Эльчибей полностью разрушил планы России - СЕНСАЦИОННОЕ ИНТЕРВЬЮ

12:45
Эльчибей полностью разрушил планы России - СЕНСАЦИОННОЕ ИНТЕРВЬЮ
91966

Ариф Алиев: «У меня есть ценная книжка»

24 июня исполнилось бы 80 лет лидеру Народного фронта Азербайджана, экс-президенту страны Абульфазу Эльчибею. В связи с этой годовщиной ныне покойного экс - главы государства, скончавшегося  22 августа 2000 года, своими воспоминаниями с Vesti.Az поделился тогдашний глава пресс-службы президента, ныне председатель организации журналистов «Ени несил» Ариф Алиев.

-Я с Абульфазом Эльчибеем  был знаком как журналист, по долгу работы. Личных отношений с ним у меня не было до назначения на должность главы пресс-службы президента. Я бы не сказал, что наши отношения были близкими до моего назначения.

Скажу, что никогда не был политизированным журналистом. Я мог высказать критику в адрес  Эльчибея, которого  все знали. 

Большую роль в моем назначении на должность  главы пресс-службы президента сыграл известный журналист и общественный деятель Наджаф Наджафов, любимый и уважаемый мною человек, которого очень любил и сам Эльчибей.

Я сам не ожидал, что он предложит мне эту должность.  У нас была с ним беседа в его кабинете в  президентском аппарате с  вечера до шести часов утра.

Во время разговора он  привел  один  сильный аргумент, после чего я согласился на его предложение. «Это исторический шанс и если нужно использовать его, то ты должен принять это предложение, мы должны попытаться», - сказал  Наджаф Наджафов. 

В ноябре 1992 года я был назначен на должность главы пресс-службы президента Азербайджана Абульфаза Эльчибея, и после этого я узнал Эльчибея. Обычно бывает наоборот. Главой пресс-службы, сотрудников протокола  назначают  из числа людей, которых близко знают, но в моем случае  было наоборот. Мы после моего назначения близко познакомились.

Я не помню свой первый рабочий день, но я помню свою первую встречу с Абульфазом Эльчибеем. А до  встречи с Эльчибеем Наджаф Наджафов, который был мне другом, учителем, редактором, представил меня команде, которой я не остался доволен, и поэтому мы распустили ее, и полностью реогранизовали команду пресс-службы президента. Но перед  знакомством с командой,  у дверей кабинета  Наджаф  остановившись перед большим окном, сказал. «Ариф, видишь это окно. Из этого окна  жизнь по ту сторону всегда выглядит по-другому.  Постарайся, чтобы не прервалась связь с жизнью по ту сторону окна, чтоб эта связь не ослабла». И эти слова я запомнил и даже наставлял других.

Встреча с Эльчибеем после моего назначения состоялась  приблизительно через месяц. А до этого я занимался подготовкой документов по реформированию  деятельности пресс-службы, деятельность которой была многосторонней.

В  холодный декабрьский день  двое американских журналистов  с достаточно хорошим  загаром, сотрудники издания «New York  Times» должны были взять интервью у Эльчибея, который был сильно уставший. И тому была причина тяжелая  ситуация в Зангеланском районе, села которого были сожжены и оккупированы армянами.

Эльчибей сидел в своем кабинете,  было около восьми часов вечера. Я предложил ему перенести интервью на другое время, но он отказался. По завершению  беседы журналисты сказали, что «господин президент, мы задали вам вопросы, интересующие  американцев, а вы сами, что хотели бы сказать американцам?».

Ответ Эльчибея был таковым: «То, что я хотел бы сказать, уже сказал, ответив на ваши вопросы. Мне есть, что сказать вам. Как я вижу у вас очень широкие возможности путешествовать. (Эльчибей это сказал, приняв во внимание то, что в зимний день журналисты были с загаром).

Вы езжайте в Армению, Грузию, Молдову, Украину и другие страны, подготовьте серию интервью с президентами этих стран, назовите эту рубрику интервью «Несчастные президенты». Несчастные потому, что мы стали  президентами в очень тяжелое время, мы жертвенные президенты.

Да, лучше будет, если назовете  рубрику «Жертвенные президенты» (qurbanlıq prezidentlər).

И беседа Эльчибея с американскими журналистами с очень высоким уровнем впечатлила меня.  После его беседы с американскими журналистами  очень изменились мои взгляды на Эльчибея.

В конце 90-ых годов в Бакинском пресс клубе  проходило мероприятие, на котором также принял участие Абульфаз Эльчибей, это было после его возвращения в Баку из Келеки, и это было первый раз когда Эльчибей пришел в пресс-клуб.

