Ормузский фактор: мир подходит к новой нефтяной реальности - ВЗГЛЯД

Ситуация вокруг Ормузского пролива превращается из военного и политического кризиса в точку глобального передела влияния. Узкий морской коридор остается одной из важнейших артерий мировой экономики, через которую проходит значительная часть поставок нефти, и любые сбои на этом пути незамедлительно отражаются на ценах, рынках и стратегиях государств.

На этом фоне в экспертных кругах обсуждается поствоенный сценарий закрепления не только военного, но и финансового присутствия Соединенных Штатов в регионе Ближнего Востока, в том числе через новые механизмы контроля, включая плату за проход энергоресурсов через Ормузский пролив.

Как отмечает доктор экономических наук, профессор Фикрет Юсифов, такой прогноз не только вполне реален, но и является логичным продолжением нынешней военной эскалации.

«После завершения военных действий США будут действовать с позиции силы, — утверждает ученый. — При этом речь пойдет не только о военном контроле, но и о формировании новых правил, в том числе финансовых, а введение пошлин или иных механизмов оплаты за использование пролива вполне укладывается в эту логику».

По его словам, апелляции к международному праву в подобных ситуациях имеют ограниченное значение: «Когда речь заходит о нормах международного права, стоит задать простой вопрос: насколько последовательно они соблюдались в последние десятилетия? Примеры Ирака или Афганистана показывают, что в критические моменты решающую роль играет не право, а сила. И это реальность, в которой формируются новые правила».

Вследствие этого профессор полагает, что такой сценарий — вовсе не частный эпизод, а элемент геополитической трансформации и коренных изменений в мировой экономике и на глобальном углеводородном рынке. Мир, по словам Ф. Юсифова, постепенно движется к модели, где центр принятия решений сосредотачивается в одном полюсе. Процесс перехода к однополярному миру начался не вчера, и сейчас он ускоряется, а ключевым компонентом новой конструкции выступает контроль над энергетическими потоками.

Особое внимание в контексте происходящего обращает на себя возможное перераспределение финансовой нагрузки, говорит собеседник: «Я не исключаю, что после завершения конфликта Соединенные Штаты попытаются переложить часть его стоимости на страны региона, и это могут быть колоссальные суммы — вплоть до триллионов долларов. Фактически монархии залива будут платить за безопасность и за новую конфигурацию сил».

Не менее чувствительным остается вопрос ценовой динамики. Потенциальное снижение цен на нефть до уровня 40–45 долларов за баррель, по мнению аналитика, тесно связано с текущими геополитическими задачами:

«Такая ценовая планка напрямую связана с ситуацией вокруг Ирана. Если она будет достигнута, странам Персидского залива придется адаптироваться к невысоким ценам. У них относительно низкая себестоимость добычи, но пространство для маневра все равно будет ограничено».

При этом, как подчеркивает Ф. Юсифов, американская нефтяная отрасль в последние годы чувствует себя увереннее, чем принято считать, и сможет развиваться даже в условиях недорогой нефти:

«Сланцевая добыча в США постепенно становится более эффективной. Технологии развиваются, себестоимость снижается, и это дает отрасли запас прочности. Поэтому даже при относительно низких ценах она способна оставаться рентабельной».

Отдельного внимания заслуживает поведение стран Персидского залива на фоне конфликта. Если до эскалации многие государства пытались удержать ситуацию от обострения и предупреждали о рисках ударов по инфраструктуре, то их сигналы не были услышаны. Сейчас ситуация коренным образом меняется: обратного пути уже нет, и эти же страны заинтересованы в максимально быстром завершении войны.

Затягивание кризиса становится критически опасным для нефтегазовых государств региона, говорит экономист: «Экономики стран залива напрямую зависят от экспорта нефти и газа, и любые ограничения на поставки становятся для них серьезным ударом. В условиях нестабильности они фактически теряют возможность полноценно реализовывать свои ресурсы».

Говоря о глобальной конфигурации, ученый считает, что концепция многополярного мира сегодня уже не работает, и такая динамика формирует почву для появления новых систем влияния:

«Прямо сейчас мы наблюдаем формирование однополярной системы, где ключевые решения принимаются в Соединенных Штатах. И в сфере энергетики эта зависимость будет только усиливаться. Кроме того, назревает необходимость появления новых структур, выполняющих функции глобального арбитра.

Их состав со временем расширится, а влияние будет подкрепляться серьезными финансовыми ресурсами. В такой ситуации контроль над энергетикой приобретает стратегическое значение. Если он будет охватывать всю цепочку — от добычи до транспортировки и рынков сбыта, — то и вопросы энергетической безопасности окажутся в руках одного центра принятия решений».

Даже временные послабления в отношении поставок российской и иранской нефти собеседник рассматривает как вынужденную меру: «Это ситуативное решение, — поясняет ученый. — Сейчас рынок испытывает давление из-за ограничений поставок, и возникает риск дефицита. Чтобы его сгладить, принимаются временные шаги, однако они не меняют стратегию и являются реакцией на текущую ситуацию».

Таким образом, ситуация в Ормузском проливе меняет правила игры в энергетике, и главный вопрос уже не сводится к возобновлению поставок, а выходит в плоскость ключевой задачи конфликта: в чьих руках окажется рычаг управления ресурсами и ценами. В перспективе контроль над глобальным рынком углеводородов способен существенно изменить архитектуру мировой экономики.

• Тегеран готов оформить соглашение по использованию Ормузского пролива
• Главы МИД Ирана и Франции обсудили ситуацию вокруг Ормузского пролива
• Добыча нефти в мире сократилась на 2,2 млн баррелей в сутки