«Хобби»:«В тюрьме блатной не должен трудиться»

Редакция Vesti.Az продолжает рубрику под названием «Хобби».

В этой рубрике читатели ознакомятся с другой стороной жизни известных в Азербайджане людей, будь то экономист, политик, музыкант, общественный деятель и др.

Чем занимаются на досуге те, кто принимает активное участие в политической, культурной, экономической и других сферах Азербайджана? В шахматы играют? Рыбу ловят? Или забивают на футбольном поле красивые мячи ударом через себя?
Ответы на эти, а также на другие вопросы наша редакция попытается дать посредством этой рубрики.

На этот раз гостем рубрики стал главный редактор газеты «Азадлыг» Ганимет Захид.

- Чем вы обычно занимаетесь в нерабочее время?

- При первой удобной возможности уезжаю в наш семейный дом в селе Мейсери Шамахинского района, где потягиваю чай под деревом во дворе. Иногда заезжаю и дальше, но, разумеется, в Кюрдамир посреди лета не еду.

- В последний раз вы провели 28 месяцев в тюрьме. Чем заполняли досуг?

- В основном чтением. Еще играл в нарды и домино, освоил шахматы. Однажды даже организовал турнир по нардам среди заключенных. Обычно в случае такого рода инициатив со стороны обычных заключенных тюремное начальство настораживается, подозревая азартную игру. Но поскольку организатором был я, все знали, что ничего такого быть не может. У нас победители получали максимум блок сигарет.

- А сами вы участвовали в этом турнире?

- Парадоксально, что если в обычное время я чаще побеждаю, то в турнире занял последнее место. Повторяю, игрок я не из слабых, и в обычное время обыгрывал тех, кто занял первые места.

- Насколько мне известно, у вас есть способности каллиграфа.

- В молодости активно занимался каллиграфией, наносил арабской вязью украшения на сувениры. У меня даже был маленький магазинчик у студенческого общежития, где я оказывал платные услуги по этой части. Но разбогатеть не удалось, поскольку стоило у меня завестись 5-10 рублям, мои товарищи по общежитию немедленно реквизировали их. Позже, когда в общежитие вселились беженцы, я подарил свой магазин одному из них.

- Почему же вы не занялись каллиграфией в тюрьме?

- Потому что в тюремной среде такие вещи не приветствуются. Блатной не должен трудиться. Тех, кто в тюрьме работает, именуют унизительным словом «ширпотреб». Согласно воровским законам, хороший парень должен держаться подальше от таких дел.

- Это и помешало вам заняться каллиграфией?

- В тюрьме я принадлежал к числу людей уважаемых, и такое занятие считалось для меня постыдным. И потом, у меня были дела поважнее. Читал книги, учился читать Коран, старался освоить английский.

- Насколько близкие у вас отношения с воровским миром?

- Прямых отношений не было, я устанавливал характер отношений собственным поведением.

- Каковы вообще в тюрьме критерии «хорошего парня» и плохого парня»?

- Они основаны на материальном состоянии. Скажем, там плохо смотрят на тех, кто на свободе ворует, но еще хуже – на тех, кто ворует в тюрьме, таких называют «крысами» и бьют. Нельзя заниматься доносительством – таким присваивают очень плохое прозвище, они становятся как бы неприкасаемыми. Если же ты хорошо обращаешься с окружающими, держишь свое слово, то становишься «хорошим парнем».

- Насколько мне известно, в тюрьме плохо относятся к тем, кто сел по статье о посягательстве на честь женщины.

- Нет, я был осужден по статьям 127.2.3. и 221.1 – хулиганство и нанесение вреда здоровью, а это настоящие «воровские» статьи. То есть ничего предосудительного в этих поступках не видят. Кроме того, я ведь ни на чью честь не посягал, а в тюрьме достаточно хорошо осведомлены о происходящем на свободе.

- А пользовались ли вы каким-то особым уважением именно как Ганимет Захид – не просто за свое поведение?

- Безусловно. Какое уважение и авторитет ты имеешь на воле, то же приносишь с собой и в тюрьму, но там уже от тебя зависит, сумеешь ли ты сохранить их или нет. Возможно, ты допустишь ошибки и полностью израсходуешь лимит завоеванного на воле почета, а возможно, что, ведя себя умно и с достоинством, еще более увеличишь его.

- Говорят, в тюрьме вы отправляли религиозные ритуалы. Почему – от тоски?

- Я совершал молитву и до ареста, в 2006 году совершил хадж. Поэтому молиться за решеткой меня заставила не тюремная обстановка.

- Но известно, что человек вспоминает Всевышнего чаще всего оказавшись в трудном положении.

- Нет, вера есть вера. И потом, в тюрьме я не мог особо пожаловаться на безделье, свободного времени у меня было мало. Ко мне приходила масса людей поделиться горем, выплеснуть наболевшее. Я выслушивал их, давал какие-то советы, и уже это отнимало немало времени. Бывало, что меня приглашали уладить раздоры. Словом, от скуки я не маялся. Могу дать номер одного из товарищей по камере, откуда вы можете узнать, что я за человек.

- Было ли у вас увлечение, которое вы оставили, выйдя на свободу?

