Она ждала, но ленинское опоздание изменило ход истории

Vesti.Az продолжает рубрику - «Кариатиды политики». Роль женщин в мировой истории весома, хотя их социальная значимость в разные эпохи была разной. Королевы, царицы, графини и княгини порой обладали довольно внушительной властью. И часто пользовались ею с большим умением, нежели мужчины. И как бы не говорили: «Политика-дело не женское» – история и современность опровергают это утверждение. Женщины приходят в политику и в ней остаются. Их присутствие неоспоримо и действенно.

В этой рубрике публикуются статьи, очерки, эссе, повествующие о жизни и деятельности женщин - политических, государственных и общественных деятелей разных времен и народов, внесших значимый вклад в мировую историю.


3 сентября 1918 года. Москва. Кремль. Утро. Где-то половина четвертого. В полуподвальной комнате тщательно охраняемой латышскими стрелками зажавшись в угол сидит женщина. Нервное лицо. Растрепанные волосы. За всю ночь она ни разу не сомкнула глаз. Во взгляде вместе с загнанностью ощущается неистребимая решимость. Ничего от неё эти чекисты не добьются. Кровососы, губители свободы! Они и их вожак Ленин! Она нисколько не жалеет о содеянном! Неужели они до сих пор не поняли - она же все равно ничего не ответит, кроме заученного: "Да, стреляла я, Фанни Каплан. Сколько раз стреляла - не помню. Из чего - не помню. Я не состою ни в одной организации, в заговоре не участвовала, к решению убить Ленина пришла самостоятельно. Потому что этот человек предал идеалы революции". А чекисты все пытаются ее "расколоть" - даже шпиона английского в камеру подсадили. Думали, увидит сообщника и выложит как на духу про гнусные замыслы Антанты, эсеров и черта в ступе... Гнусь какая!.. Жить… Жить хочется… Вот забилась в угол, как в детстве и думает, что её никто не заметит… Она горько усмехнулась... Нет, не спрячешься - или расстреляют, или снова на каторгу упекут. Все одно - на каторге не выжить, калека же почти: ничего не видит, от болей голова словно на куски разламывается... А ведь ей еще нет тридцати!

Через крошечное окошко в камеру ворвался шум мотора. Значит, снова куда-то повезут, снова начнутся допросы. Женщина встала и в это время в тюремной камере заскрежетал ключ, послышался голос коменданта Кремля Малькова: "Заключенная Каплан! На выход!" …

***


Фанни Ефимовна Каплан родилась в 1890 г. в Волынской губернии на Украине. Ее настоящие имя и фамилия - Фейга Хаимовна Ройдман, под этой фамилией она жила до 16 лет. Ее отец был меламедом-учителем хедера - еврейской начальной школы. Семья была многодетной - у Фанни было три сестры и четыре брата. Начальное образование Фейга получила дома от отца. Будучи набожным и лояльным к властям человеком, Нахум Ройдман и не подозревал, что его дочь станет революционеркой и террористкой.
О чем положено мечтать молоденькой девушке из бедного, но добропорядочного еврейского семейства? О женихе хорошем, детишках здоровых, об уютном домике, где в пятницу вечером будут зажигать свечи, встречая Шаббат. А Фанни (или Фейга - фиалка, так переводится ее имя. Или Файвель, как пишет Вера Фигнер в книге "На женской каторге"? Исследователи так и не смогли выяснить, какое же из имен было истинным) мечтала совсем о другом.. Тору пускай изучают ее многочисленные братья и сестры, коллеги-белошвейки пусть вышивают гладью, а она…

Во время революции 1905 г. Ф. Каплан примкнула к анархистам, в революционных кругах ее знали под именем "Дора". В 1906 г. она была арестована в Киеве по делу об организации террористического акта. Во время взрыва бомбы сама Каплан была ранена и частично потеряла зрение. В том же 1906 г. военно-полевой суд в Киеве приговорил ее к смертной казни, которая из-за несовершеннолетия Каплан была заменена пожизненной каторгой.

