Встреча в Абу-Даби: почему энергетика стала ключевой темой переговоров по Украине - ВЗГЛЯД

Предстоящая трехсторонняя встреча представителей России, Украины и США в Объединенных Арабских Эмиратах (ОАЭ) становится первым за долгое время форматом, в котором все ключевые стороны конфликта оказываются включены в единый переговорный процесс, пусть и при посредничестве Вашингтона. О ее проведении публично заявил президент Украины Владимир Зеленский на полях Всемирного экономического форума в Давосе, уточнив, что переговоры должны состояться в ближайшие дни в Абу-Даби.

Фон этих консультаций крайне плотный и во многом определяющий.

Накануне в Москве состоялась продолжительная встреча президента России Владимира Путина с представителями администрации президента США Дональда Трампа — специальным посланником Стивом Уиткоффом, советником Джаредом Кушнером и старшим советником «Совета мира» Джошем Грюнбаумом. Переговоры длились около четырех часов и, по оценке Кремля, носили «содержательный, конструктивный и предельно откровенный» характер. Российскую сторону, помимо Путина, представляли его помощник по внешней политике Юрий Ушаков и специальный представитель Кирилл Дмитриев.

Именно по итогам этой встречи Москва официально подтвердила готовность участвовать в трехстороннем формате в ОАЭ. Более того, президент России уже дал конкретные инструкции делегации, которая вылетает в Абу-Даби. Российскую переговорную группу по вопросам безопасности возглавит начальник Главного управления Генерального штаба ВС РФ адмирал Игорь Костюков, что само по себе указывает на военный и прикладной характер обсуждаемой повестки.

По заявлению президента Украины Владимира Зеленского, украинскую делегацию на предстоящих переговорах в Абу-Даби должны представить ключевые фигуры военно-политического блока. В ее состав, как сообщалось ранее, входят секретарь Совета национальной безопасности и обороны Рустем Умеров, глава офиса президента Андрей Ермак, первый заместитель руководителя офиса Сергей Кислица, руководитель парламентской фракции «Слуга народа» Давид Арахамия, а также начальник Генерального штаба ВСУ генерал-лейтенант Андрей Гнатов. При этом в Киеве подчеркивали, что окончательная конфигурация делегации может корректироваться в зависимости от формата переговоров и их повестки.

Содержательно позиция Москвы была сформулирована достаточно жестко и последовательно. По словам Юрия Ушакова, без решения территориального вопроса, причем в логике формулы, ранее согласованной в рамках контактов с американской стороной, говорить о долгосрочном урегулировании конфликта невозможно. При этом Россия подчеркивает заинтересованность в политико-дипломатическом решении, но одновременно заявляет о намерении продолжать боевые действия до достижения конкретных договоренностей, указывая на «стратегическую инициативу» на фронте.

Со стороны США риторика выглядит более гибкой, но не менее прагматичной. Президент Дональд Трамп прямо заявил, что для завершения войны «все стороны должны пойти на уступки», включая Россию. Эта формула, с одной стороны, позволяет Вашингтону позиционировать себя как посредника, не принимающего полностью ни одну из сторон, а с другой — создает политическую рамку для постепенного снижения ожиданий от «большой сделки» и перехода к поэтапному процессу.

Именно в этом контексте в информационном поле появляется идея ограниченного перемирия вокруг энергетической инфраструктуры. По данным Financial Times, представители США и Украины обсуждают возможность предложить России прекращение ударов по энергетическим объектам Украины в обмен на остановку атак Киева на российские нефтеперерабатывающие заводы и танкеры, включая суда, задействованные в экспорте нефти. Источники издания отмечают, что переговоры по этой теме продвигаются непросто, а украинская сторона относится к подобному варианту с осторожностью, опасаясь, что он может быть использован Россией как временная пауза без стратегических уступок.

