«Надеюсь, что азербайджанские историки помогут мне доказать, что я родственница Мамед Эмина Расулзаде»

Редакция Vesti.Az продолжает рубрику под названием «Золотые предки». В этой рубрике, будут представлены самые интересные моменты из жизни тех людей, которые оставили заметный след в истории, культуре, искусстве и науке Азербайджана. Их жизнь предстанет перед вами посредством рассказов их детей и ближайших родственников.

Собеседницей Vesti.Az является дочь Мирзы Давуда Расулзаде, который, по некоторым утверждениям, приходится основателю АДР двоюродным братом. 80 - летняя Гюльнара ханум живет в районе Сабуртало Тбилиси. Имеет 2 детей, внуков и правнука.

- Каким вы помните отца? Поддерживал ли он отношения с М. Э. Расулзаде?

- Я очень смутно помню своего отца. О нем я знаю по рассказам мамы. Папа родился в 1900 году в Гяндже, в знатной богатой семье бека Масума Расулзаде. Мама рассказывала, что дедушка был весьма образованным человеком, закончил духовную семинарию в Мекке, хорошо владел арабским языком и переводил с арабского языка на азербайджанский. Папа учился и окончил в Гяндже русскую гимназию, в тот период Азербайджан входил в состав Российской империи. В России в 1917 году происходили грандиозные политические события. Волна этих событий докатилась и до Закавказья. В семье отца начались разногласия - дедушка отрицательно относился к революции, а старший брат отца не признавал возникшие преобразования и эмигрировал в Иран. В этот период в семье произошло несчастье – младший брат погиб от ружейного выстрела – ружье висело на стенке с ковром перед кушеткой, он случайно нажал на курок. Ружье выстрелило, пуля попала в голову и наступила мгновенная смерть. Бабушка – мать отца тяжело перенесла утрату младшего сына. После этого горя она заболела и осталась больным человеком до конца жизни. В семье родителей остались мой папа и его сестра Рубаба. В апреле 1920 года в Азербайджане установилась Советская власть, которая год спустя установилась и в Грузии. Окончив гимназию, отец приехал в Тбилиси, поступил на факультет гидромеханики и собирался стать инженером. В Тбилиси папу окружали революционно - демократически настроенные люди. И папа увлекся этой идеей и вступил в Тбилиси в ряды Коммунистической партии. Было ли это правильным – не знаю, мне в этом по сей день разобраться трудно.

Я не могу доказать, что мой отец Мирза Давуд Расулзаде является двоюродным братом Мамед Эмина Расулзаде. Чтобы доказать родственную связь между ними надо было обратиться в архив. Но, я упустила время, все откладывала. Во - первых, работала врачом, кстати защитила диссертацию в Баку. Кроме того, чтобы изучить родственную связь надо долгое время находиться в Баку. Три года назад мы с дочерью и внучкой ездили в Баку. Посетили также дом в Гяндже, где родился и жил мой отец. Насчет дома моего отца в Гяндже я была в Министерстве юстиции Азербайджана. Мне там сказали, что я являюсь единственной наследницей этого дома. Но если нынешние жильцы дома поселились сами, то можно добиться их выселения. Но если само государство пересилило этих жильцов в этот дом, то тогда надо будет обратиться в суд. Но сын и дочка сказали, что не стоит этого делать. У сына и у меня с дочкой есть квартиры, есть дача.

Мне очень хотелось разыскать кого-нибудь из родственников папы, но, к сожалению, за короткий срок пребывания в Азербайджане не удалось найти никого из родных. Знакомые обещали мне установить мою родословную со стороны папы. Я поныне не теряю надежду. Мне подарили денежную купюру с портретом Мамеда Эмина Расулзаде. Помню, как мама рассказывала, что мой папа и Мамед Эмин очень сильно расходились по политическим взглядам. И из-за этого не поддерживали отношения.

- Как складывалась жизнь вашего отца вдали от родины, в Тбилиси?

- В Тбилиси началась трудовая деятельность моего отца. Сначала он работал в одном управлении, затем его перевели на общественную работу, назначив секретарем Азербайджанской миссии в Грузии, позже консулом представительства Азербайджанской СССР в Батуми, заместителем Уполномоченного представителя Азербайджанской ССР в Тбилиси, редактором газеты на азербайджанском языке «Ени фикир» («Новая мысль»), предшественницы нынешней газеты «Гюрджистан».

