Генералы, зумеры и призрак Имран Хана: где может треснуть Пакистан – ВЗГЛЯД

Акция протеста стартовала в северо-западной провинции Хайбер-Пахтунхва, которой управляет партия «Пакистанское движение за справедливость» (ДЗС). По пути в Исламабад запланировано несколько остановок. «Я призываю всех вас выйти, я призываю молодежь выйти ради своего лидера, который находится в тюрьме», — заявил главный министр этой пуштунской провинции, 37-летний Сохаил Африди, возглавляющий марш. Под лидером имеется в виду бывший премьер-министр страны, 74-летний Имран Хан. ДЗС — это его партия.

Власти объявили в провинции чрезвычайное положение. Африди ответил, что не подчинится этому решению. Возможно, он знал, что делает, но после этих слов его арестовали. Конституция позволяет федеральному правительству брать на себя часть или все функции властей провинции в период чрезвычайного положения, однако в администрации президента не уточнили, каким именно образом будет осуществляться управление регионом.

Зульфикар Бухари, близкий соратник Имран Хана и представитель ДЗС, назвал это решение «нелепым», отметив, что в провинции Хайбер-Пахтунхва действует «единственное в стране законно избранное правительство». «Это решение приведет лишь к дальнейшему кровопролитию, нестабильности и сопутствующему ущербу», — заявил он. По его словам, возможность для переговоров существовала всегда, однако данное решение показало, что правительство изначально не намеревалось вести диалог.

Тем временем в столице Пакистана Исламабаде развернуты тысячи сотрудников полиции, правительственный квартал блокирован. Руководство страны заявило, что не позволит участникам марша ворваться в город. «Мы покончим с этим раз и навсегда», — сказал министр внутренних дел Мохсин Накви. Он указал на то, что оппозиционной партии недопустимо по своему желанию парализовать деловую активность столицы.

Все это тревожно. Пакистан — страна с 250-миллионным населением, 600-тысячной армией и ядерным оружием. Если внутри этого государства произойдет мощный социальный взрыв, мало никому не покажется.

Кто такой Имран Хан и почему это важно?

Имран Хан, занимавший должность премьер-министра в 2018–2022 гг., находится в заключении с 2023 года. У него имеются проблемы со здоровьем. Поэтому протестующие требуют не только его освобождения, но и помещения в частную клинику — власти отвечают, что со здоровьем политика все хорошо и что он будет сидеть дальше. Официально его обвинили в коррупции, но сторонники Имран Хана уверены: речь идет о политически мотивированных преследованиях.

Бывший капитан сборной страны по крикету, выпускник Оксфорда по специальности «экономика» и основатель самой популярной в стране партии — «Пакистанское движение за справедливость» (ДЗС), Имран Хан выступал за интересы молодежи, женщин и этнических меньшинств, боролся с коррупцией и намеревался ограничить вмешательство США в пакистанскую политику. Но его слишком самостоятельная линия на посту премьер-министра не понравилась армии, особенно ее могущественному главнокомандующему фельдмаршалу Асиму Муниру.

Для дискредитации политика использовали разные средства: одни называли его черным магом, бывшая жена — плохим мужем, отказывавшимся ходить за покупками. Но подорвать его авторитет не удавалось. А третий брак с Бушрой Биби — духовным наставником (пиром) могущественного суфийского ордена Чиштия, влияющего на миллионы верующих, — добавил ему преимуществ.

Спортсмен, выпускник Оксфорда, борец с коррупцией, миллионер, да еще и муж выдающейся женщины — суфийского пира! Блестящее сочетание, которому трудно противостоять в информационном пространстве. Правда, вряд ли кто-то ответит, в чем конкретно Имран Хан смог одолеть коррупцию, но его сторонники скажут просто: «Ему помешали».

В итоге Имран Хан оказался в местах заключения. Новый, созданный по указанию военных Федеральный конституционный суд (ФКС), состоящий из лояльных им людей, отправил его в тюрьму по уголовным обвинениям на 14 лет вместе с женой. Казалось, его политическая партия, ДЗС, обезглавлена: ведь он был ее руководителем, лицом, символом, вдохновителем. Кроме того, на парламентских выборах в 2024-м партии запретили выдвигать кандидатов от своего имени.

