«В Карабахе я летал на том самом вертолете, который впоследствии был сбит в небе над Гаракендом»

Vesti.Az продолжает публикацию серии интервью с бывшими партийными, государственными, военными деятелями Советского Союза, которые в той или иной мере имели отношение к событиям в новейшей истории Азербайджана с 1988 по 1994 годы, а также с военнослужащими Советской Армии, проходившими в те годы службу на территории Азербайджана.

Сегодня наш собеседник – бывший инструктор Комиссии партийного контроля ЦК Коммунистической партии Азербайджанской ССР Николай Трищев, работающий ныне в «Каспаре».

- Николай Иванович, как Вы, работник ЦК Компартии Азербайджанской ССР, оказались в НКАО?

- События в Карабахе я встретил в должности инструктора в Комиссии партийного контроля при ЦК Компартии Азербайджана. Когда на основании постановления Верховного Совета СССР от 28 ноября 1989 года «О мерах по нормализации обстановки в НКАО Азербайджанской ССР» был создан Республиканский оргкомитет по НКАО, туда потребовались исполнительные люди. Как Вы знаете, Оргкомитет, возглавляемый 2-м секретарем ЦК КПАз Виктором Поляничко, в Ханкенди появился в январе 1990 года и разместился в здании бывшего обкома. В задачи Оргкомитета входила нормализация обстановки в области, урегулирование межнационального конфликта.

Решением Компартии Азербайджанской ССР группа лиц в составе 6 человек, среди которых оказался и я, 6 февраля 1990 года была направлена в Ханкенди в распоряжение Оргкомитета. По прибытии туда нас распределили по районным центрам. Я был отправлен в Гадрут.

- Какие задачи были поставлены перед Вами?

- Председатель Оргкомитета Виктор Петрович Поляничко поставил перед нами задачи: оказание помощи местному населению, проведение идеологической и разъяснительной работы среди населения и военнослужащих Советской Армии.

В повседневной деятельности нам приходилось проводить работу по предотвращению и решению всех возникающих конфликтных ситуаций в населенных пунктах Гадрутского района, особенно, в местах совместного проживания азербайджанского и армянского населения, отстаивая, естественно, интересы азербайджанской стороны. Больше внимания мы уделяли решению проблем азербайджанского населения. Особое внимание уделялось самому многонаселенному и отдаленному от райцентра селу Гадрутского района – Туг. Под угрозой физической расправы, осуществляя вооруженные нападения, армянские экстремисты вытеснили азербайджанские семьи из своих домов в центральной части села. Естественно, к нам пошли жалобы. Встал вопрос о закреплении азербайджанского населения в селе Туг, чтобы оно не досталось армянам. Оргкомитет принял решение о начале большого строительства индивидуальных домов в селе для лиц азербайджанской национальности, которых армяне вытеснили из своего жилья. Строительство домов для них велось специалистами треста Физулинского района. Контроль за строительством и оказание помощи строителям был возложен на меня. Всего было построено 6 благоустроенных индивидуальных домов.
С нашим участием был организован набор в местную полицию лиц азербайджанской национальности для защиты от армянских экстремистов.

За нами военной комендатурой Гадрутского района была закреплена машина с водителем и двое вооруженных автоматами военнослужащих, которые должны были охранять нас. При нас им был дан приказ: в случае нападения, открывать огонь на поражение.

- Какое отношение было к Вам со стороны армянского населения района?

- Естественно, со стороны армянского населения к нам было неприязненное отношение. Оно видело в нас защитников азербайджанского населения. Справедливости ради скажу, что многие жители армянской национальности были далеки от политики, они совместно с азербайджанцами жили в нормальных условиях и не помышляли ни о каком отделении от Азербайджана. Но к ним были внедрены эмиссары и экстремисты, которые возбуждали в них сепаратистские настроения.

- Армянские экстремисты вели настоящую охоту на работников Оргкомитета в Карабахе. Вам лично угрожали?

- За работу по закреплению азербайджанских семей в селах с совместным проживанием мне не только угрожали, но и организовывали покушения с целью физического уничтожения. Мы осуществляли прием граждан в здании райкома партии, и туда часто звонили экстремисты и угрожали мне: мол, вам здесь делать нечего, убирайтесь отсюда, иначе вам будет худо. Вскоре они от слов перешли к делу.

В феврале 1991 года по пути следования из Гадрута в Ханкенди наши машину подвергли обстрелу из автоматического оружия. Также была попытка нашего устранения в Мартунинском районе (ныне Ходжавенд). Мы ведь иногда ездили через Мартуни, так как это был более короткий путь в Ханкенди, чем через Физули. Зная наш маршрут, армянские экстремисты устраивали засады, в частности, возле мартунинского моста. Стреляли даже из рогаток шариками из подшипников. Помните, как экстремисты выстрелили из гранатомета в окно кабинета Виктора Поляничко в Оргкомитете? Мы как раз в тот день были у него на совещании. Примерно через полчаса после нашего ухода был произведен выстрел.

После нескольких покушений, председатель Оргкомитета обязал меня ездить в Ханкенди через Физули, окружной дорогой. Дважды мы из Ханкенди возвращались в Гадрут на вертолете. На том самом вертолете, который был сбит 20 ноября 1991 года в небе над Гаракендом.

- Как велась борьба с экстремистами?

- Весной 1991 года по указанию Оргкомитета я принимал участие в ночной операции в Джебраильском районе по проверке паспортного режима. Операция проходила при участии военной комендатуры, ОМОНа, начальника и личного состава Джебраильского РОВД в селах с армянским населением, откуда регулярно совершались набеги на азербайджанские села. Во время проверки паспортного режима в селах на границе с Гадрутским районом завязалась перестрелка с армянскими вооруженными экстремистами, однако нам удалось выбить их из села. В результате ночной операции у армянских боевиков было захвачено несколько единиц огнестрельного оружия, одна передвижная радиостанция и большое количество холодного оружия. О результатах операции на следующий день было сообщено в новостных выпусках Центрального ТВ.

После той операции угрозы физической расправы надо мной значительно усилились. В апреле 1991 года была предпринята еще одна попытка моего устранения. Мы ехали на нашем «УАЗ»е, как вдруг из-за поворота на встречу нам выехал колесный экскаватор. Наш водитель мгновенно среагировал, вывернув руль влево. Нам удалось избежать лобового столкновения, но наша машина съехала в кювет и перевернулась. Машина уже не подлежала восстановлению, а мы отделались приличными ушибами. К сожалению, действенных мер для расследования этого факта принято не было.

Я пробыл в Гадруте до июля 1991 года, после чего вернулся в Баку. Вскоре СССР распался. Хочу сказать, что за время моего пребывания в НКАО я не наблюдал какого-либо насилия со стороны Оргкомитета по отношению к мирному армянскому населению. Наоборот, мы старались уладить все путем переговоров и разъяснения политики и позиции официального Баку.

Бахрам Батыев

• Ильхам Алиев принял участие в церемонии закладки Центра тюркской цивилизации-ФОТО
• S&P: победа Пашиняна может ускорить мирный процесс с Азербайджаном
• Байрамов и Арагчи обсудили двусторонние отношения и ситуацию в регионе