«Мы могли бы уступить Грузии часть лавры Давида, взамен на возврат Гянджинских ворот»

Ситуация вокруг монастырского комплекса на азербайджано-грузинской границе, который грузинская сторона называет Давид-Гареджинским, а азербайджанская - Кешикчидаг, продолжает оставаться напряженной. Не дожидаясь окончания работ по делимитации и демаркации границ, а также обнародования переговоров между президентами Ильхамом Алиевым и Михаилом Саакашвили, определенные круги в Грузии инициировали широкомасштабную кампанию вокруг принадлежности части монастырского комплекса, расположенного на территории Азербайджана.

Информация и статьи о развитии ситуации вокруг монастырского комплекса сменяют друг друга с пугающей периодичностью. Со стороны может показаться, что Азербайджан и Грузия оказались чуть ли не на пороге территориального конфликта. Так, например, вчера в Тбилиси состоялась акция протеста представителей общественности и НПО в защиту монастыря.
Кроме того, грузинская сторона по поручению президента Михаила Саакашвили намерена попросить созыва грузино-азербайджанской делимитационной комиссии. Сегодня же стало известно о том, что граждане Грузии и иностранные туристы будут беспрепятственно допускаться на всю территорию монастырского комплекса Давид-Гареджи, в том числе и на азербайджанской стороне, и о том, что около 5 000 человек намерены совершить марш к грузино-азербайджанской границе.

О том, кому на самом деле принадлежит монастырский комплекс на азербайджано-грузинской границе, о его истории и путях решения проблемы мы попросили рассказать доцента БГУ, соучредителя и ведущего эксперта Центра Кавказских исследований Юниса Насибли.

- Вы долгое время изучали средневековые христианские пещерные памятники Кешикчидагского хребта, которые вдруг стали камнем преткновения между Азербайджаном и Грузией. И первый вопрос: что представляет собой этот монастырский комплекс, и кем он был построен?

- Скопление действовавших в средневековье христианских пещерных монастырей, на сегодняшний день в литературе больше известных как Давид-Гареджийский комплекс, расположено приблизительно в 60 км востоку от Тбилиси и почти 40 км к северо-востоку от железнодорожной станции Беюк-Кясик Агстафинского района Азербайджанской Республики. Комплекс в различные периоды истории включал в себя высеченные в скалах на отрогах голых гор, разделяющих бассейны рек Габырры и Кура, 17 монастырей и объектов религиозного назначения, растянувшиеся почти на 25 км.

Зачинателем монашеской жизни и основателем комплекса считается живший в здешних местах 30-50-ые годы VI века известный церковный деятель, один из так называемых 13 «сирийских отцов» Давид, имя которого сохранилось в грузинских письменных церковных и исторических сочинениях с определением «Гареджели», т.е. «пришлый, заокраинный, посторонний». Природа расположения этого монастырского комплекса и его ответвлений очень скудна – безводные горные кряжи и сухая безлесная степь. Сам Давид, как и другие его собратья монофизиты-сирийцы, гонимые в переделах владений диофизитской Византии, сыграли роль распространителей христианства среди язычников и способствовали укреплению основ христианства среди уже обращенных в христианство жителей центральной части Южного Кавказа.

На протяжении веков на всей этой территории интенсивно протекали историко-культурные процессы, часто зависевшие от военно-политической и конфессиональной политики крупнейших держав той эпохи – Византийской империи и державы Сасанидов. После Халкидонского собора кавказские церкви совместно впервые выразили свое отношение к христологической полемике на Всеобщем двинском соборе 506 года: собор принял «Генотикон» (482 г.) Зенона (450—491 гг.) и поддер¬жал примиренческую политику византийских императоров. Начиная с Двинского собора 506 года до середины VI века в источниках невозможно обнаружить прямых свидетельств о вероисповедании южнокавказских церквей. Это можно рассматривать как косвенный показатель того, что позиция данных церквей на протяже¬нии того времени существенно не менялась или соборно не было оформлено.