Потом глава ANS Вахид Нахыш показал мне краткий сюжет, где отображена наша встреча с Эльчибеем.  И Вахид мне сказал, что это встреча была настолько чувствительная, настолько дружественная, что мы оставили этот эпизод.

Эльчибей  по двум причинам относился ко мне позитивно, хорошо. Одной из причин было  отношение Эльчибея  к Наджафу Наджафову, он очень любил его, и они даже вместе отмечали свои дни рождения. Даже когда Эльбей находился в Келеки Наджаф приезжал к нему, и они там отмечали.   

И то, что меня порекомендовал Наджаф на должность  главы пресс-службы , это значило многое для Эльчибея.  И это отражалось на его отношении ко мне. Он без  каких-то расспросов утвердил меня на должность главы пресс-службы.

А второе, это три месяца, которые мы находились бок о бок  в Келеки, куда уехал Эльчибей.  Я всего 6 месяцев  возглавлял пресс-службу президента. И он потом он в своих статьях также отмечал, что я был удачным кадром.

То, что Эльчибей покинул Баку и уехал в Келеки, об этом я узнал после его отъезда. Я был дома и мне утром позвонили, что, мол, срочно приезжай на работу.

Я приехал на работу и узнал про эту новость. И в то время, в том момент я считал, что Эльчибей совершил ошибочный шаг.

Но теперь у меня двоякое мнение. Если взять эпизодически, отрывочно и обсуждать, почему так поступил Эльчибей, мы не сможем понять. Мы в целом  должны осознать тот период, оценить тогдашнюю ситуацию,  имеющиеся угрозы, чтобы дать верную оценку.

В то время шли сложные динамичные процессы. И Эльчибей сделал то, что не удалось ни одной постсоветской стране. Он добился того, чтобы Россия вывела свои войска из Азербайджана, который 170 лет держал под своим влиянием. Это было не так уж легко.

Россия готовилась изменить власть в Азербайджане и обеспечить  свое влияние в стране. То, что Эльчибей покинул Баку, и Гейдар Алиев  вернулся в Баку в то время, когда Сурет Гусейнов поднял бунт, это все не было таким уж легким процессом.

Если бы  Сурет  Гусейнов добился своего, то один Бог знает какая трагедия ожидала Азербайджан. Эльчибей полностью разрушил планы России, а это было не легко.

У меня есть ценная вещь, книжка, куда записывал свои заметки со встреч Эльчибея с иностранными журналистами, с представителями дипмиссий, телефонных разговоров с главами иностранных государств, и я, просматривая свои заметки, заметил, что  во всех беседах Эльчибея проходили два главных лейтмотива: первое – предотвратить давление России на Азербайджан любыми путями и Карабахская тематика, предотвращение утери  Карабаха.

И во всех своих беседах, встречах  Эльчибей особо отмечал эти два приоритета.  Исходя из этого, я могу сказать, что есть такие вещи, как президентство, власть и т.д., от которых можно отказаться, но есть такие стратегически важные вопросы, как независимость страны, территориальная целостность страны,  от чего нельзя отказываться, и они же требуют жертв. 

И поэтому Эльчибей советовал американским журналистам назвать серию бесед с президентами «Жертвенные президенты».  Можно сказать, что слова Эльчибея  оказались пророческими. И мне Наджаф Наджафов как-то сказал, что иногда Абульфаз бей говорит такое, и ты думаешь, а зачем он это сказал не к месту, но потом через некоторое время, происходит то, и невольно вспоминаешь его слова, которые были сказаны задолго.

Приведу один пример. Когда умер  президент Тургут Озал, я сообщил об этом  Абульфаз бею. Он был в своем кабинете. Он присел и сказал : «Это большой удар для Азербайджана». И события, произошедшие после смерти Тургута Озала, приход к власти Сулеймана Демиреля, политика, проводимая Россией и другие события, доказали правоту его слов. Многие говорили, что он слабый политик,  но у него была очень сильная политическая интуиция.  

О нем говорили, что он не годен для президентства и его обычно критиковали и упрекали.  Вы помните, какими  словами его обзывали. Разве это его не обижало, разве ему от этих слов не было больно?

Но он это делал нарочно. И такого человека разве можно назвать слабым?

Эльчибей  сам говорил, что я себя чувствую президентом за рубежом, а не в Азербайджане.  Он также в беседе с журналистами в шутку отметил, что попался вам в руки тихий, спокойный президент, которого вы критиковали по-всякому.  А это  свидетельствовало о свободе медиа.

Как-то ныне учредитель газеты «Адалят» Агиль Аббас,  указывая на периодическую встречу президента с  редакторами СМИ, подчеркнул, что   легче всего встретиться с президентом, чем с министрами. Эльчибей все это делал, это все он считал нужным, но возможно общество, медиа, люди сами  не были готовы к этому. 