Вначале Ф. Каплан сидела в Мальцевской каторжной тюрьме, а затем в Акатуйской - в Нерчинском горном округе Забайкалья. В Акатуе она познакомилась с известной деятельницей революционного движения Марией Спиридоновой. Под влиянием Спиридоновой взгляды Ф. Каплан на каторге изменились: из анархистки она стала эсеркой (социалисткой-революционеркой).

В 1911 г. родители революционерки, не дожидаясь победы идей социализма, эмигрировали в Америку. Сама Фанни Каплан оставалась на каторге до Февральской революции 1917 г. После освобождения она некоторое время жила в Чите, а в апреле 1917 г. приехала в Москву. Фанни приютила подруга, Анечка Пигит, тоже бывшая политкаторжанка. Ее родственник владел московской табачной фабрикой "Дукат", построил большой доходный дом на Большой Садовой. Там они и жили, в квартире N 5. Этот дом прославится через несколько лет - именно в нем, только в квартире N 50 Булгаков "поселит" странную компанию во главе с Воландом.

Тяжелые работы подорвали ее здоровье. Каплан начала слепнуть. Товарищи по партии эсеров решили, что ей нужно подлечиться и отправили ее в Крым. Лето 1917 г. Фанни Каплан провела в Евпатории, в санатории для бывших политкаторжан. Там у нее происходит встреча с младшим братом Ленина - Дмитрием Ильичом Ульяновым. В то время он занимал пост народного комиссара здравоохранения и соцобеспечения в правительстве Крымской Советской республики. Дом каторжан находился в его ведении.

По некоторым сведениям, Дмитрий очень любил выпить, даже на заседаниях правительства появлялся в нетрезвом виде. Другой его страстью были девушки. Изможденная, окруженная романтическим ореолом 28-летняя Каплан приглянулась министру. Ее любовная связь с Ульяновым происходила у всех на глазах. Дмитрий Ильич настолько проникся сочувствием к ее беде - частичной потере зрения, что устроил женщину к лучшему офтальмологу, который и сделал ей успешную операцию на глазах. Получается, что она смогла стрелять в Ленина благодаря его собственному младшему брату!

30 августа 1918 г. - роковой день в истории нашей героини. На заводе Михельсона в Замоскворецком районе Москвы состоялся митинг рабочих. На нем выступал руководитель советского государства В. И. Ленин. После митинга, во дворе завода, на него было совершено покушение.

Почему Фанни рассталась с Дмитрием Ильичом и спустя всего месяц стреляла в его родного брата, вождя мирового пролетариата? Не исключено, что Каплан, которая могла надоесть родственнику Ленина, решила так отомстить любимому за то, что он ее бросил.

Или же эсеры заранее спланировали встречу Фанни с Дмитрием Ульяновым. Но возможно, что отношения Фанни с наркомом и покушение на Ленина никак не связаны. Революционеры того времени умели четко разделять личные потребности и долг, как они его понимали. Достоверно установлено только одно: в Ленина стреляла именно Фанни. Так утверждает Генеральная прокуратура.

- Мы подняли протоколы допроса, оформленные в августе 1918 года, - рассказал известный прокурор-криминалист Владимир Соловьев. - Главным же предметом изучения стал браунинг, который несколько десятилетий демонстрировался на одном из стендов музея Ленина, а затем хранился в его фондах. Оружие оказалось в прекрасном состоянии. И тогда его решили испытать. Баллистическую экспертизу проводили в одном из подвалов Лефортовской тюрьмы. Микроскопическому анализу подверглись патроны и гильзы. Тщательно исследовали и единственную пулю. Она несколько лет находилась в теле Ленина. Ее вынули лишь после его смерти. Такого подробного и обстоятельного обследования еще никогда не осуществлялось.