Тем не менее именно энергетический трек выглядит наиболее реалистичным для первого этапа переговоров. Он относительно легко поддается верификации, может быть подан как гуманитарная мера и не требует немедленного ответа на ключевой и наиболее токсичный вопрос — статус территорий. При этом он напрямую связан с текущей военной динамикой: атаки на НПЗ, танкеры и энергосистемы стали одним из центральных элементов давления сторон друг на друга в последние месяцы.

Как раз важным фоном к этим дипломатическим шагам стало новое происшествие в российской Пензе, где в ночь на 23 января произошла атака беспилотников на нефтебазу. По данным губернатора Пензенской области Олега Мельниченко, около 4:00 утра системы противовоздушной обороны сбили четыре беспилотника, фрагменты одного из них упали на территорию нефтебазы, что привело к возгоранию. Пожар был ликвидирован силами местных служб, погибших и пострадавших, по предварительной информации, нет. На место прибыли 46 сотрудников МЧС и 14 единиц техники для тушения пожара и ликвидации последствий инцидента. Эти события происходили параллельно с подготовкой к трехсторонней встрече в ОАЭ.

Ночная атака на объект энергетической инфраструктуры — не единичный эпизод, а часть более широкой картины, когда взаимные удары беспилотников по энергообъектам отражают эволюцию тактики конфликта: стороны ищут способы давления не только на военные, но и на экономические инфраструктуры противника. Это осложняет дипломатическую повестку, в том числе и переговоры по прекращению огня или ограничению ударов в рамках обсуждения трехстороннего процесса.

Украинская позиция на переговорах формируется в условиях сложного баланса. С одной стороны, Киев заинтересован в снижении интенсивности ударов по энергетике, что напрямую влияет на внутреннюю стабильность и социально-экономическую ситуацию.

С другой — любые договоренности, которые могут быть интерпретированы как фиксация статус-кво без гарантий безопасности и перспективы территориального восстановления, остаются политически крайне чувствительными.

Характерно, что обсуждаемый формат в ОАЭ напоминает предыдущие консультации, проходившие в Абу-Даби в ноябре 2025 года, когда российская и украинская делегации не встречались напрямую, а общались через посредников из США. Такой подход снижает политические риски для сторон, но одновременно ограничивает глубину возможных договоренностей.

В этой конфигурации нынешний раунд переговоров вряд ли приведет к быстрому и всеобъемлющему миру. Скорее речь идет о попытке зафиксировать минимальный уровень управляемости конфликта, создать рабочие каналы связи и проверить готовность сторон к ограниченным компромиссам. Даже частичное соглашение — например, о снижении ударов по энергетическим объектам или о дополнительных мерах безопасности в Черном море — может рассматриваться как успех на данном этапе.

При этом риски срыва остаются высокими. Любая крупная атака на энергетическую или транспортную инфраструктуру в дни переговоров способна не просто осложнить диалог, но и дискредитировать сам формат трехсторонних встреч. Не менее опасным является и преждевременный переход к территориальной повестке без предварительной стабилизации ситуации на земле.

В итоге нынешнее положение можно охарактеризовать как осторожное сближение позиций на тактическом уровне при сохранении стратегических разногласий. Сам факт, что стороны дошли до трехстороннего формата при посредничестве США, уже является дипломатическим сдвигом. Однако путь от технических консультаций к устойчивому политическому урегулированию остается долгим, фрагментированным и заведомо конфликтным.

В ближайшие дни ключевым индикатором станет не столько итоговое коммюнике, сколько сам факт продолжения контактов, объявление о новых раундах и появление конкретных рабочих механизмов. Если переговоры в Абу-Даби приведут хотя бы к фиксации дальнейшего диалога и ограниченных шагов по деэскалации, это будет означать, что процесс, пусть и медленно, но вышел из состояния полной заморозки.

• Китай призвал к защите многосторонности и свободной торговли
• В Иране будут публично казнить участников организации протестов
• В Баку прошел курс НАТО по связи и кибербезопасности-ФОТО