Как я отметил, я проработал на должности  главы пресс-службы всего 6 месяцев и из них три месяца я был рядом с Эльчибеем в Келеки. Естественно период президентства в Баку и в Келеки были очень разные. Из Келеки было сложнее управлять, притом что в Баку это тоже было не легко. Но когда я рассказываю о президенте Эльчибее, мне больше всего вспоминаются его очень умные глаза, быстрый взгляд, его очень красивые руки, руки интеллигента и аккуратная борода.  Для меня его человеческий портрет важнее и главнее, чем его политический портрет. И период  президентства в Келеки мне больше он запомнился своими человеческими качествами. Когда он находился в Келеки, то пережил многое,  много трудностей, в числе которых было и разочарование в некоторых лицах,  предательство людей из команды. Произошло много интересного.

Расскажу один момент.  В предверие референдума из Баку должны были отправлены бюллетени в Нахчыван и местные сторонники Народного Фронта препятствовали этому, потому что референдум был существенным правовым шагом, который положит конец президентству Эльчибея. Потому, что официально Эльчибей  являлся  главой Азербайджана, и он находился в стране, а не за ее пределами. За день до референдума Эльчибею позвонил один из лиц, который  находился во власти. До этого звонка Эльчибей имел телефонную беседу с Гейдаром Алиевым.   Во время разговора с этим должностным лицом я увидел рассерженного Абульфаза Эльчибея, который по природе был спокойным человек. Но с этим человеком Эльчибей был очень резок. И после того, как Эльчибей завершил разговор, он повернулся ко мне и сказал: Ариф бей, если со мной  что-то случится, то скажите друзьям, чтобы  отомстили ему за меня.

И этого человека, который вывел его из себя, Абульфаз бей  спас ото всех бед, вывел в люди, назначил на должность,  и этот же человек использовал свои полномочия против Эльчибея. И поэтому, когда вспоминаю Эльчибея,  первое что я вспоминаю, это его светлый образ, у него была положительная аура, его красивые руки, а не измены, с которыми пришлось  столкнуться Эльчибею.

Те кто, критикуют Эльчибея, не понимают главного, что простота  может быть признаком как слабости, так  силы.  Иногда, чтобы выглядеть простым,  к тому же в  общении с  народом с искалечанной душой, которая пережила невзгоды, нужно иметь сильный характер.  Самая большая сила власти – это проявление  милосердия, а не давить на народ.  А быть сильным и проявлять милосердие, быть сильным и казаться простым, это требует силу воли. Абульфаз бей был таким человеком, он показывал себя простым. Но его простоту оценивали как слабость. И чтобы  судить Эльчибея за его отъезд в Келеки, о чем даже я не знал, нужно сперва представить  ту ситуацию, в которой в то время  находился Азербайджан. И только тогда  можно понять, почему Эльчибей уехал в Келеки. Правительство Народного Фронта сыграло большую роль в том, что Гейдар Алиев приехал в Баку. И его приезд в Баку, этот фактор сыграл большую роль в предотвращении российского плана. Но Абульфаз Эльчибей за то время, когда мы находились в Келеки,  втайне не обсуждал какие-то планы с Гейдаром Алиевым.   

Как я отметил, для Эльчибея важной темой был Карабахский вопрос. И на встрече с Казимировым он задал ему вопрос. «Вы говорите, что у вас тоже есть свои интересы. Так расскажите,  что же собой представляют ваши интересы?». Но Россия не могла изложить свои интересы. Эльчибей всегда отмечал, что нужно быть внимательным с Карабахским вопросом, он всегда  отмечал, что  Карабах это главное и все силы должны быть направлены на сохранение Карабаха. Эльчибей очень сильно переживал потерю земель в Карабахе, и  пик пришелся на период  его нахождения в Келеки. Оккупация Кельбаджарского района  произошла при участии российских войск и тому  есть свидетельства.  Эта оккупация также было политическим давлением  России на Азербайджан. Именно после оккупации Кельбаджарского района были приняты резолюции ООН, в которых Армения впервые была названа  страной агрессором, оккупантом. Но я был свидетелем того, что и Абульфаз Эльчибей и Гейдар Алиев в Карабахском вопросе в некоторых моментах придерживались единого мнения. В этом я убедился во время их телефонных разговоров.

Эльчибей очень любил свой народ и старался чтобы, он развивался. Да, Абульфаз был тюркистом,  но он не был против русского языка или русскоязычного населения.  