В результате специалисты пришли к определенному выводу: покушение на Ильича произведено из этого браунинга. Таким образом, в августе 1918 года в Ульянова-Ленина стреляла именно Фанни Каплан.

В музее бывшего завода Михельсона хранятся уникальные документы, переданные музею из КГБ. Допросы Каплан, Лидии Коноплевой, Василия Новикова - правых эсеров, фотографии, протоколы. А главное - документы следственного эксперимента, который проводили Я. Юровский (он расстреливал царскую семью) и следователь В. Кингиссеп. И на фотографиях ясно видно: Каплан стреляла в Ленина с расстояния меньшего, чем корпус автомобиля. С такого расстояния просто невозможно не попасть в человека, даже если у тебя зрение -15. Тем не менее из четырех выстрелов Каплан промазала дважды.

Из допроса Василия Новикова - он, переодевшись в тельняшку, сдерживал выходящую с митинга толпу, чтобы Каплан было легче стрелять: "Каплан простилась с Семеновым и ушла на фабрику, где происходил митинг. Я остался с Семеновым, который поручил мне встать на противоположной стороне улицы, ждать там до покушения на Ленина и о результатах доложить ему, Семенову, на явочную квартиру в Томилино. Минут через 10-20 я услышал несколько выстрелов, 3 или 5, из ворот фабрики хлынула толпа, среди которой я увидел Фаню Каплан. Она, перейдя дорогу, остановилась у фонаря, достала из портфеля папиросу и закурила. В это время один из красноармейцев узнал ее в лицо как стрелявшую в Ленина и задержал. Подошли сразу другие красноармейцы, которым с большим трудом удалось спасти Каплан от толпы рабочих". Ее заперли в домике на задах Гранатного корпуса: ждать, пока приедут чекисты и увезут. Он до сих пор сохранился, на заводе его называют "Домик Каплан".

Отметим, что доказательства о том, что стреляла именно Каплан довольно зыбкие. Следствие по этому важнейшему делу проводилось с вопиющими нарушениями.
В 1923 году в беседе с корреспондентом «Известий ВЦИК» заместитель председателя ВЧК Я. Петере говорил: «С момента покушения на Ленина прошло пять лет... К сожалению, материалы о покушении, имеющиеся в нашем распоряжении, не отличаются исчерпывающей полнотой». Руководитель охранного ведомства лукавил: о какой «исчерпывающей полноте» можно было говорить, когда речь шла о деле, не имеющем себе равных по количеству вопиющих нарушений, подозрительных умолчаний и прямых подтасовок.

Прежде всего не был допрошен в качестве потерпевшего сам Ленин. А ведь потерпевший - это первый, к кому должен спешить следователь, чтобы из его уст услышать о происшедшем и получить сведения о нападавшем. Всякий знавший крутой характер Ильича не мог сомневаться, что Ленин был в бешенстве от происшедшего: так глупо схлопотать две пули! А по официальной версии, Ленин проявил поразительное равнодушие к ходу следствия и ни разу не поинтересовался: кто в него стрелял? Как идет следствие? Почему оно так быстро прекращено? Почему не сделали очную ставку с Каплан?

Странно повело себя следствие и в отношении, осмотра места покушения. Лишь 2 сентября, через три дня после событий, на завод Михельсона выехали Гиль, следователь В. Кингисепп и подручный Свердлова Я. Юровский, за полтора месяца до этого бессудно расстрелявший в Екатеринбурге царскую семью. Возглавил группу именно Юровский, который даже не был членом следственной комиссии. В ходе осмотра были обнаружены не то три, не то четыре стреляные гильзы, и стал вопрос: из какого оружия они были выброшены?