В тот же период Византия изменила свою церковную политику. Примиряющая диофизитов и монофизитов политика Зенона и Анастасия (491—518 гг.) постепенно перерос¬ла в промонофизитскую, однако такое положе¬ние продолжалось недолго. Преемники Анастасия Юстин (518-527 гг.) и Юстиниан (527-565), желая привлечь население Константинополя и духовенство, в абсолютном большинстве приверженного православию, а также ища поддержки папского престола в Риме, откровенно и сильно выступили против монофизитов в Малой Азии и Сирии. Прежде всего, вне закона ставились еретические догмы, их последователям запрещалось иметь свою церковную организацию и иерархию, совершать культовые обряды, закон позволял вмешательство в их частную жизнь, сильно ограничивал в правах наследования и распоряжения имуществом. В 519 г. из пределов империи были изгнаны 54 епископа, отказывавшихся признать догмы и ритуалы диофизитизма. Ответом на преследования было массовое бегство последователей неортодоксального вероучения за пределы империи, особенно во владения постоянного врага Византии – Сасанидского Ирана. Шаханшахом Хосровом Ануширваном (531-579г.г.) в окраинах империи было разрешено строить свои церкви и монастыри противникам византийского православия – представителям несторианского и монофизитского течений христианства.

В середине VI века Сасанидский Иран попытался создать на Кавказе единый монофизитский ла¬герь. На Поместных соборах 551—553 годов Армянская церковь, при участии представи¬телей Сирийской церкви, официально объявила монофизитство своим идеологическим выбором и определила соответствующую догмам литургию. Грузия (Картли) и Албания не созывали подобные соборы. В поисках баланса между Византией и Ираном они, вероятно, не отказы¬вались от положений диофизитского Халкидонского собора, но и не встали на путь активного антимонофизитства. Как свидетельствуют письменные источники, достаточно сильная волна несторианства в Албанию привела даже к возникновению несторианского епископства в городе Пайтакаране (вблизи нынешнего Бейлагана). Имена некоторых их епископов известны по синодальным документам VI века.

В имевшей место борьбе течений албанский католи¬кос Абас (551-596) пошел на компромисс, остался на умеренной халкидонитской позиции и принял формулу Петра, патриарха Антиохийского в Сирии (с перерывами 469—489 гг.). По сообщению «Истории албан», против такого нововведения выступили монахи халкидониты Фома, Елиа, Биот, Ибас и другие, которые были вынуж¬дены оставить страну. Моисей Каланкатуйский подчеркивает, что католикос Абас «так восстано¬вил мир в братии церковной милостью Господа Вседержителя». Не подчинившиеся нововведению Абаса албанские ученые-мо¬нахи со временем обосновались в албанских монастырях Иерусалима и в других центрах диофизитства.

Таковы были основные исторические условия, в которых протекала деятельность Давида и других «сирийских отцов». Согласно сохранившийся восточнохристианской традиции, 13 священников-сирийцев - Иоанн, Зенон, Антоний, Фаддей, Иесей, Исидор, Иосиф, Михаил, Шио, Давид, Степанос, Пирос и Абибос поселились в малолюдных местах центральной части Южного Кавказа.

Деятельность упомянутых «сирийских отцов», из которых в западноалбанских землях основали христианские религиозно-просветительские храмы, церкви и пещерные кельи Давид, Степанос, Пирос и Абибос, а также подвижничество в соседних областях их предшественников и соратников, сильно способствовали сохранению и выживанию здесь христианства в период полного политического господства и религиозно-культурного давления персов-огнепоклонников. Давид с учеником Лукианом обосновался в исторической области Кавказской Албании Камбисене, управлявшейся сасанидским начальником области – марзбаном, его деятельность не противоречила официальной политике персов, поддерживавших монофизитское течение христианства. При выборе места, видимо, сыграло значение общее сходство суровой, выжженной солнцем природы Кешикчидагского многогорья, о пустынности и безводности которого писали еще античные авторы, с местами начального монашеского подвижничества Давида в Месопотамии. Свидетельством того, что эти земли были безводны, служат сохранившиеся по сей день чашечные углубления выдолбленные в скальных породах. В них монахи собирали дождевую воду, которую они научились хранить и делать пригодной для питья. Известно, что сирийский монашеский аскетизм с жестоким изнурением плоти, отказом от мирских благ, полуголодным существованием в надежде достичь чистоты духа и познать сокровенное от Бога получил широкую славу еще в эпоху раннего средневековья.