В этот период папа знакомится с моей мамой. Мама была русской, коренной жительницей Грузии, она родилась и выросла в Тбилиси. Мама жила со своими родителями на Горийской улице в Тбилиси в собственном доме, а отец на этой же улице снимал небольшую комнату на первом этаже, с окном, выходящим на улицу. Он часто сидел у окна, занимаясь чтением. Мама училась в Государственном университете на медицинском факультете, и она возвращаясь домой с занятий, обычно проходила мимо папиного окна. Он приметил красивую, стройную девушку с голубыми глазами, скромную, что всегда было важно для кавказского мужчины. У папы был близкий друг Аджи Поладзаде, с которым папа учился в гимназии. Жена Аджи была русской, звали ее Мария. Ее сестра была маминой подругой по университету. Через нее папа и познакомился с мамой: они стали встречаться и полюбили друг друга.

Мама часто с особой гордостью рассказывала мне о папе: о том, что он был образован, отличался умением говорить вразумительно, писал по-русски очень грамотно. Был общительным, обладал необыкновенной эрудицией и обаянием. Однако, когда было необходимо, проявлял непоколебимую принципиальность в своих суждениях и образе жизни. Роста был выше среднего, красивый, с прекрасной шевелюрой, большие карие глаза излучали добро и тепло.

В 1921 году папу направили работать в Анкару секретарем Азербайджанской миссии в Турции. Перед отъездом мои родители поженились и вместе уехали в Турцию.

По возвращению из Турции, папа работал секретарем Всесоюзного Совета и являлся членом редколлегии газеты «Новая мысль», а затем главным редактором тюркско - азербайджанской газеты в Грузии «Гюрджистан». Он принимал активное участие в составлении нового азербайджанского алфавита, в основу которого был положен латинский шрифт, а так же в создании Азербайджанского театрального коллектива – носителя передовых идей, одновременно с Али Тагизаде, Мамедом Джафарли и другими.

В этот период папа с мамой жили у родителей мамы на Горийской улице. Родители моей мамы очень хорошо приняли моего папу. Между дедушкой и моим отцом возникла настоящая родственная дружба, они нашли общий язык и в своих политических взглядах. Дедушка, как и мой отец был настроен за прогрессивные – демократические преобразования. Вскоре получив квартиру в прекрасном районе Вера в Тбилиси, мои родители переехали на Арагвинскую улицу, где я и родилась. У них долго не было детей. Я появилась лишь десять лет спустя после их женитьбы. Папа очень хотел иметь дочь, обычно на Кавказе мечтают о рождении продолжателей рода – сыновьях. Долгожданная отцовская мечта сбылась – появилась я – глубоко любимая дочь, папа дал мне имя по своему желанию Гюльнара, что означает в переводе «цветок граната». Я благодарна ему за это имя.

- А ваш отец мог поддерживать отношения с Мамед Эмином Расулзаде в годы, когда он работал в Турции? В те годы М.Э. Расулзаде жил в эмиграции в Турции.

- Не знаю. Может быть и поддерживали отношения в Турции. Мама не рассказывала мне о том периоде. Мама знала турецкий язык, два года жила там с папой, носила головной платок. И научилась очень вкусно готовить азербайджанский плов. Мама рассказывала, что папа очень любил азербайджанское блюдо бозбаш.

- Ваш отец в Грузии проявлял политическую активность?

- Мама рассказывала, что папа в Тбилиси работал в Закавказской федерации. И Лаврентий Берия был секретарем, и у папы с ним всегда были конфликты. Когда он приходил с работы возмущался и говорил что он поедет в Москву жаловаться на него Сталину. По мнению отца, Берия допускал большие ошибки. А Берия был большим другом первого секретаря ЦК КП Азербайджана Мирджафара Багирова. И когда моего отца перевели в Азербайджан, там он занимал разные должности. Отец временно исполнял обязанности председателя Совнаркома Азербайджана и ждал утверждения. Папа получил квартиру в Баку. В Баку первая машина ЗИС -100-10 была у моего отца. Мама и я должны были переехать в Баку. В Баку квартира отца была на «Арменикенде» (ныне район Насиминского базара). Расположение квартиры очень хорошо помню. Но в это время бабушка – мамина мама болела, мы задерживались. Когда папа сообщил нам, что ждет утверждения на эту высокую должность, мама зная тяжелую политическую обстановку в стране, сказала своей близкой подруге, что «эта должность погубит Давуда». Так и произошло. В 1937 году его арестовали. Я так предполагаю, что это было сделано со стороны Берии и Мирджафара Багирова. Я не исключаю, что его отправили в ссылку из-за родственной связи с Мамед Эмином Расулзаде.