Но сторонники Имран Хана не останавливались. Им удалось почти выиграть выборы — независимые кандидаты, связанные с ДЗС, получили около 100 мест из 336. Они могли бы получить намного больше, если бы шли под своими партийными лозунгами и если бы не 70 кресел, зарезервированных за женщинами и этноконфессиональными меньшинствами, — ДЗС не была допущена к распределению этих мест.

Партия Имран Хана продолжает организовывать протесты по всей стране. Их трудно остановить. И на то есть несколько причин.

В чем его сила?

Его имя запрещено даже упоминать в СМИ. Но Имран Хан сохраняет влияние, и не благодаря черной магии. У него остается несколько точек опоры.

Во-первых, отправив политика в тюрьму и запретив журналистам и телеведущим упоминать о нем, власти рассчитывали на то, что Имран Хана забудут. А там еще год-другой, и он оставит этот мир. В конце концов, ему уже 74 года. Возможно, их расчеты оправдаются. Но есть проблема. Многие стали воспринимать его как мученика. Из могучего спортсмена и плейбоя, борца за справедливость политик в глазах части общества приобретает новый облик. Он превращается в суфийского мудреца, стойко проходящего через все испытания. В то же время оппозиция проводит свои марши протеста именно для того, чтобы не позволить о нем забыть.

Во-вторых, зумеры, первое цифровое поколение. Аналитики отмечают его «гиперсвязность» — все, что происходит с молодыми людьми в одних странах, быстро оказывает влияние на другие государства. От Индии до Бразилии зумеры смотрят одни и те же сериалы, общаются в чатах, обсуждают модных музыкантов или видеоигры. Они пережили схожие потрясения: от рецессии конца нулевых годов до пандемии. Подавляющее большинство — выходцы из небогатых или бедных семей, сталкивается со схожими проблемами: поиском работы, жилья и т. д.

Массовые и радикальные протесты, в которых зумеры стали главной силой или мобилизующим ядром, уже снесли правительства в Непале, Бангладеш и Шри-Ланке и недавно потрясли Индию. Плохо организованные, связанные преимущественно через сеть, с 2019 года они волнами прокатываются по Ближнему Востоку, от Ирана до Марокко, и по Восточной Азии, включая недавние бунты в Индонезии.

Однако эти движения так и не создали собственных структур и органов контрвласти. Даже добиваясь смещения правительства, они обычно не предлагают альтернативы и уходят в никуда, освобождая место другим группам политиков, военных и крупных бизнесменов. Поэтому их победы редко меняют общественный строй.

Зумерские протесты выражают широкое недовольство социальным положением молодежи. Но многоклассовый состав участников мешает выработке самостоятельного корпоративного сознания и самоорганизации групп с разными социальными интересами.

Пакистан — не исключение, но здесь есть важное отличие: зумеры обрели лидера в лице Имран Хана, а он и его сторонники являются мощным рычагом организованного воздействия на общество, партию «Движение за справедливость». Огромная часть пакистанской молодежи на его стороне.

Требования равноправия принесли ему поддержку женщин и этноконфессиональных меньшинств — его третью точку опоры. Имран Хан — пуштун из могущественного племени Ниязи, насчитывающего полмиллиона человек, но пользуется поддержкой и других пуштунских племен.

Его партия, ДЗС, не случайно руководит преимущественно пуштунской провинцией Хайбер-Пахтунхва. Местные племена, включая Африди, к которому принадлежит главный министр провинции, воинственны и независимы. Вводя там чрезвычайное положение, центральные власти идут на серьезный риск.

Оппозицию подпитывает и сложная экономическая ситуация. Инфляция превышает 10 процентов в годовом исчислении, рост экономики составляет около 3 процентов — вдвое меньше, чем в соседней Индии. Молодежная безработица достигает 10 процентов. По данным Всемирного банка, 44 процента 250-миллионного населения живут ниже черты бедности. Территории, где скученно проживают миллионы нищих людей, — потенциальные зоны риска для правительства. Но у руководства страны остаются очень сильные козыри.