Скалы Кешикчидага, относящиеся к древнейшему геологическому периоду, легко выветриваются и осыпаются, ввиду чего доступ ко многим из полуразрушенных или сравнительно цельных объектов – скальным пещерам, монашеским кельям, церквям или вспомогательным постройкам – очень затруднен. Главным монастырем считается лавра святого Давида, которая находится на северном склоне горы, разделяющей Грузию и Азербайджан. Граница проходит по вершине горы, которую грузинские историки называют Удабно, по названию одного из монастырей, часть названного монастыря находится на азербайджанской территории – на южном склоне горы.

Еще при жизни Давида его монашеская обитель дала ответвления в виде монастырей Додо и Иоанна Крестителя, вещественные следы которых сейчас находятся на сопредельной территории Грузии. На протяжении веков от них ответвились монастыри во всех направлениях. В составе монастырей насчитывались временами тысячи членов. Несколько позже, с распадом структуры албанской церкви и укреплением к X веку в прежних епархиях Албанского католикосата влияния соседних Грузинской и Армянской церквей, здесь установился даже специальный титул ведавшего иерархически Гареджийскими пустынями епископа Ниноцминдского как «архимандрита 12-ти пустынь», т.е. к XII веку монастырей в этой зоне насчитывалось уже 12, а оставшиеся 5 были заложены на рубеже XII-XIII вв. - в период усиления и расширения историко-культурного влияния Абхазо-Грузинского царства, включая ныне полностью расположенный на территории Азербайджана монастырь, называемый Бертубани – «Обитель старцев» (основан в 1208-1209 г.г.). Еще один монастырь - Чичхиктури и церковь Воскресения, - тоже расположены на азербайджанской территории. Помимо них, на южном склоне горы имеется более 100 пещер, которые использовались монахами в качестве келий. Больше всего отдален от азербайджано-грузинской границы монастырь Бертубани, который находится за пограничной заставой примерно на расстоянии двух километров от границы.

- И, тем не менее, между азербайджанцами и грузинами не утихают споры относительно принадлежности этого монастырского комплекса. Хотелось бы узнать Ваше мнение относительно объекта этого спора…

- Любой памятник – башня, кельи, другие монастырские сооружения, достраивались и даже меняли свое утилитарное значение в историческом времени и многое могут рассказать. Например, один из храмов на Кешикчидаге, сложенный из крупных, одинаковых по размеру, грубо отесанных и изъеденных временем камней, с входной дверью с восточной стороны, по мнению археолога М. Мансурова, явно относится к албанскому стилю постройки. М.Мансуров считает, что на камнях кладки над дверью были изображены Солнце и Луна, какие часто встречаются над входом в албанские храмы. Практически того же мнения и академик Г.Чубинашвили, который организовал научную экспедицию к пещерным монастырским комплексам в конце 20-х годов XX прошлого века и отмечал, что «некоторые более правильных геометрических форм кельи… производят впечатление переделанных из более древних».

Продолженное в 60-70-ых годах прошлого века археолого-эпиграфическое и искусствоведческое изучение доступных частей Кешикчидагского монастырского комплекса дало большой материал, подтверждающий «двупластовость» росписей и настенных надписей в пещерных церквах и других сооружениях комплекса. Это прослеживается настолько очевидно, что говорить о принадлежности монастырского комплекса одной какой-то историко-культурной общности до рубежа XI-XII вв., невозможно. Да и в грузинских обобщающих изданиях 70-80-ых годов, например, в «Очерках истории Грузии», о принадлежности Давид-Гареджийского комплекса к грузинской историко-культурной среде говорится лишь относительно начала XI века. В период ослабления Халифата именно здесь, в областях северо-западной Албании, где еще сохранялось этническое самосознание оставшегося христианского населения, в конце IX века возникло первое местное феодальное княжество (меликство), объявленное в конце X в. Албанским царством.

Вместе с тем, было бы неуместно отрицать близость албанской и восточногрузинской церковной жизни в определенные исторические периоды. Поэтому заслуживает внимания вывод З.Алексидзе, что «документы «Книги посланий» недвусмысленно показывают, что в 607—609 гг. в полемике с армянскими иерархами об определениях Халкидонского собора албанские церковные деятели находились на одной платформе с грузинскими....
Вследствие этого албанские тексты и оказались в грузинской (диофизитской) среде. Об¬наружение албанских текстов в грузинской среде, с одной стороны, подтверждает суще¬ствование такого единства, с другой — именно оно, это единство, датирует нижний слой грузино-албанского палимпсеста».