Папу сослали на 8 лет в ссылку в Магаданскую область с правом переписки. Он скончался в ссылке 22 июня 1943 года от инфаркта – так было указано в справке, которую мы получили из знаменитого ГУЛАГ. В возрасте 43 лет жизнь моего дорогого и благородного отца закончилась.

Много лет спустя к нам пришел незнакомый человек, который находился вместе с папой в ссылке, отбыл срок и вернулся домой. Он нам сказал, что очень многих отправили в составе штрафного батальона на фронт. Он сказал, что, возможно, что мой отец умер не в колонии, а на фронте.

Я бережно храню справку от 22 октября 1956 года, в котором подчеркнуто, что дело по обвинению Расулзаде Мирза Давуда Масум оглы пересмотрено судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Азербайджана 3 октября 1956 года. Постановление особого совещания НКВД СССР от 9 июля 1939 года в отношении Д.М. Расулзаде аннулировано, дело прекращено из-за отсутствия состава преступления. Имеется так же справка от 30 ноября 1959 года, по которой Расулзаде Давуд реабилитирован по партийной линии.

- После этого, как в советское время относились к вам?

- Когда отца арестовали, мама настаивала на том, что я поменяла фамилию и перешла на ее фамилию – Семенова. До ареста папы мама носила фамилию Расулзаде, потом она испугалась и взяла свою девичью фамилию. Я не стала менять фамилию. Фамилия Расулзаде единственная связь с отцом. Я бывала в Баку, принимала участие на конференциях. Меня принимали с теплотой и уважением. Я захотела выйти замуж за грузина, чтобы мои дети жили в Грузии с грузинской фамилией, чтобы не подвергались ущемлению. В Медицинском Университете у нас была заместитель директора - грузинка. Она мне говорила, что я должна поменять фамилию, но, я не пошла на это.

Если я жила бы в Азербайджане я добилась бы большего. В Баку бы я жила уверенно среди своего народа.

- Вам что-то осталось в память от отца?

- От отца мне остались серебряный портсигар, который я подарила близкому другу, золотое кольцо, где написаны имена моих родителей. И еще когда я начала ходить, папа купил мне ковер. Я наказала своим детям после моей смерти сохранить этот ковер.

У меня гены отца, я истинная азербайджанка, патриотка Азербайджана. Читаю книги об истории Азербайджана, люблю азербайджанский чай. В 1988 году, когда начинался нагорно-карабахский конфликт, по телевизору услышала выступление азербайджанского писателя Мирзы Ибрагимова. Как азербайджанка не смогла не отреагировать на его выступление и написала письмо в Союз писателей Азербайджана на имя Мирзы Ибрагимова. В письме писала о своих переживаниях. Мне было очень обидно, что в то время возникал такой болезненный вопрос. Писатель Мирза Ибрагимов ответил на мое письмо. Он встретил мои переживание как зов крови предков. Несколько лет мы переписывались. Мирза Ибрагимов даже по почте отправил мне свой роман «Парвана» на русском языке. Но потом, он скончался, и переписка прекратилась.

- После обретения Азербайджаном независимости в 1991 году кто-нибудь интересовался вами? Приглашали ли вас в Баку?

- Так особо никто не интересовался. Всегда ехала в Баку без всякого приглашения. Помню, что в центре Баку в маленьком парке стоял камень, где было написано «здесь будет установлен памятник основателю Азербайджанской Демократической Республики Мамед Эмину Расулзаде». Не знаю, установили памятник или нет. Знаю, что в Баку есть улица Расулзаде. Подумала, что это улица носит имя моего отца. Но, скорее всего, она названа в честь Мамед Эмина Расулзаде.

- Кому-то из своих детей, внуков или правнуков дали имя Мамед Эмина или вашего отца?

- Раньше о Мамед Эмине Расулзаде ничего не знала. В последние годы, когда я была в Гяндже, один историк, имени которого не помню, сказал, что Мирза Давуд и Мамед Эмин были двоюродными братьями, но не смог документально это подтвердить. Но своего внука – сына моего сына назвали Давидом в честь моего отца Мирзы Давуда.

В завершении интервью Гюльнара ханум выразила надежду, что кто-нибудь из азербайджанских историков откликнется на ее просьбу и поможет подтвердить или опровергнуть ее родственную связь с основателем АДР Мамед Эмином Расулзаде…

Джамиля Бабаева (Тбилиси)

• В Ахалкалаки официально запустили магистраль БТК-ОБНОВЛЕНО
• В Елисейском дворце обсудили повестку саммита G7
• Временно размещенное в Баку посольство Нидерландов вернулось в Иран