Страна, где правят военные

Настоящая власть сосредоточена в руках армии. Она является глубинным государством, контролируя множество крупнейших доходных предприятий и пожирая огромную часть налогов. У пакистанских военных нет настоящих конкурентов ни в экономике, где они могут взять любую компанию, если захотят, ни в политике. Эта система типична для некоторых государств Ближнего Востока, включая Иран, где аналогом является КСИР (Корпус стражей исламской революции), и Египет (где правит и одновременно руководит промышленными мегапроектами армия во главе с фельдмаршалом Фатахом Сиси).

Пакистанскую армию возглавляет фельдмаршал Асим Мунир. Он и является руководителем страны, потому что армия здесь — не просто армия. Это ядро политико-экономической системы. Город Равалпинди часто называют столицей военных: там базируется главное командование. Напряженность в отношениях с Индией обеспечивает армии доминирующее положение в обществе, подпитывая ее политическую легитимность.

Одновременно работает позитивная обратная связь: военным невыгодно прекращение конфликта с Индией, и они порой действуют соответственно. Кроме того, последняя вспышка боевых действий 24 апреля — 10 мая 2025 г. закончилась в пользу Пакистана, который смог сбить несколько самолетов противника. Это увеличило популярность военных и самого Мунира.

Пакистанская армия формируется на добровольной контрактной основе. Солдаты и офицеры получают хорошую зарплату, жилье, качественное питание и обучение. Идеологическое воспитание должно заставить их ощущать себя прежде всего пакистанцами, служащими государству и беспрекословно исполняющими приказы, а не членами отдельной социальной группы или племени.

В бедной стране армия становится для военных домом с привилегированными условиями, а попасть на службу непросто — существует конкурс. Это обеспечивает высокую мотивацию и готовность армии и военизированных формирований, насчитывающих около 200 тысяч бойцов, исполнять суровые приказы. Преимущественный набор выходцев из Пенджаба создает и этнически обусловленные мотивы для службы, хотя это не афишируется.

Две другие влиятельные силы — богатейшие семьи, управляющие Пенджабом (128 млн жителей) и Синдом (55 млн). Эти миллиардеры, по сравнению с которыми даже Имран Хан — нищий, возглавляют две крупные партии и контролируют ключевые государственные посты.

Семейство Шариф контролирует Пенджаб — самую богатую и густонаселенную провинцию со столицей в 10-миллионном Лахоре, и Пакистанскую мусульманскую лигу (ПМЛ). Его представитель Наваз Шариф является премьер-министром. Семейство Бхутто управляет Синдом, включая Карачи с 20-миллионной агломерацией — крупнейший порт и ведущий финансово-промышленный центр страны. Оно также контролирует Пакистанскую народную партию (ПНП), а Асиф Али Зардари, вдовец Беназир Бхутто, — президент Пакистана.

Обе должности, президента и премьер-министра, носят призрачный характер. Однако влияние этих семей, опутавших своими связями большую часть страны, столь велико, что даже армия не может с ними не считаться. Это создает своего рода разделение властей в Пакистане.

В последнее время Асим Мунир задумал политическую реформу, смысл которой состоит в том, чтобы раздробить провинции на множество небольших самостоятельных регионов. Так он намерен решить проблемы бюрократизма и коррупции, действительно подрывающие развитие страны, и одновременно ослабить главные семьи страны, разрушив их систему патронажных связей. Теоретически это может вызвать с их стороны сопротивление.

Возможно, сторонники Имран Хана, доминирующие в уличной политике и одновременно контролировавшие до недавнего времени 40-миллионную пуштунскую провинцию Хайбер-Пахтунхва, рассчитывали именно на это. Некоторые из них считают, что противоречия между могущественными семьями, с одной стороны, и военными — с другой создают трещины в политической системе Пакистана, которыми оппозиция может воспользоваться. По их словам, они ждут события, которое стало бы «черным лебедем» — внезапным параличом системы, — чтобы ударить в этот момент. Однако пока что их надежды не оправдались.

• Путин: Евросоюз "развалится" сам
• Президент США заявил о неизбежном падении режима на Кубе
• CBS: США готовят силы для возможной операции вокруг Кубы