Вторую часть приведенной цитаты мы более склонны отнести к постхалифатскому периоду – последнему этапу существования Шакинского меликства («Албанского царства»), но вместе с тем уже к первой четверти XI века относится дарственная грамота грузинского католикоса Мелкизедека, что свидетельствует о начале процесса усиления в областях северо-западного Азербайджана грузинской диофизитской (православной) церкви.

Процесс укрепления грузинской церковной структуры совпал с процессом объединения политических единиц в составе Абхазско-Грузинского царства. Этноконфессиональное расширение Грузии происходило и на востоке - в сторону принадлежавшего к христианскому культурному ареалу сохранившегося христианского населения западноалбанских земель, завершившееся инкорпорацией населения бассейна рек Иори и Алазани и историко-культурному присоединению этих территорий исторической Кавказской Албании к Грузии.

На протяжении позднего средневековья монастырские постройки и храмы Кешикчидагского многогорья подвергались неоднократным нападениям. В XIII веке монголы нанесли им большой урон. Однако позже, в XV-XVI веках, согласно сообщениям источников, имело место некоторое возрождение монастырско-религиозной жизни, ибо во время карательной экспедиции в начале XVII века войска шаха Аббаса I Сефевида против восставшего населения региона погибло несколько тысяч монахов. В конце того же столетия сначала царь Теймураз, а затем царь Арчил предприняли меры к восстановлению монастырской жизни в Давид-Гареджийских кельях, и это удалось с утверждением здесь настоятелем Онуфрия Гареджийского, благодаря своей деятельности получившего не только псевдоним, но и прежние монастырские земли. В XVIII веке из-за частых нападений северокавказских горцев развитие монастырского комплекса вновь ослабло, а в первой половине XIX века практически и вовсе угасло – только в монастыре Иоанна Крестителя осталось несколько старцев.

Русский царизм для дальнейшего укрепления своих позиций, противостояния исламу и мюридизму предпринимал необходимые меры для христианизации местного населения. Этот процесс значительно усилился после учреждения при императоре Александре II 9 июня 1860 г. «Общества по распространению православного христианства». Это «Общество» за счет казны строило церкви, учреждало светские и духовные школы, проводило широкую миссионерскую работу. Хотя к тому времени царизм ликвидировал автокефальность Грузинской церкви, стечением благоприятных обстоятельств грузинское православное духовенство сумело воспользоваться. Со второй половины XIX века вплоть до наших дней грузинской стороной исподволь велись целенаправленные реставрационные работы в большинстве Давид-Гареджийских объектов. Так, они объединяли пещеры с той и другой стороны всевозможными пристройками, имитациями келий, «записывали» старые фрески новыми, более соответствующими традициям грузинской иконописной школы. Особенно интенсивно эта работа стала проводиться с 1989 года, когда территория нахождения религиозных объектов была открыта для посещения и статус военного полигона был снят. Работы здесь велись при самом непосредственном участии высших церковных деятелей грузинской православной церкви, что подтверждают слова Джумбера Патиашвили, партийного руководителя Грузии в 80-ых годах прошлого века, о деятельности «церковных активистов» на территории Азербайджана: «я являюсь свидетелем огромного вклада патриарха в дело духовного утверждения нации. Монастырь Фоки в Джавахети был построен по его инициативе. Так же были построены и отреставрированы множество других церквей и монастырей, в том числе и Бертубани, в связи с которым у нас была территориальная тяжба с Азербайджаном».

- То есть, в строжайшей тайне была подготовлена так называемая «научно-документальная» база для дальнейших утверждений о том, что эти памятники не были когда-то монофизитскими, имевшими отношение к Албанской церкви, а исконно были грузинскими?

- Совершенно верно. В связи с этим появился даже термин «гареджийская школа живописи». По мнению азербайджанского искусствоведа Гаджиева, «композиции фресок, отражающих христианские, библейские мотивы, решительным образом не соответствуют интерьеру этих пещер. Сами композиции составлены не на основе цельного сюжета, а состоят из различных религиозных сцен и образов, расположенных разрозненно, без учёта интерьера».