На первом допросе 30 августа 1918 года Гиль показал, что, когда он бросился за Каплан, она швырнула ему под ноги браунинг. Браунинг этот Гиль из-за спешки не подобрал, и его на следующий день нашел будто бы на месте событий рабочий-михельсоновец А. Кузнецов. Он поспешил известить о своей находке Замоскворецкий военный комиссариат, но там его сообщение никого не заинтересовало. Лишь после того, как 1 сентября «Известия ВЦИК» опубликовали обращение ВЧК к населению с просьбой доставить оружие на Лубянку, Кузнецов передал браунинг, в котором недоставало нескольких патронов, следователю В. Кингисеппу. И тот без всякой баллистической и дактилоскопической экспертизы поспешил объявить найденные на заводе гильзы принадлежавшими именно этому браунингу.

После осмотра места покушения группа Юровского провела так называемый «следственный эксперимент», в котором вопреки всем юридическим правилам ни жертва (Ленин), ни обвиняемая (Каплан) не участвовали. Перед фотографом группа взрослых людей разыграла своеобразную пантомиму покушения. Гиль в этой пантомиме играл самого себя, роль Ленина и свидетельницы Поповой, будто беседовавшей с ним насчет перевозки муки, взяли на себя заводские активисты Иванов и Сидоров, а Кингисепп изображал из себя Каплан вместо того, чтобы руководить, как член следственной комиссии, следственным экспериментом.

В этот же день Кингисепп допросил в качестве свидетеля председателя заводского комитета, члена партии с 1902 года Н. Иванова. В своих первых показаниях этот «очевидец» не указал время начала и окончания митинга, не рассказал, как проходила встреча и сколько было на ней рабочих. А следователь не догадался спросить, почему ни сам Иванов, ни руководство завода не удосужились встретить и проводить приехавшего к ним председателя Совнаркома, главу советского правительства.

Лишь много лет спустя Иванов «навспоминал» много такого, о чем, похоже, даже не подозревал 2 сентября 1918 года. Так, скромная гранатная мастерская, вмещавшая дай Бог сто человек, в его воспоминаниях через тридцать лет после покушения превращается в гранатный корпус на пять-шесть тысяч человек (для справки: до революции на заводе Михельсона работало 1900 рабочих, а в 1919-м из-за нехватки сырья это число сократилось до 475 человек). «Вспомнил» Иванов и одну из самых жгучих загадок покушения на Ленина — время митинга на заводе Михельсона...

31 августа, идя по свежим следам, «Известия ВЦИК» опубликовали составленное Каменевым обращение «От имени Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов», в котором объявлялось, что покушение на Ленина произошло после митинга на заводе Михельсона в 7.30 вечера. В этот же день Каплан на четвертом допросе заявила, что пришла на завод в 8 часов вечера. В этот же день «Правда» сдвинула время покушения на 9 часов вечера, а шофер Гиль уже на первом допросе неосторожно показал: он привез Ленина на завод Михельсона в 10 часов вечера!

«Сначала мы поехали на Хлебную биржу, где был митинг,— рассказывал Гиль В. Бонч-Бруевичу через несколько лет после событий.- Митинг прошел благополучно, и мы уехали на завод бывший Михельсона на Серпуховскую улицу... Въехали прямо во двор. Охраны ни с нами в машине, ни во дворе не было никакой, Владимира Ильича никто не встретил: ни завком, ни кто другой. Он вышел совершенно один и быстро прошел в мастерские. Я раздернул машину и поставил ее к выезду со двора шагах в десяти от выхода в мастерские.

Спустя 10—15 минут ко мне подошла женщина с портфелем - после на следствии выяснилось, что это и была убийца Каплан,— и спросила меня: «Что, товарищ Ленин, кажется, приехал?» Я на это ответил: «Не знаю, кто приехал...» Она засмеялась и сказала: «Как же это? Вы — шофер и не знаете, кого везете»... Она отошла от меня, и я видел, как она вошла в помещение завода».

Эти важные сведения Гиль осмелился сообщить Бонч-Бруевичу лишь через несколько лет после покушения, когда ни Ленина, ни Свердлова, ни Кингисеппа уже не было в живых. А что произошло бы, если все это он рассказал на первом же допросе 30 августа 1918 года?

