«Не думаю, что Кремль в формате каких-то антиамериканских или проазербайджанских трендов может давить на Ереван»

Интервью Vesti.Az с доцентом кафедры политологии Академии Государственного управления при президенте Азербайджанской Республики Еленой Касумовой.

- Глава внешнеполитического ведомства РФ Сергей Лавров признал горькую реальность того, что нет каких-либо подвижек в Карабахском вопросе. Сопредседателям Минской группы ОБСЕ также трудно предложить что-либо новое для сторон конфликта. Не означает ли это то, что война в Карабахе неизбежна?

- Мне кажется, что многие не совсем верно интерпретируют роль Минской группы ОБСЕ. Она – не арбитр и не третейский судья. Ее задача была сблизить позиции сторон, сгладив непримиримые противоречия, т.е. наметить своеобразную «дорожную карту» карабахского урегулирования с пониманием того, что полностью удовлетворить обе стороны она не сможет.

Достаточно большую часть пути в этом направлении МГ ОБСЕ уже прошла, чему свидетельством появление известных «Мадридских принципов».  Другое дело – и в этом Лавров абсолютно прав – переговорный процесс, фактически, застопорился. Но это вовсе не значит, что война неизбежна. Крупнейшие аналитические центры, прежде всего Запада, не рассматривают ее возможность в качестве реального риска.

Мы наблюдаем интересный политический феномен – Вашингтон и Москва настойчиво ищут общие подходы к решению жгучих проблем современности. Прежде всего, это - гражданская война в Сирии, иранское ядерное досье, будущее Афганистана и др. Если по этим вопросам будет выработана какая-то общая или даже близкая позиция (а это весьма вероятно), то примерно через год-полтора США и РФ начнут прилагать серьезные усилия для разрешения карабахского кризиса. Но сейчас карабахский вопрос не стоит в первых строках их политической повестки.

 - Карабахское урегулирование тесно связывают с «иранским вопросом». Кстати и усилившееся сотрудничество Баку и Тель-Авива сильно беспокоит Тегеран…

- Я думаю, что обеспокоенность Ирана азербайджано-израильским сотрудничеством несколько преувеличена. Особенно на сегодняшний момент. В Тегеране понимают, что сегодня Соединенные Штаты не настроены на новый военный конфликт на Ближнем Востоке, который, вероятно, перерастет в большую и крайне затратную войну с весьма туманными перспективами. Иран – это не Афганистан и даже не Ирак, который имел регулярную армию. Пусть и мало боеспособную.

Но, главное, и в США, и в Израиле вполне хватает здравомыслящих и влиятельных людей, стремящихся избежать военной конфронтации с Ираном, который сам по себе является политическим противовесом амбициозным  арабским монархиям. Не случайно же Роберт Каплан, ведущий аналитик исследовательской компании Stratfor, пишет, что «Израилю, возможно, лучше воздержаться от атак на Иран, который наряду с Израилем является единственным настоящим государством между Средиземным морем и Иранским плато. Иранский режим не из самых приятных. Однако атмосфера в иранском обществе намного здоровее, чем в большинстве стран арабского мира». Поэтому я не думаю, что углубление азербайджано-израильских отношений вызовет у иранского истеблишмента какую-то непредсказуемую и опасную для Баку реакцию.

- В чем, по Вашему мнению, секрет внезапного «потепления» в отношениях Турции и Израиля?

- Это «потепление» отнюдь не было неожиданным. Конфликтологи давно утверждали, что в государствах Большого Ближнего Востока необычайно высок уровень политической энтропии, если понимать под ней непредсказуемость и огромный потенциал хаоса. Так и получилось – «арабская весна» взорвала всю Северную Африку и показала, что хаосом управлять невозможно.