Здесь стоит подробнее остановиться на различиях в постройке и церковной атрибутике монофизитской и грузинской православной церквей. Алтарь у первых, как это следует из имеющейся специальной литературы, вместе со святым столом представляет собой сцену. Он возводится на каменном постаменте и находится на высоте 70-80 сантиметров от пола молельного зала. К постаменту с двух сторон прилегают специально воздвигаемые каменные лестницы, что дает возможность священникам подниматься к алтарю во время церковных обрядов. В грузинской, как и в других православных церквях, алтарь сооружается на уровне церковного пола. Сейчас, конечно, трудно определить первоначальный вид пола в полусохранившихся храмах, но всегда легче разрушить каменный постамент-сцену и положить начало алтарю с земли. Есть еще одно существенное различие: в соответствии с халкидонитскими обрядами, захоронение останков умерших разрешалось производить внутри церквей и храмов, по монофизитским же законам церковь, внутри которой произведено захоронение, превращается в часовню, что запрещает проведение в ней различных церковных обрядов и церемоний, например, венчаний и крестин.

Выяснение при визуальном осмотре или археологическом исследовании особенностей рассматриваемых объектов может помочь установлению времени возведения и религиозно-идеологической направленности средневековых христианских пещерных памятников Кешикчидагского хребта. Учитывая присущее им место в средневековой истории Азербайджана, Распоряжением Президента Азербайджанской Республики от 19 января 2007 года рассматриваемый комплекс получил статус историко-архитектурного заповедника.

- Вы разъяснили все с научной и исторической точек зрения. Какой выход из создавшегося положения Вы, как историк, могли бы предложить?

- Если Вы хотите узнать мое личное мнение, то я считаю, что лучшим решением этого спора было бы уступить грузинской стороне ту часть лавры Давида, которая находится на нашей стороне - южный полог холма, это где-то около 13 метров вниз и 30- 40 метров по его вершине, но взамен на возвращение Азербайджану створки крепостных ворот средневековой крепости Гянджи, унесенных грузинским войском сразу же после разрушительного землетрясения в сентябре 1139 года. Баку неоднократно поднимал вопрос гянджинских ворот перед грузинской стороной, однако власти Грузии при этом кивают на Грузинскую церковь, мол, этот вопрос необходимо решать с церковью. А в церкви же утверждают, что использовали эти ворота в другом отношении. Мы знаем, что сделано это было совсем недавно, ибо еще в советское время створка находилась во дворе Гелатского монастыря недалеко от города Кутаиси. Эту створку, вмонтированную в стену, можно увидеть в Ютюбе в сопровождении специфического комментария, которая не красит Церковь. Думаю, если бы Грузия вернула нам Гянджинские ворота, то мы могли бы уступить ей эти 13 метров.

Но, повторюсь, эти мое личное мнение, ибо никому не позволено разбрасываться территориями собственной страны. В заключение хотел бы выразить надежду, что здоровая часть общества, и с нашей, особенно с грузинской стороны, не даст втянуть себя в бесплодное противостояние, а даст возможность соответствующим государственным структурам спокойно и достойно решить данный вопрос. Залог тому – мои друзья и знакомые среди грузинской научной и творческой интеллигенции, которые, как и я, спокойно относятся к данной «проблеме» и уверены в ее благоприятном, без постороннего науськивания, решении.


Бахрам Батыев

Справка: В 1139 году грузинский царь Деметре I (1125-1254 года) напал на разрушенную землетрясением Гянджу. В качестве трофея грузинское войско увезло ворота Гянджи, одна из створок которых и по сей день хранится в монастыре Гелати.

Эти ворота являются примером ремесленного искусства Гянджи периода средневековья. Ворота были созданы по приказу правителя из династии Шеддадидов Шавура I мастером Ибрахим ибн Османом. С внешней стороны железные ворота Гянджинской крепости были украшены орнаментами и узорами набивным методом. По приказу Шавура на поверхности ворот почерком «куфи» были выбиты имя мастера, дата изготовления и несколько других надписей.

• Из России в Армению через Азербайджан отправили удобрения и муку-ФОТО
• Спикер Милли Меджлиса совершила рабочий визит в Белград
• В Баку утвержден документ о деятельности Платформы НПО Глобального Юга-ОБНОВЛЕНО