Тогда пришлось бы выяснять: почему никакого митинга на заводе Михельсона не было? Почему, несмотря на это, Ленин приехал на завод с четырехчасовым опозданием? И почему Каплан упорно дожидалась его там, как будто предупрежденная, что он обязательно приедет туда?

А отвечать на эти вопросы пришлось бы секретарю Московского комитета партии В. Загорскому, который отменил митинг на заводе Михельсона, не поставив об этом в известность Ленина. Заместителю председателя ВЧК Петерсу, которому в этот день Джержинский перед отъездом в Петроград поручил лично сопровождать Ленина во всех его поездках по Москве. Да и самому председателю ВЦИК Свердлову пришлось бы отвечать на несколько щекотливых вопросов. Но кто же тогда решился бы допрашивать таких свидетелей?

Очень много неясного в этом деле. И поспешность с которой большевики расстреляли Каплан вызвало очень много версий, одна из которых –заговор соратников Ленина против своего лидера.

После того, как большевики вероломно захватили власть в России и разогнали Учредительное собрание, прежние их союзники, которые поддерживали их в борьбе против общего врага - царизма, вознегодовали. Идея ликвидации большевистских лидеров носилась тогда в воздухе, но главной опасностью для Ленина были не эти настроения, а непримиримый идеологический антагонизм между ним и Троцким.

Если Ленину будущее рисовалось, как арена мировой революции, ликвидации всех буржуев и установления Всемирной советской республики, то у Троцкого планы на будущее были совсем иными. Его хозяева - клан Шиффов, американских банкиров еврейского происхождения, с конца XIX века обильно финансировавших русскую революцию,- желали видеть Россию гигантским концлагерем с многомиллионной трудовой армией во главе с диктатором Троцким. Для осуществления этого грандиозного проекта требовался слом не только русской государственной машины, но и всех устоев русской народной жизни. А это невозможно без искусно спровоцированной гражданской войны, чрезвычайных мер, массового террора, которые закономерно должны привести к диктатуре.

Похоже, на роль режиссера, который должен был разыграть в России этот кровавый спектакль, претендовал Яков Свердлов — давний руководитель уральских террористов и экспроприаторов. В течение нескольких месяцев 1917 года этот мало кому известный прежде в партии человек какими-то неведомыми силами был объявлен старым большевиком и вознесен на пост председателя ВЦИК, на котором он сменил лидера правых эсеров А. Гоца, внука известного московского чаеторговца Высоцкого... Как и Троцкий, Свердлов активно поддерживал Ленина, когда надо было свергать Временное правительство, захватывать власть при помощи дисциплинированной партии большевиков и создавать предпосылки для организации гражданской войны в России. Но в середине 1918 года потребовались чрезвычайные усилия в этом направлении, и Свердлов с Троцким решают использовать для разжигания гражданской войны покушение на Ленина.

Нет, Свердлов не собирался подсылать к Ильичу наемных убийц, не собирался светиться на этом деле сам. О том, что правые эсеры готовят покушение на Ленина и готовы взять на себя ответственность за него, Свердлов мог знать от того же Гоца, с которым продолжал встречаться даже после захвата власти большевиками. Не исключено, что именно с подачи Свердлова ничего не подозревавшая Каплан, сгоравшая от ненависти к Ленину, была введена в боевую группу правозсеровских террористов, но в отличие от них ей не нужно было выслеживать Ленина и гоняться за ним по всей Москве: ведь родная сестра Свердлова Сарра была ее хорошей подругой, часто встречалась с ней и даже выписывала ей пропуск в Кремль. Сарра работала в секретариате Ленина и знала точно, где и когда он будет...