После того, как Абульфаз бей ушел в отставку, он предложил мне остаться в партии Народного Фронта.  Но я не был  партийным функционером. Я  объяснил ему свою позицию, и он отнесся с уважением. После референдума  я вернулся в Баку, но пару раз ездил в Келеки проведать его. Будучи в Баку я скучал по Афульфаз бею. И когда я считал, что я нужен бею, я ездил к нему в Келеки. Я добровольно, а не принуждению  работал с тремя личностями - Наджафом Наджафовым, Айдыном Мамедовым и Абульфазом Эльчибеем. И как-то на одном из мероприятий я сказал об этом и при упоминании их имен, все сказали «Аллах рехмет елесин».  В это время Иса Гамбар, шутя, сказал: «Ариф муаллим, я бы не хотел, чтобы вы работали под  моим руководством». Эти три личности я считал для себя старшими братьями.

Я не зря  отметил, что для меня человеческий образ Эльчибея главнее всего. Говорят, что характер  человека проявляется в экстремальных ситуациях. И  расскажу, о том, как повел себя Эльчибей в таких ситуациях. Однажды Абульфаз бею, сказали, что его  водитель Халил готовит покушение.  Эльчибей не сказал ничего Халилу. Дело было в Исмаиллинском районе. Эльчибей  сел в автомобиль и сказал, что проедется по округе. И на серпантинной дороге  Эльчибей  велел Халилу ехать на  большой скорости. И  каждый раз, когда он велел водителю увеличить скорость, Халил был в замешательстве. И когда Эльчибей увидел, что Халил весь  в поту от страха и волнения, он останавливает машину и целует Халила в лоб, тем самым дав понять, что водитель невиновен.  И это говорит о величии Эльчибея. Будь на его месте другой, мог бы уволить водителя, поверив слухам. Но Эльчибей решил удостовериться, насколько достоверна эта информация. Он сделал это, рискуя своей жизнь - а вдруг Халил и в самом деле замышлял покушение на жизнь президента.  Но чтобы избавиться от подозрений, Эльчибей сам проверил своего водителя, которого он боялся обидеть.  И он убедился в том, что его водителя хотели оклеветать.  

В одну из поездок в Гянджу по дороге автомобиль Абульфаз бея чуть ли  не столкнулся с грузовиком, который неожиданно выехал из тупика.   И благодаря профессионализму сотрудников службы охраны, автомобиль президента увели от столкновения.  И водитель грузовика, испугавшись, вышел из грузовика и стал бежать.  И телохранители пустились за ним вдогонку. Эльчибей, в такой напряженной обстановке,  заставил остановить машину, стал кричать вслед телохранителям: «Ребята, не бейте его, бедного, а вдруг он не виноват». И потом выяснилось, что водитель просто выезжал из тупика, и это была чистая случайность. Это не было спланированным покушением.  

Как-то Эльчибей на самолете летел в Гянджу и ему сказали, что есть опасность того, что  из военной части, дислоцированной в Мингячевире, могут сбить его самолет. И большинство окружающих предложило возвращаться в Баку на автомобиле. Но Эльчибей ответил, что вернемся на самолете, на котором прилетел.  От судьбы не убежать, если нам суждено погибнуть, то этого не миновать.  И это говорит о том, что Эльчибей не боялся смерти, он не был трусом, он был  решительным человеком. И  вот в таких ситуациях проявлялись качества Эльчибея, которые были редкими и не каждый мог обладать. Даже в экстремальных ситуациях Эльчибей сохранял гуманность. Эльчибей был ученым, человеком с внутренней интеллигентностью. Эльчибей и его правительство не делало того, что считало неправильным.

Весть о смерти Эльчибея я получил в Баку. Когда он находился на лечении в  Турции, и его близкое окружение знало, что его состояние здоровья ухудшается, я предложил  редакторам как оппозиционных, так и проправительственных СМИ, в числе которых был «Xalq qazeti», «Azertac» и т.д., поехать к Эльчибею, подготовить интервью с ним, которое будет опубликовано во всех СМИ. Это было бы месседжем, в котором говорилось бы, что Абульфаз Эльчибей наш общий президент. Мы это обсудили, пришли к согласию, уже готовились к поездке. Я также позвонил в Турцию и поставил их в известность, попросив их, чтобы они нам назначили день и время.  В ответ было сказано, что завтра будет дан точный ответ. И на следующий день мне позвонили и сказали, что Абульфаз бей сказал, чтобы Ариф приехал один. Но я был уверен, что Абульфаз бей не говорил такого, потому что я его знал, по крайней мере, я провел  рядом с ним три месяца.  И я отказался. Я надеялся, что они передумают, но этого не случилось,  и наша поездка не осуществилась. Но если бы мы поехали, то интервью с Абульфазом  Эльчибеем  имело бы резонанс, оно изменило бы отношение к нему и пролило бы свет на многое. Но жаль, что этого не случилось.

ДРУГИЕ НОВОСТИ РАЗДЕЛА