиональных государств, в первую очередь, США и стран Евросоюза. Карабах, повторюсь, — один из узловых пунктов региональной нестабильности. А еще есть противостояние по линиям Россия-Грузия, Армения-Турция, Азербайджан-Иран, Азербайджан-Туркмения… Поэтому современная ситуация вокруг Карабаха может, — желательно, чтобы это было только гипотетически — стать одним из катализаторов большой региональной войны.

- Недавно прошла неофициальная информация, что Москва и Баку все же договорились относительно дальнейшей аренды Габалинской РЛС, но срок договора, дескать, составит не более двух-трех лет. Как Вы считаете, сторонам в итоге удалось придти к общему знаменателю, или все разговоры о сохранении станции за Москвой – не более чем слухи?

— Вопрос не особо актуальный, как мне кажется. Компенсировать потерю этой РЛС для российского Министерства обороны не является проблемой. В России создана и действует похожая по своему предназначению на габалинский «Дарьял» РЛС СПРН высокой заводской готовности «Воронеж-ДМ» в Краснодарском крае. Она, как и Габалинский «Дарьял», контролирует на шесть тысяч километров по дальности ракетоопасное направление в секторе Ближнего и Среднего Востока, включая большую часть Индийского океана. И американские объекты на острове Диего-Гарсия в том числе. Она намного дешевле в эксплуатации и вообще представляет собой уже новое поколение этого рода техники. Некоторая заинтересованность российского Минобороны в Габалинской РЛС в одном — в возможности объединить в одну систему и Габалинскую РЛС и РЛС «Воронеж» в Армавире, удвоить некоторые из возможностей, и, в частности, взаимозаменять эти станции во время регламентных работ. Судя по-всему, переговоры заходят в тупик. Предлагать Габалинскую РЛС США или НАТО — бессмысленно, российские ноу-хау, программное обеспечение станции, уйдут с последним российским офицером. Подобный опыт уже имеет Украина, пытавшаяся получить несусветные деньги за продление аренды РЛС в Мукачево и Севастополе, а потом, после отказа России, решившая предложить воспользоваться ими НАТО. Теперь украинские власти не знают даже, как им этот металлолом утилизировать. Зависимость России от военных объектов по странам бывшего СССР неуклонно снижается за счет развития собственных российских технологий, это тенденция и она будет развиваться. По моему, единственный высокотехнологичный военный российский объект за пределами России, от которого она пока не готова отказаться, это станция космического слежения «Окно» в Нуреке, в Таджикистане. Но и то до поры до времени…

- Ваши прогнозы относительно развития ситуации в Сирии? Как Вы считаете, Запад дождется полнейшего разрешения сирийского кризиса и только потом возьмется за Иран, или эти процессы могут проходить параллельно?

— Кризиса я в Сирии не вижу. Кризис это явление внутреннее, в Сирии мы имеем дело с полномасштабной внешней агрессией, я не буду перечислять факты, их более чем достаточно, пусть они останутся на совести руководства Турции, Саудовской Аравии, Катара и их западных кукловодов. Кризис происходит не в Сирии, а искусственно создан и нагнетается извне. Но первоначальные сценарии Запада в Сирии уже по большому счету провалились. Башар Асад, судя по всему, неплохо усвоил уроки Каддафи и Мубарака. Уроки Ливии и Египта учли Россия, Иран, Китай. Случись прямое вмешательство вооруженных сил США или НАТО в Сирии, как это было в Ливии, это будет означать окончательную смерть ООН и крах всех попыток жить по законам международного права. В принципе, ООН и так импотентная структура, погрязшая во внутренних, прежде всего коррупционных, скандалах, она неэффективна, поскольку создана под совершенно иной мир, существовавший до развала СССР. Если Запад и его сателлиты на Ближнем Востоке потерять условия для диалога с новыми мировыми центрами силы, они начнут эту войну, но это будет наиболее негативный из сценариев последующего развития. Иран — вопрос отдельный.

- Чем возможная война в Иране может грозить Азербайджану и России?

— Для России это вопрос общеполитический и вопрос военно-технического сотрудничества с Ираном. С Азербайджаном обстоит значительно хуже. На протяжении уже значительного времени Азербайджан сознательно втягивают в конфликт с Ираном. Я вообще не уверен, что нападение США и их союзников на Иран случится, это бы означало, что в Вашингтоне, Лондоне, Тель-Авиве и т.д. окончательно все сошли с ума. Надеюсь, что это не так. Но если все-таки попытаться представить возможный сценарий, Азербайджан с его нынешней политикой на иранском направлении будет как прямым участником, так и первой жертвой войны.

Но вообще, ваш вопрос сформулирован слишком локально. Случись нападение США, НАТО, Израиля на Иран, это будет началом конца самих США, и это будет началом новой мировой войны, в сравнении с которой масштабы и последствия второй мировой войны покажутся — при всех ужасах той войны — не такими уж значительными. Это то, чего не должно случиться.

Гамид Гамидов

• В Баку состоялась церемония закрытия WUF13 -ФОТО-ВИДЕО-ОБНОВЛЕНО
• Дональд Трамп направил поздравительное письмо Ильхаму Алиеву
• Парвиз Сафаров: программа поддержки украинских детей будет продолжена