Государственный переворот назначался на 30 августа 1918 года. Троцкого в Москве нет — он в Казани на Восточном фронте. Убийством Урицкого в Петрограде выманивается из Москвы Дзержинский. Органы ВЧК готовятся к разоблачению заговора послов. Обстановка в столице тревожная. Родственники и соратники будто бы уговаривают Ленина не выезжать ни на какие мероприятия. Но Ильич не желает нарушать установленный порядок и отменять пятничные выступления руководителей советской власти в московских районах. В этот день, как обычно, секретарей московских райкомов вызывают в МК партии и сообщают: Ленин будет выступать в Басманном и Замоскворецком районах. Секретарям этих райкомов предлагается принять меры охраны. «В Басманном, районе,- вспоминала Е. Ямпольская, секретарь Басманного райкома,- мы поручили члену райкома Шабловскому охранять Ленина на митинге и проводить его до Замоскворечья. За 2-3 часа до начала митинга нас снова вызвали в МК и сообщили, что в связи с тревожным положением Владимиру Ильичу предложено сегодня не выступать».
Тем не менее Ленин приехал на Хлебную биржу в Басманный район, и здесь его охранял Шабловский. А почему не было охраны на заводе Михельсона? Да потому, что Загорский отменил митинг, но не предупредил об этом Ленина, и Ильич ехал в ловушку, искусно расставленную ему заговорщиками...

Сейчас невозможно установить, почему Ленин приехал на завод Михельсона без личной охраны с четырехчасовым опозданием. Но факт остается фактом: он один в темноте идет в цех, не видит ни районного начальства, ни заводской администрации, ни собравшихся на митинг рабочих и немедленно направляется назад к машине. Следом за ним устремляется Каплан. Вот момент, которого она ждала!

30 августа солнце заходит за горизонт в 8.30 вечера, а в 10 часов уже темно. Никакой толпы между Лениным и идущей следом Каплан. Условия — идеальные для террориста: с одного шага не промахнется даже слепой — ему достаточно дотронуться до жертвы одной рукой, чтобы определить, где сердце, а другой нажать на спусковой крючок. Каплан стреляла в Ленина из проходной в спину в упор. И не промахнулась: все три пули попали в цель.

Гиль не увидел в темноте шедшую за Лениным Каплан, а когда сверкнули выстрелы, растерялся и не открыл по ней огонь. Позднее, чтобы отвести от себя подозрения в трусости или нерешительности, он выдумал, будто после митинга на заводской двор высыпали толпы людей, которые помешали ему стрелять в Каплан. Не зная еще о заключении врачей, что одна из пуль попала Ленину в лопатку, он показал даже, что «Каплан целилась в грудь Ленину»...

Покривив душой во многих своих показаниях, Гиль тем не менее «просыпал» ключевую для раскрытия тайны покушения информацию. Если он привез Ленина на завод Михельсона в 10 часов вечера, то получается, что Каплан стреляла в Ильича в 10.15-10.20. Минут двадцать потребовалось Гилю, чтобы усадить раненого Ленина в машину и примчать его в Кремль. В 10.40 о покушении узнали в Кремле. А теперь взгляните на датировку одного из самых кровавых документов в истории «Воззвания ВЦИК в связи с покушением на В. И. Ленина»: «30 августа 1918 г., 10 час. 40 мин. вечера». Впервые услышав о покушении в 10.40, председатель ВЦИК Я. Свердлов мгновенно написал воззвание, в котором проявляет свою поистине мистическую осведомленность: «Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на товарища Ленина»...

Выходит, о покушении Свердлов знал за несколько часов до того, как оно произошло! «Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы правых эсеров»... Еще никому не известно имя человека, стрелявшего в Ленина, а Свердлов уже знал, что это будет эсер, и притом непременно правый! Трудно отделаться от впечатления, что Свердлов был заранее осведомлен, кто, когда и где будет стрелять в Ленина. Но загадочное до сих пор опоздание Ленина на четыре часа спутало карты заговорщиков и, возможно, изменило до некоторой степени ход истории...