Турецкая модель умеренного ислама при сохранении светских демократических институтов оказалась неприемлемой для «арабской улицы», а «фейсбуковые революции» не стали основной формой протеста даже для продвинутой молодежи. В такой ситуации Вашингтону как никогда потребовалась опора на старых испытанных союзников, еще не растерявших давние военно-политические связи. Поэтому Белый Дом и выступил таким настойчивым инициатором восстановления турецко-израильских отношений. Однако, если бы эта посредническая миссия президента Обамы не отвечала бы сегодняшним интересам правящих элит Турции и Израиля, они не сделали бы шаг навстречу друг другу. Хотя, согласимся, встречное движение Анкары и Тель-Авива могло бы быть более интенсивным.

 - Насколько реальным выглядит вовлечение НАТО в Карабахский вопрос и каковы Ваши прогнозы развития ситуации?

- Возможности НАТО в современном мире заметно сужаются. Это вызвано стратегическими ошибками прежних американских администраций, которые инспирировали преждевременное и стремительное расширение Альянса. Начало войны в Ираке, которая разделила Североатлантический блок, по словам тогдашнего главы Пентагона Дональда Рамсфелда, на «старую» и «молодую Европу», показало наличие серьезных противоречий в НАТО. Сейчас они приняли системный характер, усугубленный европейским экономическим кризисом и все возрастающей ролью Германии в европейских делах. В таком состоянии Альянс не способен к расширению и, тем более, не может играть какую-то значимую роль в карабахском урегулировании.

- Взамен на что Кремль может надавить на Ереван в Карабахском вопросе?

- Я уже говорила, что сейчас происходит некое переосмысливание сути российско-американских отношений как в США, так и России. Сторонам необходимо находить взаимоприемлемые решения по вопросам, содержащим идентичные риски для обоих государств. Поэтому я не думаю, что Кремль в формате каких-либо антиамериканских или проазербайджанских трендов может давить на Ереван. Другое дело, если Москва и Вашингтон снова серьезно займутся карабахской проблематикой, не перепоручая ее друг другу.

Тогда возможно обоюдное давление больших политических игроков на Ереван в контексте того, что, согласно «Мадридским принципам», первые шаги к нормализации отношений все-таки придется делать Армении. Я имею в виду освобождение оккупированных территорий. Мне кажется, что карабахское урегулирование будет развиваться именно через имплементацию «Мадридских принципов». Во всяком случае, я не предполагаю, что модераторы урегулирования способны предложить какие-то новые прорывные решения.

 - Чем отличается Грузия Саакашвили и Грузия Иванишвили по отношению к Азербайджану?

- «Грузия Саакашвили» - проект республиканской администрации Дж. Буша-младшего и окружавших его идеологов неоконсерватизма. Но война 2008 года привела к тому, что Запад отказался  поддержать грузинского президента.

Лучше других это объяснил профессор Нил Макфарлейн в своем докладе для лондонского Королевского института международных отношений Chatham House. Он так раскритиковал политику Саакашвили и его команды: «Превалирование политической риторики над стратегическим анализом, недостаточный уровень понимания угроз, недооценка настоящих рисков и провоцирование несбыточных надежд становятся для Грузии заметной проблемой… Такой подход подает неправильные сигналы  третьим странам».

«Грузия Иванишвили» - это проект нынешней демократической администрации, которая не желает создавать напряженность в отношениях с Москвой по периферийным проблемам. А южно-кавказская политика - сейчас не самая горячая международная тема. Анализировать перспективы азербайджано-грузинских отношений – еще не пришло время. В Грузии пока очень высок градус политической борьбы, о чем, кстати, предупреждалось в недавнем докладе директора Национальной разведки США.

Поэтому, мне кажется, что отношение к Грузии самых разных политических игроков, включая официальный Баку, очень близкое – нечто вроде режима заинтересованного ожидания.

Вугар Гасанов 

• Первая программа «Великое возвращение» завершится к концу года
• Генеральный секретарь Организации тюркских государств прибыл с визитом в Азербайджан
• Али Асадов прибыл в Туркменистан с рабочим визитом