- Да, я записывал свои сны. Всего записал около 40 сновидений. Мне интересны именно тюремные сны, а то, что мне снится на воле, я не записываю. В тюрьме мне снилась в основном свобода, или же мои сокамерники на свободе. Вообще сны бывали всякие. Других прерванных освобождением занятий у меня не было. В день, когда мое имя вписали в список подлежащих освобождению, я в третий раз окончил переписывать Коран. Прочел немало книг на английском, и теперь могу читать довольно свободно.

- Что вы узнали в тюрьме того, что раньше было вам неведомо?

- Такого ничего нет. Я уже знал не так мало, и даже применял полученные на воле знания за решеткой.

- До окончания срока заключения вас однажды выпустили на короткое время. Какова разница между таким недолгим выходом и полным окончанием тюремной жизни?

- Во-первых, мой недолгий выход был связан с тяжкой утратой – смертью отца. Сидя в тюрьме, я наделся после освобождения повидать отца, поговорить с ним, поделиться переживаниями, но оказалось не суждено. Поэтому тот временный выход оставил в моей памяти горький след. Освобождение же воспринял нормально, поскольку рано или поздно оно должно было наступить. Собственно, я готовился провести в тюрьме четыре года, и запрограммировал себя на это.

- А если бы пришлось отсидеть «по полной программе» - выдержали бы?

- Выдержал бы, отсиди я не 4 года, а все 40. К такого рода трудностям я всегда готов.

- Чем занимаетесь дома?

- С работы выхожу поздно, между 23 и 24 часами. Определенного домашнего занятия у меня нет. Беседую с детьми, если разыгрался аппетит – ем.

- Вы сказали, что при первой возможности уезжаете в деревню. Что вас туда тянет?

- Как вам сказать… Меня вообще тянет деревенская жизнь. В Шамахы прекрасный воздух. Наверное, вот это спокойствие, умиротворенность меня и привлекает. Сегодня большинство богачей в стране имеют там виллы. Наш же дом небольшой, от отца остался.

- Говорят, прежде вы были любитель поесть и выпить. Что лучше – пировать или молиться?

- Молиться, конечно. Ведь еда и выпивка – это бессмысленная трата массы времени, и потом ты кого-то беспокоишь. Кроме того, ты сам в моральном плане выходишь из колеи, у тебя внутри появляется духовная пустота. Короче, трезвый образ жизни во всех отношениях лучше, а если ты еще и занимаешься богослужением, то моральные проблемы отпадают.

- Отражается ли разница между прежним и нынешним образом жизни на вашем отношении к семье?

- Безусловно. Теперь я отношусь к окружающим душевнее, мягче.

- Считаете ли вы, что тем, кто не творит молитву, уготовано место в аду?

- Не хочу рассуждать о том, кому суждено быть в аду, а кому в раю. Не знаю, что ожидает меня самого. Незачем судить о том, что не твоего ума дело.

- Что для вас Бог?

- Все – совесть, справедливость, борьба, смелость, вера и другие высокие качества. В то же время Бог – не лесть, не трусость, не алчность, не стяжательство, не притеснение других. Бог – все хорошее, что есть на свете.

- Хобби – бессмысленная трата времени?

- Нет, просто ты тратишь свободное время на то, что тебе по нраву. Скажем, я в свободное время слушаю мугам. Это не значит, что я трачу свободное время попусту, а просто получаю наслаждение. Если же вся жизнь уходит на хобби, она становится бессмысленной. Или, например, мне нравится участвовать в содержательной беседе, находить интересных знакомых. Услышав беседу на какую-нибудь интересную тему, немедленно вступаю в нее.

- Вы любите необычные шутки. Можно ли считать это хобби?

- Как сказать. Шутка – это не занятие, повторяющееся в одно и то же время в том же месте. Я не стану шутить с человеком, с которым у меня нет близких, искренних отношений. Шучу только с теми, кого считаю за родственные души. И потом, для шутки нужна подходящая атмосфера и момент.

- Когда я позвонил вам за разрешением взять интервью, вы спросили, зачем. Такой вопрос не имеет никакого отношения к сути дела. Могу ли я воспринять его как одну из ваших необычных шуток, хотя между нами и нет таких тесных отношений?

- …Может быть, это моя привычка. Многие воспринимают как шутку даже обычные реплики с моей стороны. На мой вопрос вы в предельно конструктивном ключе ответили: «это такой проект». Пусть даже шутка – что ж тут плохого?

- А бывало ли, что ваши шутки привели к нежелательным последствиям?

- Нет, ни разу. Пока что никто на мои шутки не обижался. Возможно, и было такое, но я не припоминаю. Это хорошо известно моим хорошим друзьям Азеру Рашидоглу, Метину Яшароглу и другим, с которыми я на короткой ноге.

- Как относитесь к спорту?

- Катастрофическое. Никогда специально каким-либо видом спорта не занимался. В студенческие годы однажды кто-то принес откуда-то штангу, и я некоторое время занимался тяжелой атлетикой, но убедился, что это не по мне, и бросил. Потом, живя в Грозном, занимался бегом. Через пару месяцев решил, что лучше не бегать, чем бегать.

Даже в детстве я был очень тихим и спокойным ребенком, часто мое присутствие в доме не замечали. В основном читал книги.

Турал Талехоглу

• Лондон и Баку усилят сотрудничество в сфере обороны и безопасности
• Байрамов: Зеленский поблагодарил Ильхама Алиева за гумпомощь Украине
• В Эквадоре изъяли 1,6 тонны кокаина в упаковках с логотипом CNN