День 30 августа 1918 года оказался тяжелым для Свердлова. Ленинское опоздание сместило заранее заготовленные мероприятия на более позднее время. Отправив воззвание «Всем, всем, всем» в печать, он перешел в кабинет председателя Совнаркома, уселся в ленинское кресло. Отбил телеграмму Троцкому в Казань: «...Ленин ранен, положение его безнадежное». Позвонил в Петроград Зиновьеву, сообщил о ранении Ленина, пообещал звонить каждые полчаса. Как вспоминал потом Зиновьев, с каждым получасом «волнение Якова Михайловича увеличивалось, и его покидала обычная невозмутимость». Еще бы! Ленин должен быть давно уже мертв, а он все живет!

Тяжелый разговор с Лениным, по-видимому, все же состоялся. «У нас в квартире было много какого-то народу, на вешалках висели какие-то пальто, двери были распахнуты настежь, -вспоминала Н. Крупская.- Около вешалки стоял Яков Михайлович, и вид у него был / какой-то серьезный и решительный. Взглянув на него, я решила, что все кончено. «Как же теперь будет?» - обронила я. «У нас с Ильичей все сговорено», -ответил он. «Сговорено, значит, кончено»,- подумала я». Видимо, Свердлов обещал Ленину все расследовать и отомстить. Когда Петере допрашивал Каплан в камере на Лубянке, как вспоминает чекист Фридман, появился Свердлов. Дал выход дурному настроению, закричал на Каплан: «Я как председатель высшего исполнительного органа советской власти -ВЦИК - требую от вас, стрелявшей в товарища Ленина, ответа.

Кто вы? Кто поручил вам совершить неслыханное злодеяние против вождя рабочего класса России? Говорите! Вы эсерка?» Каплан с ненавистью взглянула на него, сказала резко: «Я сидела в царских тюрьмах, жандармам ничего не говорила и вам ничего не скажу. В Ленина я стреляла»... Тут голос у нее сорвался, она вскочила со стула, истерически закричала: «Убила я его или нет? Жив он или нет?» Тут Свердлов совладал с собой и спокойно ответил: «Да, да, наш дорогой товарищ Ленин жив и будет жить!»


Каплан с каждым часом становилась опаснее для Свердлова. Пока она еще ничего не сказала, но кто поручится, что она будет молчать, когда ее начнет допрашивать с пристрастием едущий из Петрограда Дзержинский? 31 августа Свердлов прерывает следствие; 1 и 2 сентября он обдумывает, как побыстрее избавиться от Каплан. Опасаясь, что дело Каплан с приездом Дзержинского может выскользнуть из-под его контроля, он торопится отобрать его у чекистов. Верный Мальков перевозит ее из Лубянки в Кремль. Исполнение приговора Свердлов не доверяет чекистам, а поручил Малькову лично расстрелять террористку на территории Кремля, где никто не сможет помешать экзекуции. Быть может, именно это обстоятельство породило впоследствии легенду, будто Мальков расстрелял в Кремле подставное лицо, а Каплан провела остаток своей жизни в заключении.

По внешности государственный переворот, затеянный Свердловым и Троцким, удался. 2 сентября 1918 года ВЦИК передал всю полноту власти в стране срочно примчавшемуся из Казани Троцкому, назначив его председателем вновь созданного Реввоенсовета республики. 5 сентября Совнарком принял свое знаменитое кровавое «Постановление о красном терроре», обрекшее на смерть сотни тысяч невинных людей. И к концу 1918 года на всех границах России и внутри нее уже полыхала гражданская война. А организатор переворота Свердлов, председательствуя в Совнаркоме вместо Ленина и сохранив за собой руководящие посты во ВЦИК и ЦК РКП (б), как будто сосредоточил в своих руках всю полноту власти.

Но что-то сработало не так, как планировалось. По редчайшему стечению обстоятельств нанесенные Каплан раны не оказались смертельными. Они даже не вывели Ленина надолго из строя, и он, похоже, прекрасно понял, что его сподвижники едва не осуществили против него заговор. Во всяком случае, уже 8 октября в состав Реввоенсовета, в котором Троцкий собрал было своих приверженцев, было введено семь новых членов — противников Троцкого, включая И. В. Сталина. В марте 1919 года от загадочной простуды, якобы подхваченной в железнодорожных мастерских Орла, умер сам Свердлов, а через полгода от бомбы террориста, брошенной в окно здания МК партии, в числе других погибает свердловский приятель и протеже В. Загорский.

В то смутное время все могло быть. И приведенная выше версия о заговоре соратников Ленина против Ильича имеет право на существование и более того весьма обоснованно. Как бы там не было, был ли это заговор соратников или теракт правых эсеров и еще там что-то, один факт остается незыблемым. Фани Каплан принимала в нем участие. И может быть это был единственный человек, вовлеченный в это покушение, который участвовал в нем ради высоких идей свободы. И еще одно. Десятки историков, исследователей и просто энтузиастов до сих пор пытаются понять: зачем это было сделано, кому понадобилась такая скорая расправа и такая странная казнь?

***

3 сентября 1918 года. Москва. Кремль. Утро. Секретарь ВЦИК Аванесов вручает Малькову постановление ВЧК о расстреле Каплан.

— Когда?— коротко спросил Мальков.

— Сегодня. Немедленно,— ответил Аванесов и, помолчав минуту, спросил: — Где, думаешь, лучше?

— Пожалуй, во дворе Автоброневого отряда, в тупике.

— Согласен.

— Где закопаем?— поинтересовался Мальков.

— Этого мы не предусмотрели. Надо спросить у Якова Михайловича.

Пошли к Свердлову. В кабинете Аванесов спросил: где хоронить Каплан. И тут, как вспоминает Мальков, Яков Михайлович «медленно поднялся и, тяжело опустив руки на стол, будто придавив что-то, чуть подавшись вперед, жестко, раздельно произнес: «Хоронить Каплан не будем. Останки уничтожить без следа»...

Мальков тут же отправился в комендатуру, вызвал несколько латышских стрелков-коммунистов и вместе с ними отправился в Автоброневой отряд, находившийся напротив Детской половины Большого дворца. Здесь он велел начальнику отряда выкатить из боксов несколько грузовиков и запустить моторы, а в тупик загнать легковую машину, повернув ее радиатором к воротам... Поставив в воротах двух латышей, которым было запрещено кого-либо пропускать, Мальков пошел за Каплан и через несколько минут вывел ее во двор отряда.

«К моему неудовольствию,— вспоминал он,— я застал здесь Демьяна Бедного, прибежавшего на шум моторов. Квартира Демьяна находилась как раз над Автоброневым отрядом, и по лестнице черного хода, о котором я забыл, он спустился прямо во двор. Увидя меня вместе с Каплан, Демьян сразу понял, в чем дело, нервно закусил губу и молча отступил на шаг. Однако уходить он не собирался. Ну что же! Пусть будет свидетелем!

— К машине!— подал я отрывистую команду, указав на стоящий в тупике автомобиль. Судорожно передернув плечами, Фанни Каплан сделала один шаг, другой… Я поднял пистолет...

Было 4 часа дня 3 сентября 1918 года. Возмездие свершилось. Приговор был исполнен. Исполнил его я, член партии большевиков, матрос Балтийского флота, комендант Московского Кремля Павел Дмитриевич Мальков — собственноручно»...

Тело Фани Каплан было, как утверждают, сожжено в железной бочке в Александровском саду...


Фуад Мамедов-Пашабейли
[email protected]

• Азербайджан в центре внимания
• Ильхам Алиев принял вице-премьера Словакии-ФОТО
• Посол Азербайджана в Японии вручил верительные грамоты императору Нарухито